Фэнни Флэгг – Рай где-то рядом (страница 3)
Мэкки вздохнул:
– Ладно, ладно, остаемся. Не хочу тебе портить жизнь.
Норма тоже вздохнула:
– Мэкки, ты же знаешь, я тебя люблю… я все сделаю по-твоему, но ради бога подумай хорошенько. Нам устроили такой прощальный вечер, а мы приползем обратно: «Здрасьте, а мы вернулись. Принимайте». Вот будет позорище!
Мэкки взял Норму за руку:
– Родная, кому какое дело? Столько людей уезжают, а потом возвращаются домой!
– Ну а я не из них! А что тетя Элнер? С ней-то вы уж точно все обсудили.
– Она вернется с радостью, но решать тебе. Как скажешь, так она и сделает.
– Чудненько. Как всегда, двое против одного, и если я откажусь, то на меня все шишки посыплются.
Норма умолкла, глядя на Мэкки в упор и часто моргая. Наконец выговорила:
– Ладно уж, возвращаемся. Только обещай, что хотя бы пару лет ты нас больше никуда не потащишь и мы поживем спокойно. Третьего переезда подряд я не переживу.
– Обещаю, – сказал Мэкки.
– Что творится! Ужас, как ты меня расстроил, теперь разве что мороженое утешит.
Мэкки подпрыгнул от радости: значит, решено!
– Сиди, родная, – сказал он, – я принесу. Тебе два шарика или три?
Норма полезла в сумочку за носовым платком.
– Гм… пожалуй, три: в «Худеем вместе» я все равно не пойду, раз мы уезжаем.
К счастью, домик с террасой и видом на лимонную рощу удалось продать очень скоро. Через три дня нашелся покупатель, а через месяц они получили деньги. И все равно переезжать второй раз было очень хлопотно. Хорошо хоть Норма распродала не все свои безделушки. Керамическая музыкальная шкатулка с танцующими аистами и любимая шляпка в тяжелые минуты всегда служили ей утешением.
По дороге домой, под неумолчные вопли Сонни, Норма уговаривала себя не брюзжать, дабы не уподобляться матушке, но ее терпение лопнуло, когда тетя Элнер фыркнула с заднего сиденья:
– Норма, думай о хорошем, радуйся, что вы не продали свои места на кладбище.
– Не успела я начать новую жизнь, а мы уже возвращаемся домой умирать, как старые слоны, – пожаловалась она.
К сожалению, за те два года, что они провели во Флориде, цены на недвижимость в Элмвуд-Спрингс подскочили почти вдвое: рождались компьютерные фирмы, хлынул новый народ. Некогда крохотный городишко разрастался вширь. Строился еще один гигантский торговый центр, жители перебирались в предместья, а их с Мэкки прежний дом – красивый, кирпичный, с четырьмя спальнями – снесли, освободив место для многоэтажки, хоть занимал он всего-навсего клочок земли.
Элнер оказалась самой дальновидной. Дом свой она решила не продавать, а сдала друзьям Руби; те съехали, и Элнер смогла вернуться. А Норме и Мэкки пришлось довольствоваться домиком с двумя спальнями в новом районе Арбор-Спрингс, да и то денег не хватило, и Мэкки был вынужден устроиться на работу в магазин «Все для дома». Норма упрашивала тетю Элнер перебраться к ним или, на худой конец, в центр ухода за престарелыми, но тетя Элнер предпочла свой дом, а Мэкки, как всегда, поддержал ее. И вот по его милости Норма спешит к своей старенькой тете, у которой, наверное, сломана рука, нога или еще того хуже. Ведь может статься, что она сломала шею, лежит парализованная и до конца дней будет прикована к инвалидной коляске.
«Ужас! – думала Норма. – Вот несчастье, если бедная тетя Элнер не сможет ходить!» Хорошо бы купить ей новомодную коляску с моторчиком. И надо же было такому случиться сейчас, когда они переехали в дом без пандуса! Что ж, придется Мэкки соорудить пандус, ведь в крошечном домике тети Элнер на троих места не хватит, не говоря уж о Линде с дочкой, которые часто приезжают погостить.
– Поделом тебе, Мэкки! – вырвалось у Нормы. – Все из-за того, что меня не послушал!
Трое в машине у светофора уставились на Норму как на сумасшедшую. Домчав до следующего перекрестка (мысли у нее тоже неслись с бешеной скоростью), Норма подумала: может, Мэкки не так уж виноват? Надо было настоять на своем и вообще не соглашаться на переезд во Флориду. Она ведь предупреждала Мэкки о своих дурных предчувствиях, но они так часто мучают Норму, что и не разберешь, где и вправду дурное предчувствие, а где просто нервы разгулялись. И не знаешь, когда настоять на своем, а когда рот на замок. Вот и приходится молчать. За квартал от дома тетушки Норма уже и думать забыла о Мэкки и винила во всем одну себя. «Это все я виновата, – всхлипывала она. – Не надо было бросать ее одну в старом доме!»
Оглянувшись, Норма опять увидела машину, чьи пассажиры глазели на нее у предыдущего светофора. Опустив стекло, она сообщила: «Моя тетя упала с фигового дерева». В тот же миг зажегся зеленый и авто с зеваками умчалось прочь на полной скорости.
Вербена узнает новости
Вербена Уилер была уже на работе, в химчистке «Голубая лента» с прачечной самообслуживания, когда позвонил ее муж Мерл и рассказал, что Элнер опять упала с лестницы и на этот раз потеряла сознание.
– С минуты на минуту ждут «скорую», – добавил он.
– Ох, Норма с ума сойдет! Она так волнуется за Элнер! Перезвони, когда будут новости.
Вербена, строгая седая женщина с завивкой барашком, была примерной христианкой, рьяной пятидесятницей (
«Сплошная наука и ни слова о Всевышнем» – так она отзывалась о передачах «Дискавери». И опасения ее вскоре сбылись: уже через неделю ей позвонила Элнер.
– Вербена, – начала она, – что-то мне теперь не очень верится в историю про Адама с Евой.
Вербену потрясло подобное богохульство из уст потомственной, убежденной методистки.
– Элнер! – Вербена схватилась за стойку, чтобы не упасть. – Что за страсти ты говоришь… А завтра в атеистки решишь податься?
– Что ты, милочка, в Бога я как верила, так и верю, только с Адамом и Евой хочу разобраться.
Вербена совсем всполошилась, когда до нее дошло, что стоит за словом «разобраться».
– Неужто ты в дарвинистки записалась на старости лет? Кошмар! Не ожидала от тебя! – выдохнула она.
Элнер подхватила:
– Я и сама от себя не ожидала, но если не веришь, что мы произошли от обезьян, посмотрела бы со мной вчера передачу про японских макак. Они всю зиму греются в горячих источниках, и, клянусь тебе, одна обезьянка была вылитая Тотт Вутен, разве что не говорящая. Честное слово, милая моя, наряди ее в платье, дай в руки расческу – и выйдет копия Тотт. Даже глаза будто голубыми тенями подкрашены, и выражение мордочки – точь-в-точь!
Вербену этот разговор всерьез расстроил. Уж она-то знала: если хоть чуточку усомнишься в Адаме с Евой, все прочие истории – про Каина с Авелем, про Ноев ковчег и так далее – рассыплются как карточный домик. Ей захотелось тут же позвонить Норме и предупредить, что на тетю Элнер дурно влияют так называемые образовательные программы и за ней нужен глаз да глаз, а то она, чего доброго, подпишется на «Нью-Йорк таймс» или вступит в Союз гражданских свобод! С такого вольнодумства начиналась в свое время и школа без Закона Божьего, и Рождество без Христа. Вербена позвонила бы обязательно, если бы знала наверняка, что сама Норма думает о сотворении мира. Мать Нормы, Ида, была строгая пресвитерианка, но после ее смерти Норма вступила в какую-то всеобщую новомодную церковь-самоделку, где от Библии отошли так далеко, что вряд ли ее читали. А если и читали, то толковали слишком уж вольно. Вербена предупреждала Норму, что вступать в подобного рода церковь – значит не дорожить своей бессмертной душой. Норма вежливо выслушала, поблагодарила за звонок, однако в серьезную церковь, где чтят Библию, возвращаться не спешила. Многие приезжие, которых Вербена пыталась наставить на путь истинный, в ответ грубили – мол, не лезь не в свое дело. Кое-кто даже перестал ходить к ней в химчистку. Вербена зарубила на носу: хочешь жить в мире с соседями – не касайся вопросов веры. Норме Вербена звонить не стала еще и потому, что вскоре после разговора с Элнер вышла в интернет, и… увы, никаких сомнений: Тотт Вутен – вылитая японская макака. Вербена была удивлена, но вера ее нисколько не пошатнулась. Сказано же в Книге Бытия: «И сотворил Бог человека по образу своему», но никто и никогда не убедил бы Вербену, что Всевышний ликом схож с Тотт Вутен и ее родней.
Вербена не подозревала, что вопросы об Адаме и Еве давно мучают Элнер. Много лет назад, когда Элнер еще жила на ферме и знать не знала про канал «Дискавери», однажды утром она слушала по радио «Вестник фермера», который вели Бад и Джей. Бад задал «вопрос дня». «Что было раньше, – спросил он, – курица или яйцо?» После передачи Элнер принялась за дела, а когда кормила цыплят, вдруг застыла на месте, отложила миску, вернулась в дом и позвонила Норме.
– Алло! – сказала та в трубку.
– Норма, я, кажется, нашла в Библии ошибку. Кому лучше рассказать – Баду и Джею или преподобному Дженкинсу?
Норма глянула на часы: без четверти шесть, еще не рассвело.