Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 53)
Новое дело весьма далеко от ее прежнего занятия, но козляток она любила еще с тех пор, как играла с ними на ферме Элнер Шимфизл. А сейчас она в последний раз писала колонку «Балаболки Кэти».
Кто это сделал?
Через пару лет Ральф Чилдресс прибыл на «Тихие луга», и тамошний народ кинулся к нему с расспросами.
– Мы слыхали, ты отыскал копию завещания Ханны Мари, – сказал Мерл Уилер. – Как тебе удалось?
– Да, как ты догадался? – подхватила Вербена.
– Прям совестно говорить, – усмехнулся Ральф, – но полицейской удалью там и не пахло. Мне подсказали глянуть за портретом, и я последовал совету.
– Но кто подсказал-то?
– В том-то и дело – не знаю. Анонимный сигнал. В телефоне я просматривал список дел на день и вдруг наткнулся на эту странную запись.
– И ты не представляешь, кто мог ее оставить?
– Нет, и уж точно – не Эдна. Сказала, она тут ни сном ни духом. Мы решили, кто-то влез в мой смартфон.
– Лично я считаю, – поделилась Руби, – это мог быть человек, видевший, как Маленькая мисс Дэвенпорт прячет бумагу.
– Возможно, – согласилась Тотт. – Или человек, кому об этом рассказали.
– Ужасно интересно, кто это и почему он так долго выжидал? – сказала Вербена.
– Я думаю, это та самая рыжая, – предположил Мерл.
– Может быть, – сказал Ральф. – Но вряд ли мы узнаем наверняка.
Мэкки тревожится
Жена умерла три с лишним года назад, и Мэкки жил совсем один. Дочь Линда уговаривала переехать к ней в Сиэтл, но он отказывался – хотел быть поближе к Норме.
Мэкки заботливо ухаживал за ее могилой. Он очень скучал по жене, однако был рад, что Норма ушла первой. Она ужасно боялась смерти, и без его поддержки ее последние дни превратились бы в кошмар.
Хоть нынче было 4 июля, Мэкки никуда не собирался. Парень, которому он продал свой магазин, предлагал отвезти его на парад, но зрелище это ничуть не привлекало. Опять промарширует колонна старичья в ветеранских шляпах, которые молодежи покажутся дурацкими. Наверное, это и впрямь дурь – цепляться за былую славу. Но ведь когда-то старики эти были молоды и готовы сражаться и умирать за родину. Что стало бы с Америкой, если б не уйма молодых дураков?
Мэкки тревожился за свою страну. В ней что-то прогнило, и уже не разберешь, где добро, а где зло. Как будто год за годом сотни мелких злобных крыс подгрызали державу, и наконец та рухнула в корыто, до краев полное мерзкой слизи и ненависти к себе. Болотная гниль проникла в школьные классы, выпуски новостей, кинофильмы и телесериалы, она постепенно так изменила сознание людей, что гордость за страну теперь считалась извращением, патриотизм – глупостью, а самостоятельность в решениях – чем-то вообще немыслимым.
В одночасье переписывалась история, в угоду политическим корректировщикам свергались герои. В нынешней стране свобода слова была для избранных, но не для всех. Как вернуть Америку на правильный курс? Неужто забыто все, за что боролись? К счастью, они с Нормой застали иные времена. Они выросли в чистом веке, когда все хотели работать и становиться лучше. А теперь слова «страна свободных людей» означали совсем иное. Каждое новое поколение было ухудшенной версией предыдущего, и в результате нация превратилась в скопище нытиков, жаждущих халявы. Теперь дети не желали покидать родительский дом. Похоже, все катилось под откос.
Но вот на холме не все разделяли подобный взгляд. Скажем, правнучка миссис Линдквист, недавний новосел «Тихих лугов», была другого мнения о своем поколении.
– В мире происходит столько всего замечательного, – говорила она. – Каждый день находятся новые средства для решения всяких проблем. Люди стали гораздо терпимее к иным расам и религиям, к другому образу жизни. Теперь жить намного легче, нежели в ваше время, женщинам открыты все пути, а с интернетом весь мир совершенно преобразился. Нет, мне очень повезло жить в это прекрасное время.
Привет, Мэкки!
Стоило Мэкки Уоррену, как говорится, покинуть земную юдоль, как у него над ухом тотчас рявкнул голос Нормы:
– Сюрприз!
– Уф, напугала! Так и помереть недолго!
– О чем ты, глупый? – рассмеялась Норма. – Ты уже умер. Ой, Мэкки, как же я тебе рада! Столько новостей накопилось. Тетя Элнер была права – какое счастье, что ты подарил мне этот участок. Тебе здесь очень понравится, милый.
Чуть погодя Мэкки, оправившись от жениного вопля, начал понимать всю прелесть своего нынешнего положения. Прежде он вечно терзался вопросами: зачем дается жизнь? Какой в ней смысл? К чему он предназначен?
Теперь все стало ясно. Он прожил жизнь и умер – вот так вот просто. Не надо никакой цели. Смысл в том, что он появился на свет. Ему предназначалось стать сыном, потом мужем, потом отцом и так далее. Вопреки всем его грандиозным замыслам и мечтам потрясти мир, он был всего лишь крохотным звеном в жизненной цепи, связывающей одно поколение с другим. Теперь надо выдохнуть и наслаждаться своим новым местопребыванием. Все так и задумывалось. Норма права. Еще никогда он не был так счастлив.
Со временем все члены старой компании – Тотт, Руби, Вербена и Мерл – исчезли. Один за другим. Почему-то казалось, что все они ушли до срока. Кладбищенский народ обеспокоился.
– Слыхал, Джин? Этой ночью мы лишились еще троих, – сказал Дуэйн Младший.
– Черт, это плохо, – ответил Джин Нордстрём.
– Как думаешь, они отправились в ад?
– Да нет, вряд ли. Если что, они бы сразу там очутились.
– Наверное, так. Возможно, их услали в другое измерение или какую-нибудь крутую параллельную вселенную.
– Куда-куда?
– В параллельный мир. По телику не смотрел «Звездный путь», что ли?
– Я погиб в сорок пятом. Тогда не было телевизоров.
– Ох ты, вот невезуха. Слушай, чего-то народ наладился исчезать… Если завтра меня тут не окажется – знай, я рад нашему знакомству.
– Взаимно, старина, – сказал Джин.
Дело к концу
Мэкки Уоррен стал последним новоселом «Тихих лугов». С тех пор здесь больше никого не хоронили, да и могилы почти никто не навещал.
С годами холм стал обычным местом, где бегали трусцой, катались на великах, выгуливали собак, обучали юнцов вождению, освежались пивом, курили травку и обжимались с подружкой.
Однажды утром старик Хендерсен проснулся злой как черт. Накануне какой-то пацан свалил его надгробие и еще четыре других, потому что перепутал скорости и по ошибке сдал задом.
– И ведь не удосужился поправить памятник! – возмущался старик. – Нет, все катится к чертям собачьим! Повсюду сорняки, а еще засилье сусликов, вы заметили? Всю ночь шебуршат, спать не дают – шур-шур, шур-шур, шур-шур!
– Он прав, – сказала Ида мужу. – Просто безобразие, до чего довели кладбище. Не понимаю, куда смотрит «Клуб садоводов». Я бы такого не допустила, уж поверь.
Через три дня Юстус Перси Хендерсен исчез. Как ни странно, по нему скучали.
– Этот старый козел был жуткий ворчун, но он мне нравился, – сказал Джин.
К 2020 году Элмвуд-Спрингс почти зачах. Старый супермаркет закрылся, а новый торговый центр с широкоформатным стереоскопическим кинотеатром возвели за городской чертой, где потихоньку образовался новый жилой район. Знак на въезде в город «Добро пожаловать в Элмвуд-Спрингс», некогда возведенный благотворителями, развалился. От города почти ничего не осталось, кроме кучки старых домов, трейлер-парка и вереницы складов. На Пасху Линда обычно заказывала цветы на родительские могилы, но потом перестала. Ей не верилось, что мать с отцом все еще там. И она была права. К тому времени оба уже исчезли.
Постепенно на «Тихих лугах» никого не осталось. Пустынный холм, разросшиеся сорняки, разбитые надгробия, выглядывающие из густой травы.
По сравнению с вечностью срок кладбищенских обитателей был недолгим, но счастливым.
Эпилог
Спускалась ночь, понемногу затихал шум машин.
Старая ворона привстала на ветке, встряхнулась, оправляя черные блестящие перья, и нахохлилась, приготовившись ко сну Через парк поспешали припозднившиеся парочки. Старая ворона мигнула и глубоко вздохнула:
– Мне очень нравилось быть человеком. А тебе?
Сидевшая рядом серая плачущая горлица покачала головой:
– Не скажу, Элнер. Я не была человеком.
– Ну тогда тебе есть к чему стремиться, – сказала старая ворона. – Это очень весело. Хотя и вороной мне тоже нравится. Я знаю, многие терпеть не могут ворон, а я вот от них всегда балдела. По утрам мы с мужем Уиллом сидели на веранде и смотрели, как они кружат в небе. А теперь я сама ворона и балдею от того, что умею летать.
С верхней ветки встряла белка: