Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 24)
Добрые вести
За военные годы Сыроварня «Сладкий клевер» почти утроила производство и стала самой крупной фермой штата. Продукцию, над которой трудились более сотни наемных работников, развозили тридцать восемь грузовиков, и сыроварня все расширялась. Лидер и Беатрис Свенсен переехали в двухэтажный каменный дом, купили новую машину. Теперь у них было все, о чем мечтает супружеская пара. Все, кроме ребенка.
В конце сентября Элнер Шимфизл под краном промывала стручковую фасоль, и тут зазвонил телефон.
– Алло?
– Ты чистишь картошку? – спросила Беатрис.
– Да нет, фасоль вот налущила, а что?
– Помнишь свой сон?
Секунду Элнер соображала.
– Да ты что! Неужели?
– Да. Я только что от врача.
Элнер так обрадовалась за подругу, что тут же в кухне отплясала джигу.
Супруги уже давно распрощались с мечтой о ребенке, когда вдруг врач объявил, что на тридцать шестом году Беатрис опять забеременела. От счастья Лидер и Беатрис просто обезумели.
Через неделю они полетели в Чикаго, где в универмаге Маршалла Филда закупили приданое младенцу – новомодные одежки, коляску, кроватку от Матушки Гусыни – и буквально опустошили отдел игрушек. Продавцы угорали от радостной пары, явно из провинции. Всех мужчин Лидер одарил сигарой, а продавщиц – корсажным букетиком. Все покупки были в двух экземплярах – розового и синего цвета. Ребенок будет окружен любовью и заботой, как принц или принцесса. Супруги не знали, кто у них родится. Но им было все равно. Главное – будет ребенок.
В это самое время в съемной квартире чикагского дома с грязной расшатанной лестницей черного хода сидела женщина, беременная уже шестым ребенком. Вот только переполняло ее не счастье, но отчаяние.
Она ужасно устала. Дети рождались каждый год, и конвейер этот никак не остановить. Священник говорил, даже помыслить о том – грех. Женщина высунулась в окно – глянуть простыни и пеленки, сушившиеся на веревке, растянутой меж домами, и вдруг сморщилась от боли. Родится мальчишка. Ишь как пинается. До срока еще месяц, а ему невтерпеж – прям как его папаше. Будет как все пацаны – голодный, злой и драчливый.
Два разных ребенка готовились появиться на свет. Две разные жизни. Шансы, что когда-нибудь они пересекутся, были ничтожны, если не равны нулю.
Девочка!
Хотя возникли кое-какие осложнения, долгожданный ребенок благополучно родился. Прелестную кареглазую девочку назвали Ханна Мари. Андер и Беатрис были на седьмом небе. По случаю рождения дочери Андер выдал всем работникам по пятьдесят долларов премии и запланировал грандиозное торжество.
«Господи ты боже мой! – говорил кое-кто. – Можно подумать, у них первых на свете родился ребенок!»
Праздник устроили дома, все жители получили розовую открытку, перехваченную белой лентой:
МИСС ХАННУ МАРИ СВЕНСЕН
Через год городские дети снова получили розовые открытки:
МИСС ХАННЫ МАРИ СВЕНСЕН
Пришли все дети. Новорожденная их интересовала не особо, но мороженое от пуза – такое бывает раз в жизни. Родители привели своих чад охотно. Свенсенов любили, да и дом их очень нравился. Всех впечатляла самая красивая мебель, какую только купишь за деньги, и величественная лестница на второй этаж.
– Ей-богу, Беатрис, у нас с тобой абсолютно одинаковый вкус! – восклицала Ида Дженкинс, переходя из комнаты в комнату.
Вечером она спросила мужа, почему у них нет такой лестницы, как у Свенсенов.
– Потому что наш дом в один этаж, – ответил Герберт.
– А нельзя надстроить второй?
– Можно, если купаться в деньгах. Я работаю в банке, но это не означает, что я им владею.
– Но ты же его президент. Мог бы выдать себе ссуду.
Герберт вздохнул. Он любил Иду, но жена его совсем не разбиралась в финансах.
Улыбающаяся мордашка годовалой Ханны Мари украшала все грузовики, развозившие продукцию сыроварни. Народ ждал приглашения на второй день рождения. Но не получил.
Кое-то уже подметил неладное. И втихомолку это обсуждал. Прямо никто ничего не говорил, но Ханна Мари отличалась от других детей своего возраста.
Поначалу родители ее не обращали внимания на досужую болтовню и делали вид, будто все в порядке, но вскоре всем стало ясно: с девочкой что-то не так.
Клиника Мейо
Конечно, они догадывались. В клинике Мейо Лидер и Беатрис сидели в кабинете отоларинголога. Он лишь облек их подозрения в слова, однако услышать их было тяжело.
– Ваша девочка совершенно глухая, – сказал врач.
Сокрушительный приговор. Они все-таки надеялись, что это просто излечимое расстройство слуха.
– Деньги – не проблема, доктор, – сказал Лидер. – Операция или какое-нибудь лечение не помогут?
Врач покачал головой:
– К сожалению, нет.
Девочка поняла, что родители чем-то очень расстроены, и погладила маму по щеке.
– Она сможет говорить? – спросил Лидер.
– Нет. От рождения глухие не ведают, что такое речь. Они видят шевелящиеся губы, но в их мире царит тишина. Ваша девочка очень смышленая, у нее абсолютно нормальное развитие. Господи, одна улыбка ее чего стоит! Есть много школ для глухих, где ребенок обучится языку жестов, чтению по губам… После определенной подготовки она сможет жить самой обычной жизнью… выйти замуж, родить детей… как многие глухие люди.
– Вы вправду думаете, что она сможет выйти замуж? – спросила Беатрис.
– Не вижу никаких препятствий, – улыбнулся врач. – Надо просто подождать и надеяться на лучшее.
Новость – все, что пригодно к публикации
После демобилизации Кутер Колверт женился на давней подружке, а затем, получив некоторую помощь от тестя, стал издавать газету.
Поразмыслив, он назвал ее «Курьер Элмвуд-Спрингс». Не бог весть как оригинально, однако город, прежде не имевший собственной газеты, взбудоражился, и все предприниматели обещали купить место для своей рекламы.
В первый же рабочий день на пороге редакции возникла Ида Дженкинс.
– Ну вот что, Кутер, – сказала она. – Тебе, конечно, потребуется колонка светской жизни, и я охотно предлагаю свои услуги обозревателя.
Кутер не знал, что в Элмвуд-Спрингс существует светская жизнь, но отказывать не стал. Тем более что Ида уже написала первую заметку и заготовила свою фотографию.
Всем привет! На этой неделе весь город говорит о великолепном суаре, которое устроили мистер и миссис Свенсен, хозяева нашей любимой Сыроварни «Сладкий клевер». Торжество посвящалось трехлетию их прекрасной дочери мисс Ханны Мари Свенсен. Что касаемо фасонов и стиля, с дуэтом матери и дочери Свенсен никто не сравнится. В прелестном розовом платье с оборками Ханна Мари являла собой превосходную иллюстрацию того, как выглядит хорошо одетая девочка. А бледно-голубое вязаное платье выгодно подчеркивало стройную фигуру ее мамы Беатрис. Папочка Андер просто лопался от гордости. Приемы Свенсенов всегда великолепны, на них кого только нет. В числе гостей была Элнер Шимфизл, давняя подруга хозяйки дома.
День поминовения
Около шести утра сторож Дж. Дж. Бэллантайн обошел кладбище и поставил американский флажок на каждую ветеранскую могилу Маленький символ, который значил многое, для погибших ребят особенно. Они себя считали зрелыми мужчинами, но как маленькие радовались проявленному вниманию.
Джин проснулся рано и с нетерпением ждал прихода родных. Судя по солнцу, уже натикало примерно половину десятого. В прошлом году родичи привели малышку Дену. Джин надеялся снова ее увидеть.
Вскоре он услышал машины, заезжавшие на кладбище, и по звуку мотора тотчас узнал большой черный «плимут» тридцать шестого года выпуска, которому отец не изменял. Вот мотор смолк, захлопали дверцы, послышались шаги. Как всегда, мама шла первой, остальных отец придержал, давая ей возможность подойти к могиле, положить ладонь на белый крест в изголовье и сказать: «Ну здравствуй, мой хороший».
Казалось, Джин чувствует ее руку. Как в детстве, когда прохладная мамина рука отгоняла страхи, унимала жар и одним своим прикосновением убеждала, что все хорошо.
– Я скучаю по тебе, сынок.
– И я ужасно соскучился, мама.
Подошел отец, немного постаревший. У него наметилось брюшко, но кто за это осудит пекаря?