Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 49)

Лидер себе места не находил. Ведь он обещал Лордору, когда тот находился на смертном одре, что ферма навсегда останется семейным предприятием.

Ханна Мари в точности исполнила отцовский наказ: включила этот пункт в завещание, а также распорядилась, чтобы благотворительные отчисления продолжались и после ее смерти.

– Я не понимаю, как это могло случиться, – лепетала она. – Просто ума не приложу.

Маленькая мисс Дэвенпорт, обитавшая на участке под номером 258, раньше не хотела ничего говорить, но теперь поняла, что не имеет права молчать.

– Ханна Мари, – окликнула она. – Говорит Дотти Дэвенпорт. Я работала у вашего батюшки, а потом… у вашего мужа.

– Конечно, я вас помню, мисс Дэвенпорт. Как вы?

– Сказать по правде, я на себя чертовски зла.

– Боже мой, почему?

– Не заболей я и не умри, я бы не позволила этому человеку вас ограбить.

Все кладбище навострило уши.

– Наверное, вы не помните, но я была в конторе, когда вы подписывали завещание. Потом вы ушли, а ваш муж дал мне ключ от своего личного сейфа, что стоял в канцелярии, и велел убрать документ.

– Нет-нет, я помню.

– Мистер Винсент не ведает, что по пути в канцелярию я прочла ваше завещание и узнала, как вы распорядились своими деньгами.

– Вы его прочли?

– Да, я нарушила правило. Больше того, прежде чем положить бумагу в сейф, я быстренько сняла с нее копию – просто на случай, если муж ваш вздумает чего-нибудь учудить.

Тут Вербена Уилер не выдержала и заорала:

– Господи боже мой! Все слышали? Маленькая мисс Дэвенпорт скопировала завещание!

– И что вы сделали с этой копией, дорогая? – спросила Ханна Мари.

– Я ее спрятала.

Вербена опять не сдержалась:

– Слыхали? Она спрятала копию завещания!

– Угомонись, Вербена, – одернула ее Руби. – Дай досказать. Продолжайте, Дотти, куда вы ее спрятали?

– Время поджимало, надо было вернуть ключ; я положила бумагу в конверт и сунула его за портрет вашего батюшки, Ханна Мари.

– Тот, что в зале заседаний? – вклинился Андер.

– Да.

– Кто-нибудь это видел, Дотти?

– Не думаю, хотя, может, и видел. Тогда уже все друг за другом шпионили, выслуживаясь перед Винсентом.

– Вы полагаете, копия все еще там? – спросил Андер.

– Кто его знает, мистер Свенсен.

– Вы поступили очень смело, пытаясь защитить меня, – сказала Ханна Мари. – Нет слов, чтобы выразить мою признательность.

– Благодарю. Ах, если б я хоть чуть-чуть вас пережила, я бы все поняла и встала стеной. Я бы смогла доказать мошеннический сговор с юристкой и подмену завещания.

– С какой юристкой? – удивилась Ханна Мари.

– Из Нью-Йорка. Время от времени она приезжала к Винсенту – якобы по делам, но, по-моему, у них были шуры-муры.

– Не помню, чтобы мы с ней встречались. Как она выглядела?

– Ну такая красивая, если вам нравятся рыжие.

– Ты слышала, Ханна Мари? Женщина, что стояла у твоей могилы, та самая юристка.

«И скорее всего, любовница Винсента», – подумали все, но вслух ничего не сказали.

Рассказ маленькой мисс Дэвенпорт ошарашил всех родных и друзей Ханны Мари, но особенно ее мать.

– Он казался таким милым, – проговорила Беатрис.

Ханна Мари до слез расстроилась, что так подвела отца.

– Прости меня, папа, – без конца повторяла она. – Прости, пожалуйста.

– Нет, ты не виновата, родная. Я как чувствовал, что он устроит подлость, этот никчемный…

– Ханна Мари, это я, твоя бабушка, – перебила Бёрди Свенсен. – Не казнись, дорогая, никто на тебя не сердится. Правда, Катрина?

– Ни капельки, милая. Нас огорчает тот человек, сделавший пакость.

– Ох, попадись он мне в руки, – сказал Джин Нордстрём, кузен Ханны Мари.

– Или мне, – поддержал Густав Тилдхолм. – Мало не показалось бы.

Вскоре весь холм гудел угрозами и проклятьями.

– Тут женщины, а то я бы сказал, что я с ним сделал бы, – процедил Мерл Уилер.

Лордор умер бы второй раз, подумала Катрина, узнай он, что ферму захватил чужак. Будет ужасно несправедливо, если негодяй выйдет сухим из воды.

Уже смеркалось, когда Элнер Шимфизл разразилась словами, наиболее точно передавшими всеобщую досаду:

– Мать-перемать! Вот в чем минус покойницкой жизни. Мы знаем такое, что упекло бы подлеца за решетку, и ничегошеньки не можем сделать.

Афера

Ее роман с Майклом Винсентом начался в Нью-Йорке. Она работала в юридическом отделе рекламного агентства, выполнявшего заказы сыроварни. Майкл сказал, что с женой несчастлив, но не может бросить инвалида.

Дальше – хуже: он узнал, что по завещанию не получит ни гроша. Тесть его всегда был гадом, поведал Майкл, а жена просто выжила из ума. Родичи ею манипулировали, дабы лишить его заслуженной доли. Жуткая несправедливость. Он столько лет горбатился, на голом месте создал компанию, и вот она, благодарность. Так, по крайней мере, он говорил. А она была по уши в него влюблена. Иногда влюбленная женщина не видит того, что у нее под носом. Даже если она дипломированный юрист.

Они были в гостиничном номере, когда Майклу сообщили о несчастье. Между ним и женой давно уже не было близости, но он как будто ужасно переживал эту беду.

Она подменила завещание еще задолго до смерти его жены и задолго до того, как поняла, что он – чудовище и просто ее использовал. Изготовить фальшивку было нетрудно: удали пункт-другой, перефразируй пару абзацев, поменяй имена бенефициаров. Конечно, за подобное ее бы вмиг лишили лицензии, но Майкл был так ей благодарен и говорил, что все это – ради их совместного будущего.

И она поверила. Надо же быть такой дурой. После смерти жены он уже не звонил. Вот тогда она начала соображать, что к чему. Кинулась на самолет, потом на арендованной машине прикатила к нему в Элмвуд-Спрингс. Пригрозила, что выдаст его властям, но он только рассмеялся:

– Валяй. А я охотно расскажу, как ты подделала завещание. На свободу выйдешь лет через десять, и то если повезет. Так что пакуй свои трусики и дуй отсюда к чертовой матери, пока я сам тебя не вышвырнул!

Лишь теперь она поняла, что он за человек.

– Боже мой… бедная твоя жена. Что ты с ней сделал?

В холодных голубых глазах его промелькнуло нечто такое, от чего застыла кровь и подкрался жуткий страх. Она ушла. Села в машину и рванула из города. Но перед тем заглянула на кладбище.

Очередной визит Дуэйна Младшего

В День матери он навестил Тотт. Разумеется, пьяный. Плача от жалости к себе и мешая сопли с пивом, Дуэйн Младший орал в могилу:

– Дура ты старая! Зачем ты, мамка, померла? Я ж тебя любил, а ты меня голым оставила. Без гроша. Чтоб тебя! А я тебя любил, бабку полоумную. Любил тебя. Чего ж мотоцикл-то мне не купила? Ты, ты виновата, что я нищий. Зачем померла и бросила меня одного? Я ж тебя любил.

Пьяные излияния ничуть не растрогали Тотт. Когда была жива, сынок только и знал, что ее обирать. Однажды уволок весь столовый гарнитур, пожаловалась она мужу.