Феникс Фламм – Щит роя: цена компромисса (страница 5)

— Спасибо, — сказала Полина.

— Не за что, — Лёша снова улыбнулся. — Кстати, у нас сегодня обед в двенадцать. Столовая на третьем этаже. Я покажу, где что. Если хотите, конечно.

— Хочу, — сказала Полина.

И сама удивилась тому, как легко это сказала.

***

Обед был через два часа.

Всё это время Полина сидела за свободным терминалом и изучала документацию проекта. ГР-1 был построен на архитектуре, которую она уже знала — урезанной, лишённой пластичности, без механизмов самообучения. Но кое-что новое она всё же увидела.

Например, «блок выживания» — модуль, который можно было переставлять с одного дрона на другой. Полина читала спецификацию и поражалась элегантности решения: дрон — это просто планёр, а мозг — отдельная капсула, которую можно спасти даже после уничтожения корпуса.

«Иванов писал об этом в 2068-м», — подумала она. «Тогда это была теория. Теперь — практика. Но без его главы о самообучении этот блок — просто дорогая игрушка».

В двенадцать часов Лёша появился у её стола.

— Идёте?

— Иду.

В столовой было шумно. Пахло чем-то искусственным — синтетическим мясом, заменителем молока, дешёвыми углеводами. Полина взяла поднос, наложила салат и какой-то суп и села за столик у окна.

Лёша сел напротив.

— Ну как вам первый день?

— Странно, — честно сказала Полина. — Все на меня смотрят. Кречетов говорит загадками. А вы говорите, что деда здесь ненавидят.

— Ненавидят, — подтвердил Лёша. — Не все. Но многие. Понимаете, ваш дед был не просто учёным. Он был совестью отрасли. Он говорил то, что думал. А когда ему говорили «упростите», он отвечал «нет». В итоге его выгнали. А через год его архитектуру взяли за основу. Без него. Без его имени. Без его главы про человека и рой.

— Откуда вы знаете про главу про человека и рой? — спросила Полина.

Лёша жевать перестал.

— Я... ну... слышал.

— От Гореловой?

— Допустим.

— А что ещё вы слышали?

Лёша отодвинул тарелку. Посмотрел на Полину внимательно — уже без улыбки.

— Слушайте, Полина. Я не знаю, зачем вы сюда пришли. Правда. Может быть, вы хотите продолжить дело деда. Может быть, вы хотите доказать, что он был прав. А может быть, вы просто хотите стажировку для диплома. Но я вам вот что скажу: будьте осторожны. Здесь не любят правду. Здесь любят, когда всё работает. Даже если работает через пень-колоду.

Он встал.

— Мне пора. Встретимся вечером на испытаниях. Если, конечно, Кречетов вас отпустит.

И ушёл.

Полина осталась одна. Доела суп. Вытерла губы салфеткой.

«Любят, когда всё работает», — повторила она про себя. «Даже если работает через пень-колоду».

Она подумала о деде. О его книге. О вырезанных главах.

Она подумала о том, что Лёша знает больше, чем говорит.

И решила, что обязательно найдёт Горелову.

***

Вечером были испытания.

Полина стояла на крыше технического корпуса — там, где располагалась взлётно-посадочная площадка для дронов. Холодный ветер дул с запада, пробирал до костей. Она накинула капюшон и смотрела, как техники выкатывают из ангара контейнеры с роем.

Дроны были маленькими — сантиметров тридцать в размахе, серые, неприметные. Их выгружали из контейнеров десятками, и они сами выстраивались в воздухе в правильном порядке, без всякой команды.

Полина знала, как это работает. Нейроморфные чипы. Консенсус. Самоорганизация. Всё, что описано в книге деда.

Но она также знала, чего здесь не было. Не было механизма объяснения решений. Не было протокола «озимь». Не было главы 7.

«Они вырезали душу», — подумала она. «А теперь удивляются, что рой не дышит».

— Нравится? — раздался голос за спиной.

Полина обернулась.

Рядом стоял Кречетов. В дорогом пальто, без шапки — ветер, казалось, его не брал.

— Впечатляет, — сказала Полина.

— Это только начало. Через месяц мы запустим рой в городе. Двести дронов будут мониторить трещины в панельных домах, утечки газа, заторы. Всё автоматически. Никакого человеческого вмешательства.

— Никакого? — переспросила Полина.

— Ну, оператор будет наблюдать. Но не вмешиваться. Зачем? Рой сам справится.

Полина промолчала. Она вспомнила главу 7. Эксперимент 2065 года. Количество ошибочных вето — 73%. Рой, который не умеет объяснять свои решения.

— Вы не согласны? — спросил Кречетов.

— Я ничего не сказала.

— Вы сказали своим молчанием.

Он шагнул ближе. Теперь они стояли совсем рядом — Полина чувствовала запах его парфюма даже на ветру.

— Полина, — сказал он тихо. — Я понимаю, что вы думаете. Вы думаете, что мы убиваем идеи вашего деда. Вы думаете, что мы превратили его архитектуру в калеку. Но посмотрите на этот рой. Он работает. Он дешёвый. Он предсказуемый. Он безопасный. А то, что хотел ваш дед... это было красиво. Но это было слишком дорого. И слишком сложно. Война не любит сложного. Мир не любит сложного. Только мы с вами.

Он замолчал. Посмотрел на неё. Слишком долго. Слишком близко.

— Я пойду, — сказала Полина. — Холодно.

— Да, конечно, — Кречетов отступил. — Завтра вас познакомят с командой. Инна Валерьевна Горелова будет вашим наставником. Она знала вашего деда. Возможно, она сможет ответить на некоторые ваши вопросы.

— Спасибо, — сказала Полина.

Она развернулась и пошла к выходу. Не оглядываясь.

Но чувствовала его взгляд на спине.

***

Дома она достала серую книгу.

Открыла на главе 7. Перечитала последний абзац:

«Рой, который не может объяснить свои решения человеку, не заслуживает права их принимать. Человек, который не понимает логику роя, не заслуживает права вето. Прозрачность — это не роскошь. Это условие выживания».

Она закрыла книгу. Задумалась. Подумала о Кречетове — о его улыбке, о его парфюме, о его руке на спинке стула, когда он наклонялся к ней.

«Лишнее внимание», — подумала она.