Фэнни Флэгг – Рай где-то рядом (страница 2)
Норма убеждена, что дурному вкусу в наше время нет оправданий (лично ей ни одно не приходит в голову). Ведь просто знай себе листай журналы и следуй советам знающих людей или смотри передачи на канале «Дом и сад». Спасибо Марте Стюарт[1], что научила Америку азам хорошего вкуса. Правда, сейчас она за решеткой, ну и пусть, зато на свободе много хорошего сделала. Не только дом и досуг волнуют Норму, ее бросает в дрожь от того, как одеты люди в общественных местах. «Мы должны одеваться красиво из уважения к окружающим, из обычной вежливости», – учила ее мать. А сейчас, куда ни глянь, все разгуливают в спортивных костюмах, кедах и кепках; даже на самолетах в таком виде летают. Норма, конечно, уже не наряжается везде и всюду, как в былые времена. Она может выбежать в магазин в оранжевом велюровом спортивном костюме, зато ее не увидишь без косметики и сережек. Этому правилу она никогда не изменяет.
Норма глянула на часы: почти полдевятого! Что ж Мэкки не звонит? Неужели до сих пор не доехал? «Боже! – ужаснулась Норма. – Не хватало еще, чтобы Мэкки попал в аварию и разбился! Мало мне одного несчастья? Тетя Элнер упала с дерева и сломала бедро, и в этот же день я стану вдовой?!» В восемь часов тридцать одну минуту Норма уже места себе не находила и готова была вновь схватиться за телефон, но тут раздался звонок, и она подпрыгнула.
– Послушай, Норма… – начал Мэкки. – Главное, не волнуйся.
По его голосу сразу можно было догадаться, что случилось несчастье. Не то что раньше, когда он начинал со слов: «Она жива-здорова, говорил же я тебе, не волнуйся». Норма затаила дыхание. Так и есть, подумала она, вот оно, самое страшное. Во рту тут же пересохло, сердце заколотилось пуще прежнего. Собравшись с силами, Норма стала готовиться к худшему.
– Не хочу тебя пугать, – продолжал Мэкки, – но пришлось вызвать «скорую».
– «СКОРУЮ»?! – взвизгнула Норма. – Боже мой! Перелом? Я так и знала! Сильно она расшиблась?
– Не знаю. Приезжай поскорей. Возможно, придется подписать кое-какие бумаги.
– Господи! Ей больно?
Мэкки отвечал с запинкой:
– Нет, не больно… – И повторил: – Приезжай поскорей.
– У нее перелом бедра? Молчи, сама знаю. Так я и думала. Говорила ей тысячу раз, чтоб не лазила на дерево!
Мэкки перебил ее:
– Норма, я тебя жду. Поторопись.
Ему очень не хотелось грубить жене и опять бросать трубку, но еще больше не хотелось говорить, что тетя Элнер потеряла сознание и до сих пор не пришла в себя. Он пока не знал, есть ли у нее переломы и насколько серьезно она пострадала. Приехав к тете Элнер несколько минут назад, он нашел ее под фиговым деревом, без чувств; подле нее сидела Руби Робинсон и щупала ей пульс, а еще одна соседка, Тотт Вутен, стояла рядом и рассказывала, что случилось.
Очевидец
Чуть раньше, а именно в восемь часов две минуты, Тотт Вутен, худая, жилистая, рыжеволосая, с неизменными голубыми тенями, вышедшими из моды еще в семидесятых, торопилась на работу в салон красоты – нужно было поспеть пораньше и приготовить краску для волос к приходу клиентки, Беверли Кортрайт. Возле дома Элнер Шимфизл она, на свою беду, оглянулась и увидела, что соседка летит вверх тормашками с трехметровой лестницы, а вокруг вьется осиный рой. Как только бедняга Элнер хлопнулась оземь, Тотт крикнула: «Элнер, не шевелись!» – и взлетела на соседнее крыльцо с визгом: «Руби! Руби, сюда! Элнер опять упала с дерева!» Руби Робинсон, миниатюрная женщина в толстых очках, за которыми глаза ее казались огромными, завтракала на кухне. Услыхав призыв о помощи, она вскочила, схватила со столика в коридоре черную кожаную медицинскую сумку и со всех ног кинулась исполнять свой долг. Когда они с Тотт добежали до злополучного дерева, Элнер Шимфизл лежала на земле без чувств, а вокруг вились десятки рассвирепевших ос. Руби достала из сумки нюхательную соль и сунула Элнер под нос. Тотт тем временем без умолку трещала, рассказывая о происшествии соседям, что сбежались на шум и сгрудились под фиговым деревом.
– Иду я на работу… вдруг слышу: жжж… жжж… жжжжж… поднимаю глаза… боже! Элнер летит с лестницы и ба-бах!.. падает на землю. Хорошо, что она такая толстуха – даже не кувырнулась, а просто плюхнулась, как мешок кирпичей.
Нюхательная соль, старое испытанное средство, не помогла. Элнер все не приходила в себя. Не спуская с бедняжки глаз ни на секунду, Руби принялась во весь голос распоряжаться:
– Кто-нибудь, вызовите «скорую»! Мерл, тащи пару одеял! Тотт, звони Норме, скажи, что случилось.
Бывшая старшая медсестра в крупной больнице, Руби командовать умела – все послушно разбежались выполнять приказы.
Норма пускается в путь
После разговора с мужем Норма вновь плеснула в лицо ледяной водой из-под крана и заметалась по дому, хватая сумочку, страховой полис тети Элнер, зубную пасту, щетку и прочие мелочи, что могут понадобиться в больнице. Долгие годы она жила в ожидании неминуемой беды, и, когда беда пришла, Норма рада была, что встречает ее во всеоружии. Десять лет назад она приготовила папку под названием «Скорая помощь, тетя Элнер».
В гараже у нее был припрятан запас на случай землетрясения: вода в канистре, спички, шесть бутылок соуса «чили», гормональные таблетки, лекарство от щитовидки, аспирин, баночка крема «Мерл Норман», жидкость для снятия лака и пара сережек. Конечно, что на Элмвуд-Спрингс, штат Миссури, обрушится землетрясение, вероятность не слишком велика, но лучше все предусмотреть.
Собрав все необходимое, Норма выскочила из дома, на бегу крикнула вышедшей во двор соседке: «Я в больницу! Тетя опять упала с дерева!» – плюхнулась за руль машины и сорвалась с места. Соседка, плохо знавшая Норму, проводила ее взглядом, гадая, что понадобилось ее тетке на дереве. Круто завернув за угол и вырулив из квартала, Норма помчала по улицам на самой большой дозволенной скорости, чтобы не нарушать правила. В прошлый раз, когда тетя Элнер упала с дерева и Норма поспешила на помощь, ее впервые в жизни оштрафовали за превышение скорости, и вдобавок, отъезжая, она чуть не раздавила полицейского. Не будь тот приятелем Мэкки, упрятали бы Норму в тюрьму до конца дней. Второго штрафа она старалась не допустить, потому скорость не превышала, но мысли ее неслись во весь опор. Оглядываясь на прошедшие полгода, Норма злилась еще пуще и винила Мэкки во всем, что случилось с тетей Элнер. Ведь останься они тогда во Флориде, вместо того чтобы возвращаться домой, все было бы хорошо.
Выехав на автомагистраль, Норма целую вечность ждала зеленого света на перекрестке и вспоминала тот злосчастный день, ровно полгода назад…
Случилось это во вторник после обеда, когда тетя Элнер ушла в местный клуб играть в лото. Норма вернулась из клуба «Худеем вместе» в самом радужном настроении: она сбросила почти килограмм, получив в награду от руководителя наклейку-улыбочку. И тут Мэкки преподнес сюрприз. Он с решительным лицом поджидал Норму в гостиной и встретил словами: «Садись, поговорим». «Господи, о чем?» – вскинулась Норма, а услышав просьбу мужа, ушам не поверила. Едва Мэкки пережил «кризис среднего возраста» с опозданием на десять лет и они, продав магазин скобяных товаров, дом и почти всю мебель, переехали вместе с тетей Элнер и котом Сонни на край света, в Веро-Бич, штат Флорида, – а Мэкки уже просится домой! Всего два года прожили они в нежно-зеленом блочном домике с тремя спальнями, внутренним двориком и видом на лимонную рощу – и тут Мэкки заявляет, что сыт по горло Флоридой с ее ураганами, дорогами и старушками за рулем, которые ползают со скоростью тридцать миль в час. Норма опешила:
– Как это? Мы все распродали и целых два года приводили в порядок новый дом, а ты хочешь вернуться?
– Да.
– При том, что несколько лет подряд я от тебя только и слышала: «Жду не дождусь, когда мы уедем во Флориду»?
– Так-то оно так, но… Норма перебила мужа:
– Перед отъездом я тебя спрашивала: «Ты твердо решил?» Ты ответил: «Само собой! Нечего тянуть, давай поторопимся и покажем пример нашим ровесникам».
– Да, но…
– А не ты ли меня надоумил отдать все зимние вещи бедным? «Зачем тащить во Флориду старые пальто и свитера – ведь больше не придется ни листья убирать, ни снег чистить». Твои слова! – Мэкки ерзал на стуле, а Норма продолжала: – Теперь у нас нет ни дома, ни теплой одежды. И даже речи быть не может ни о каком возвращении.
– Почему это?
– Нельзя нам возвращаться. Что люди подумают?
– И что они подумают?
– Решат, что мы безалаберная семейка – кочуем с места на место, как цыганский табор.
– Норма, мы переехали один раз за сорок лет. Куда нам до цыган и безалаберных семеек?
– А Линда что скажет?
– Она поймет, что в наши годы тянет поближе к родным местам, к старым друзьям.
– И для чего тогда, спрашивается, было уезжать?
Ответ на этот вопрос Мэкки прокрутил в голове множество раз.
– Думаю, жизненного опыта прибавилось.
– Жизненного опыта? Да уж… Ни дома, ни зимней одежды – зато жизненного опыта хоть отбавляй! Мэкки, если ты чувствовал, что тебе здесь не понравится, к чему затеял переезд?
– Откуда мне было знать, понравится или нет? И если уж начистоту, Норма, тебе здесь тоже несладко.
– Да, несладко, – согласилась Норма, – но я не то что ты, Мэкки. Я как могла старалась привыкнуть, и не хочется думать, что эти два года я потратила зря.