Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 14)

– Угу.

Разъяснений не последовало, однако Нордстрёмы удержались от расспросов. Это было бы невежливо, хотя очень хотелось узнать, как избыток пива может сгубить человека.

Немного погодя Катрина поинтересовалась:

– Извини, что спрашиваю, Нэнси, но как там Сладкая Картофелина?

– Чего ей сделается? Столько колбасы зазря пропадает! Целехонька свинья ваша.

Катрина облегченно вздохнула.

Как и ожидалось, сразу после Нового года Генри Нотт воссоединился с женой на «Тихих лугах». Первым делом он спросил:

– Мамочка вам рассказала, как в умат напилась и на обратном пути с танцев вывалилась из повозки?

– Генри, заткнись! – вспылила Нэнси.

– На другой день ее нашли в канаве возле старой фермы Тилдхолмов. Замерзла насмерть.

– Генри! – рявкнула Нэнси. – Умолкни!

– Молчу.

– Я сто раз говорила, что в повозке отводина разболталась, – сказала Нэнси, желая, видимо, оправдаться. – А ему хоть бы хны.

Лордор и Катрина очень обрадовались старым друзьям, но внезапное и загадочное исчезновение Эвандера Чапмэна их все еще тревожило. Они решили не рассказывать новоселам о давнишнем обитателе «Тихих лугов», таинственно сгинувшем. А то еще расстроятся. И потом, он, может быть, вернется. Пока не ясно, куда он подевался и появится ли вновь.

Любовный фронт

Юный Тед Нордстрём, новый мэр Элмвуд-Спрингс, деловой хваткой пошел в отца. На свою долю от продажи фермы он купил помещения в центре города, где открыл «Шведскую пекарню Нордстрёма». Старинные мамины рецепты очень и очень пригодились. Что и говорить, замысел был успешен. Швед не швед, хорошую выпечку любит всякий.

После смерти матери Тед хороводился с несколькими девушками – сперва с одной из Джоплина, потом с новой ассистенткой дантиста, недавно приехавшей в город. Но все кончилось, как и пророчила Нэнси, женитьбой на Герте Нотт. Все считали их идеальной парой. Тед любил печь, а Герта, сдобная пышка, любила, как все Нотты, хорошо поесть. Ну два сапога пара.

А вот у Ингрид на любовном фронте все было иначе. Все полагали, что рано или поздно она выйдет за Лидера Свенсена, но отношения этой пары, вместе выросшей, больше смахивали на обоюдную привязанность брата и сестры.

Многие парни подъезжали к красивой девушке, но получали от ворот поворот, поскольку ничуть ее не интересовали.

После школы она вновь утыкалась в какую-нибудь книгу либо работала у местного ветеринара. Народ уже сомневался, что Ингрид когда-нибудь выйдет замуж. Похоже, зверье ей нравилось больше парней.

Был случай, когда некий Моррис Шингл схлопотал по морде за скверное, на ее взгляд, обращение с лошадью.

Еще больше добрых друзей

Следующим постояльцем «Тихих лугов» стал мистер Линдквист, которого похоронили вместе с его скрипкой.

– Черт! Знай я, что просто окажусь на холме, я бы велел не обряжать меня так шикарно, – сказал он, едва очнувшись. – Ну что, Лордор, как оно тут?

– Даже не знаю, как это описать точнее. Ну вроде… Катрина, скажи ему, ты со словами дружишь.

– Спасибо, Лордор, но, боюсь, сейчас тот случай, когда слова бессильны. Мало сказать «красота» или «эйфория». Наверное, всего ближе слово «совершенство», но и оно во всей полноте не передает ощущение, о котором ты даже не подозревал, а оно вот существует.

– В точку! – согласился Лордор.

Чуть позже на «Тихие луга» прибыла Бёрди Свенсен, и она тоже, как все другие, изумилась. О загробном мире много всяких ложных представлений, но главное заблуждение – там невероятно скучно. Постояльцы холма в один голос заявляли: проведи здесь хоть тысячу лет, ни на секунду не заскучаешь. Да, нельзя передвигаться, как прежде, но разговаривать можешь когда угодно. Всего-то и надо – окликнуть приятеля. И неважно, день, ночь ли, всегда найдется тот, с кем можно поболтать.

Но что самое замечательное – никаких повседневных забот и только неохватная глазом панорама дивной природы. Восходы, закаты, дождь, снег, пасмурные и солнечные дни и всякие чарующие неожиданности вроде падающей звезды, внезапного солнечного луча после грозы, радуги, серебристых всполохов молний. А луна! Она одна – целый спектакль. Иногда предстанет большим оранжевым диском, иногда – белой его половинкой или просто светлым узким серпом. У каждого времени года своя прелестная особенность. Осенью в небе проплывают бесконечные стаи гусей и уток, весной пиршество деревьев в цвету. Летние ночи, теплые и нежные, полнятся благоуханием жимолости и глицинии. Зимой в воздухе вкусно пахнет дымком, и некоторые старики по запаху умеют определить, какими дровами топят печку – кедровыми, дубовыми или ореховыми. Зима очень красива. Порой «Тихие луга» укрывало снегом, но всем было тепло и уютно. Скука? Господи, о чем вы!

Бёрди поделилась с Катриной:

– Знаешь, не терпится поскорее проснуться и увидеть все чудеса, какие для нас заготовил день.

Двадцатые

Все заготовленные чудеса

Элмвуд-Спрингс смотрит вверх

Усилиями юного мэра и муниципального совета в городе, ко всеобщему восторгу его жителей, появилась высокая водонапорная башня, украшенная надписью большими черными буквами: ЭЛМВУД-СПРИНГС, МИССУРИ. Башню было видно издалека. Когда горожане, запрокинув голову, смотрели на нее, они почему-то преисполнялись собственной значимостью.

Все больше молодежи переезжало с ферм в город, открывались новые заведения. Рядом с кинотеатром появилась закусочная «Трамвай», а в 1920-м мисс Дикси Кахилл арендовала зал над аптекой, где открыла «Школу степа и вальса». Куча девочек и несколько бедолаг-мальчиков были немедленно в нее записаны.

В кинотеатре народ хохотал на фильмах Чарли Чаплина и Бастера Китона. Все дети были безумно влюблены, каждый в свою кинозвезду. Возле кассы миссис Эгстрём с пеной у рта доказывала, что Грета Гарбо – ее троюродная сестра по отцовской линии. В это верилось с трудом, однако она получила контрамарку с пакетом попкорна в придачу.

Город не забывал Лордора Нордстрёма. 22 мая, дата закладки поселения, теперь официально называлось Днем основателя. Ежегодно в этот день городской совет в полном составе, все ученики начальной и средней школы приходили на «Тихие луга» и возлагали огромный букет на могилу Лордора Нордстрёма. Затем все горожане отправлялись в парк, где на открытой эстраде происходило театрализованное действо, автором, режиссером и продюсером которого выступала Люсиль Бимер.

ИЗ ШВЕЦИИ В МИССУРИ:

САГА О ЛОРДОРЕ НОРДСТРЁМЕ

Вдохновенная история в песнях и танцах о том, как в 1880 году молодой швед покинул родину, прибыл в эти края и расчистил землю под ныне существующий город Элмвуд-Спрингс.

Постановка изображала первых поселенцев, вместе со скотиной и сельхозорудиями прибывающих на жительство. Мужчины были в комбинезонах, женщины – в клетчатых капорах.

В 1920-м премьера прошла с большим успехом, вот только домашние животные, задействованные в постановке, проявляли норов. В последующие годы живых овец, свиней, коров и мулов заменили картонными силуэтами. Достоверность, конечно, пострадала, но, как выразилась Люсиль Бимер, береженого бог бережет.

Обувной отдел

С тех пор как Олаф Олсен стал продавцом в универмаге братьев Морган, в обувном отделе всегда было людно. Детям очень нравилось, когда особой серебристо-черной стальной машинкой дяденька обмерял им ноги. Он всегда наигранно удивлялся, какие у них огромные ножищи, говорил, что их обладатели вырастут великанами, и угощал мятным леденцом на палочке. Помимо доброго нрава, всем дамам и девушкам нравился его внешний вид: гладко зачесанные волосы, всегда свежий белый воротничок. Вполне естественно, что целая куча постоянных клиенток появлялись не реже одного раза в неделю и по часу с лишним примеряли туфли. Олаф не роптал. Он знал, что в результате они непременно купят какую-нибудь пару.

В майскую субботу 1921 года Олаф обслуживал трех дам, пока те обсуждали свою любимую тему – Ингрид Нордстрём.

Примеряя восьмую пару туфель, миссис Белл спросила:

– Олаф, а как поживает ваша прелестная дочурка… малышка… э-э… Берта?

– В смысле, Беатрис? – улыбнулся Олаф.

– Да-да, Беатрис.

– У нее все хорошо, миссис Белл. Со школьной подружкой Элнер Нотт она пошла в кино. Девочки вот-вот вернутся.

– Сколько ей уже?

– Десять, скоро одиннадцать.

– Значит, пока вам не нужно тревожиться о женихе.

Олаф пошел на склад за очередной партией обуви, а дамы продолжили разговор об Ингрид Нордстрём.

– Вот уж настоящая папина дочка, – сказала миссис Белл. – Вряд ли она отыщет кого-нибудь, кто сравнится с Лордором.

– Нет, он единственный в своем роде. Таких мужчин больше не делают, – поддержала Мейбл Вутен. – Ну, не найдет так не найдет – вон мисс Бимер не замужем, а с виду вполне счастлива.

– Вот именно что с виду, – возразила миссис Гаммс. – Нет, настоящее женское счастье в семье и детях.

– Да не скажите, – покачала головой миссис Белл. – Я, конечно, люблю Ллойда и детишек, но… иногда хочется пожить только для себя. – Она вздохнула. – Как бы то ни было, я очень надеюсь, что Ингрид встретит хорошего человека.

Миссис Белл примерила еще шесть пар, и вот последняя ей наконец пришлась по душе. Но, взглянув на размер, она встревожилась:

– Олаф, я ношу пятый, а это седьмой!

– Не пугайтесь, миссис Белл, – успокоил Олаф. – Обувь этой фирмы всегда на два номера меньше. На самом деле это пятый размер.