Феникс Фламм – Стратафор сознания (страница 5)
Что Ялом дал Стратафору.
В Стратафоре четыре экзистенциала Ялома размещаются по стратам: смерть — в биофизическом (конечность тела), свобода — в ноэтическом (выбор, ответственность), одиночество — в эмоциональном (связь с другим), бессмысленность — в ноэтическом (поиск смысла).
И Ялом дал понимание экзистенциальной терапии как работы со стратами. Он не давал техник — он давал присутствие. В Стратафоре это практика: быть с клиентом на том страте, где он есть, не тащить его на другой, но показывать, что другие страты существуют.
От Гуссерля Стратафор берёт различение дорефлексивного и рефлексивного, а также редукцию — они ложатся в эмоциональный и когнитивный страты.
От Мерло-Понти — тело как субъект и понятие плоти: это биофизический страт.
От Франкла — смысл и экзистенциальный выбор: ноэтический страт.
От Мэя — тревогу как переход и мужество как практику: ноэтический страт в кризисе.
От Ялома — четыре экзистенциала, которые распределяются по всем стратам.
Психоанализ спрашивает: почему ты такой, что в твоём прошлом это объясняет, какие механизмы защиты ты используешь. Феноменология спрашивает: как ты это переживаешь, что ты чувствуешь сейчас, какой смысл ты этому придаёшь.
Психоанализ интерпретирует. Феноменология описывает.
Стратафор берёт оба подхода, но ставит феноменологию первой. Потому что сначала нужно описать переживание — и только потом интерпретировать. Иначе интерпретация повиснет в воздухе.
Феноменология дала описание переживания вместо объяснения, различение дорефлексивного и рефлексивного, тело как субъект и сознание о сознании.
Экзистенциальная психология дала смысл как измерение, экзистенциальный выбор, тревогу как переход и мужество как практику.
Стратафор берёт от Гуссерля редукцию и интенциональность, от Мерло-Понти — телесность, от Франкла — ноэтический страт, от Мэя — тревогу как сигнал, от Ялома — экзистенциалы.
И меняет три вещи: вместо одного описания — навигация; вместо переживания как потока — страты; вместо смысла как данности — практика.
Дальше — отечественная традиция.
От Выготского к Василюку. От культурно-исторической теории к стратиграфии сознания.
Глава 4. Отечественная традиция: от Выготского к Василюку
Можно было бы написать книгу о Стратафоре, не упоминая отечественную традицию. Но тогда это была бы книга без корней. Потому что именно в русской психологии XX века была сделана попытка, которая до сих пор не имеет аналогов на Западе: понять сознание не как объект и не как набор функций, а как культурно опосредованную, знаковую, деятельностную систему.
Именно отсюда растёт идея, что сознание многослойно, что слои не даны от природы, а формируются в деятельности, что высшие психические функции — не надстройка, а новая организация, и что кризис — не патология, а точка перехода.
Эта глава не про «наших учёных». Она про методологический фундамент, на котором стоит Стратафор.
Лев Семёнович Выготский сделал то, что до него не делал никто в мировой психологии. Он сказал: сознание — не биологическая данность, а культурный инструмент. И ввёл культурно-историческую теорию.
Ключевые идеи Выготского.
Он различал низшие функции — натуральные, биологические, такие как ощущение, восприятие, непроизвольная память — и высшие, культурные, опосредованные: логическое мышление, произвольное внимание, словесную память. Высшие функции не надстраиваются над низшими, они их реорганизуют.
Он показал, что высшие функции работают через знак — слово, символ, схему, правило. Знак — не просто обозначение, а инструмент организации психики. И ввёл понятие зоны ближайшего развития: то, что ребёнок может сделать сам, и то, что он может сделать со взрослым, различаются — и разница между этими двумя и есть зона ближайшего развития. Это не только про детей: это про любой переход от актуального к потенциальному.
Он описал интериоризацию: внешняя деятельность, совместная с другим человеком, становится внутренней. Сначала ребёнок говорит вслух, потом шепчет, потом говорит про себя, потом мыслит. И наконец — системное строение сознания. Выготский не делил сознание на части. Он говорил о системе функций, которые связаны друг с другом, развиваются вместе и меняют организацию в кризисах.
Что Выготский дал Стратафору.
Прежде всего — уровневую организацию. Психика для него не плоскость, а система уровней, которые реорганизуют друг друга. В Стратафоре это страты: биофизический — это низшие функции; эмоционально-ассоциативный и когнитивно-рефлексивный — это высшие; трансперсональный и ноэтический — то, что Выготский не успел развернуть, но что логически следует из его идеи о системном строении.
Дальше — опосредование. Идея знака как инструмента в Стратафоре становится идеей перевода между стратами: тело в слово, эмоция в образ, мысль в действие, смысл в выбор. Каждый перевод — это опосредование.
И наконец — кризис как развитие. Выготский описал кризисы развития: кризис одного года, трёх лет, подростковый. Кризис для него не слом, а точка перехода на новый уровень организации. В Стратафоре это петля новактического кризиса: старое не работает, новое не пришло, но именно здесь возможен переход.
Александр Романович Лурия, ученик Выготского, пошёл дальше. Он спросил: если сознание — система функций, то где в мозге эти функции? И создал нейропсихологию.
Что Лурия дал Стратафору.
Он показал, что разные функции локализованы в разных зонах мозга, но эти зоны работают как система. В Стратафоре это страты как функциональные системы: биофизический страт опирается на стволовые структуры и лимбическую систему, эмоциональный — на лимбическую, когнитивный — на префронтальную кору, трансперсональный — на сеть пассивного режима работы мозга, ноэтический — на префронтально-теменную сеть.
И он ввёл синдромный анализ. Лурия не ставил диагноз по одному симптому — он описывал синдромы, наборы симптомов, которые указывают на нарушение определённой функции. В Стратафоре это диагностика по стратам: не «один симптом равен одному страту», а «набор симптомов равен конфигурации стратов».
Алексей Николаевич Леонтьев, ещё один ученик Выготского, добавил: сознание не в голове, сознание в деятельности. И создал теорию деятельности.
Что Леонтьев дал Стратафору.
Он различил операции, действия и деятельность. Операции — автоматические, действия — целенаправленные, деятельность — осмысленная, мотивированная. В Стратафоре это разные режимы стратов: биофизический работает на уровне операций, эмоциональный — на уровне действий, ноэтический — на уровне деятельности, то есть смысла.
И он показал, что мотив и смысл — не одно и то же. Мотив — это зачем я делаю. Смысл — ради чего я делаю. В Стратафоре это различие между эмоциональным стратом, отвечающим за мотив, и ноэтическим, отвечающим за смысл.
Фёдор Ефимович Василюк — ключевая фигура для Стратафора. Он сделал то, что до него не делал никто в отечественной психологии: предложил стратиграфическую модель сознания и ввёл термин, который стал прямым предком стратафора.
Методологический поворот Василюка.
Василюк начал с критики. Он сказал: психология расщеплена. Есть академическая психология — наука о психике. Есть практическая психология — работа с человеком. Между ними разрыв. И ввёл различение психологической практики (психотерапия, консультирование) и практической психологии (участие психолога в других социальных практиках — медицине, образовании). Это не терминологическая игра, а попытка преодолеть схизис.
Переживание как деятельность.
Василюк сделал следующий шаг. Он сказал: переживание — не состояние, а деятельность. И описал типологию переживания: эмоциональное (аффект, чувство), смысловое (осмысление, понимание) и деятельностное (действие, выбор). В Стратафоре это три разных страта: эмоционально-ассоциативный, ноэтический и когнитивно-рефлексивный.
Стратиграфия сознания.
В проекте «Стратиграфия сознания и функционально-динамическое моделирование процессов сознания» Василюк предложил четыре уровня функционирования сознания: бессознательное (вытесненное, автоматическое), непосредственное переживание (дорефлексивное, телесное), сознавание (осознание, кларификация) и рефлексию (мета-уровень, анализ). Он также описал стратегии работы сознания — как оно обрабатывает информацию, как переходит между уровнями, как строит образ — и ввёл психосемиотический тетраэдр: модель образа сознания с четырьмя полюсами — предметное содержание, чувственная ткань, личностный смысл, эмоция.
Что Василюк дал Стратафору.
Прежде всего — сам термин «стратиграфия». Василюк ввёл его в психологию, и Стратафор — прямое продолжение этой линии.
Дальше — уровни функционирования. Четыре уровня Василюка — предок пяти стратов Стратафора. Бессознательное ложится в биофизический и эмоциональный страты в их автоматическом режиме. Непосредственное переживание — в биофизический и эмоциональный в дорефлексивном режиме. Сознавание — в когнитивно-рефлексивный. Рефлексия — в мета-наблюдение эонавта.
И наконец — психотехнический подход. Василюк создал понимающую психотерапию как психотехническую систему. Стратафор — тоже психотехника. Не просто теория, а практика навигации.
Отдельно стоит сказать о кризисах и жизненных мирах. Василюк разработал типологию жизненных миров, типологию кризисных ситуаций и фазы переживания горя. В Стратафоре это работа с новактическим кризисом и петлями.