Феникс Фламм – Щит роя: цена компромисса (страница 4)
«P. S. В официальной версии PDF отсутствуют §3.4, §4.5, глава 7 и половина главы 12. В своей рецензии я буду опираться на полный текст. Если организаторов это не устраивает — пусть объяснят, почему».
Она сохранила файл. Закрыла ноутбук.
За окном, далеко на крыше, вспыхивала и гасла красная точка — садился грузовой дрон. Полина смотрела на него и думала: интересно, по какой архитектуре он работает. По дедовской? Или по той, урезанной, которую сделали люди из «Заслона»?
Она не знала ответа.
Но надеялась узнать.
ГЛАВА 3. ЛИШНЕЕ ВНИМАНИЕ
Москва, 2089 год. Начало декабря.
Первый день в «Заслоне» начался с того, что Полина полчаса не могла найти проходную.
Офис компании находился в башне «Квант» — одном из небоскрёбов нового делового центра на северо-западе Москвы, там, где раньше было Тушино. Здание было стеклянным, голубоватым, с переменной прозрачностью стен: днём они темнели, к вечеру светлели, а ночью превращались в гигантские экраны. Сейчас, в десять утра, стены были полупрозрачными, и Полина видела силуэты людей, двигающихся внутри, как рыбы в аквариуме.
Она прошла через турникетную зону — турникетов, конечно, не было, только рамка, сканирующая лицо и гарнитуру. Система вежливо сказала: «Орлова Полина Кирилловна, стажёр, проект ГР-1. Добро пожаловать». Полина кивнула пустоте и вошла в лифт.
Лифт поднимался без неё — навигация велась через гарнитуру, и лифт сам знал, куда ехать. Сорок пятый этаж. Вид на всю Москву: от МКАД, которого больше не существовало как границы, до новых районов за Химками, уходящих вдаль, до горизонта.
Двери открылись. Полина шагнула в приёмную.
И чуть не споткнулась о порог.
Приёмная была огромной — как ангар. Белые стены, белый потолок, белый пол. Посередине — стойка ресепшена, за которой сидела девушка с идеальной причёской и отсутствующим взглядом. Вокруг — ни души. Только тишина, нарушаемая мягким гулом вентиляции.
— Полина Орлова? — спросила девушка, не поднимая головы. — Вас ждут. Проходите по коридору, третий кабинет справа.
Полина пошла по коридору. Стены здесь уже не были белыми — они стали матово-серыми, с вкраплениями оптических датчиков. Полина знала, что это за датчики. Они следили за перемещением сотрудников, за их пульсом, за температурой тела, за направлением взгляда. «Безопасность», — говорили в «Заслоне». «Слежка», — думала Полина.
Третий кабинет справа. Дверь открылась без стука — сама, по сигналу гарнитуры.
Внутри сидел мужчина.
Лет пятидесяти, подтянутый, в тёмно-синем костюме без галстука, с серебряными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Лицо — ухоженное, с лёгкой сеткой морщин вокруг глаз. Пахло от него дорогим парфюмом — древесным, с нотками цитрусов.
Он встал, обошёл стол и протянул руку.
— Дмитрий Сергеевич Кречетов. Руководитель проекта «Гражданский рой». А вы, наверное, Полина. Та самая внучка.
Он сказал это так, как будто проверял реакцию. Полина не вздрогнула.
— Полина Орлова. Стажёр.
— Стажёр, — повторил Кречетов с лёгкой улыбкой. — Скромно. Очень скромно. Ваша рецензия на монографию Иванова произвела в отделе настоящий фурор.
Полина удивилась. Она ещё не сдала рецензию. Конкурсный отбор проходил по заявкам, без текста.
— Я ещё не писала рецензию, — сказала она осторожно.
— Знаю, — Кречетов усмехнулся. — Но ваша заявка... Как вы там написали? «В официальной версии PDF отсутствуют главы 5, 7 и половина 12». Это было смелое заявление. Минпромторг чуть в осадок не выпал. А нам, знаете ли, такие люди нужны. Смелые.
Он указал на стул. Полина села.
— Я не хотела никого провоцировать, — сказала она. — Я просто сказала правду.
— Правду, — Кречетов снова усмехнулся. — Вы знаете, сколько людей боятся этого слова? Особенно в нашей сфере. Особенно когда речь идёт о гостайне.
— Вырезанные главы — это гостайна?
Кречетов посмотрел на неё внимательно. Глаза у него были светлые, почти прозрачные, и взгляд — цепкий, как у хищника, который прикидывается ручным.
— Не будем начинать с этого, — сказал он мягко. — Вы здесь, чтобы учиться. А мы здесь, чтобы вас учить. Всё остальное — потом.
Он нажал кнопку на столе, и в воздухе перед ними развернулась голограмма — проекция городского района, плотно застроенного панельными домами.
— Проект ГР-1, «Гражданский рой». Задача — мониторинг инфраструктуры мегаполиса: трещины в мостах, утечки газа, техногенные риски. Всё, что умный город должен видеть, но по какой-то причине не видит. Ваша задача как стажёра — погрузиться в архитектуру роя, понять, как он работает, и помочь нам сделать его лучше.
— Лучше — это как? — спросила Полина.
— Быстрее. Дешевле. Надёжнее.
— А умнее?
Кречетов замер на секунду. Потом улыбнулся — той же улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Ум — понятие растяжимое, Полина. Для нас умный рой — это тот, который выполняет задачу с минимальными затратами. Ваш дед, царствие ему небесное, считал иначе. Он считал, что рой должен быть сложным, самообучающимся, почти живым. Но жизнь дорого стоит. А мы работаем в рамках бюджета.
Он сказал это спокойно, без вызова. Без злости. Просто констатировал факт. Полина почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но подавила его.
— Я понимаю, — сказала она.
— Вот и отлично, — Кречетов встал. — Пойдёмте, я покажу вам лабораторию.
***
Лаборатория находилась этажом ниже.
Там было людно и шумно — человек двадцать инженеров сидели за голографическими терминалами, что-то настраивали, спорили, переговаривались. В воздухе висели проекции роев — сотни маленьких точек, движущихся по сложным траекториям.
Кречетов вёл Полину по проходу, и все, мимо кого они проходили, замолкали. Смотрели на неё. Кто-то — с любопытством, кто-то — с недоумением, кто-то — с откровенной настороженностью.
— Это наша звёздочка, — сказал Кречетов громко, чтобы все слышали. — Внучка самого Иванова. Будет помогать нам с архитектурой.
Полина почувствовала, как напряглись плечи. Ей не понравилось, как он это сказал. Слишком пафосно. Слишком театрально. Как будто он выставлял её напоказ.
— Полина, — раздался голос сбоку. — Идите сюда.
Она обернулась.
У одного из терминалов стоял парень её возраста — худой, веснушчатый, с рыжеватыми волосами, торчащими в разные стороны. На нём была старая футболка с принтом «Я пережил крах Твиттера» и джинсы, выцветшие до белизны. Он улыбался — открыто, без напряжения.
— Алексей Ветров, — представился он. — Инженер-испытатель. Можно просто Лёша.
— Полина.
— Знаю, — он кивнул на Кречетова, который уже отошёл к другому столу. — Тут уже все знают. У нас маленькая компания. И очень нервная.
— Почему нервная?
— А вы не поняли? — Лёша понизил голос. — Кречетов привёл внучку Иванова. Это как если бы вы привели в офис Microsoft племянника Билла Гейтса. Только Билл Гейтс тут — персона нон грата.
— Дед был здесь персоной нон грата?
Лёша оглянулся по сторонам. Потом взял Полину за локоть и отвёл в угол, подальше от чужих ушей.
— Слушайте, — сказал он тихо. — Я не знаю, зачем вы сюда пришли. Но если вы думаете, что здесь любят вашего деда, — вы ошибаетесь. Его ненавидят. И боятся. Потому что он был прав. А правда в нашей сфере — штука дорогая. И опасная.
— Вы его знали? — спросила Полина.
— Я? Нет. Я родился, когда его уже не было. Но старики помнят. Горелова, например. Она с ним работала. Она вам расскажет, если спросите.
— Кто такая Горелова?
— Главный технолог проекта. Женщина-легенда. Сидит вон там, в углу.
Лёша кивнул в сторону дальнего конца лаборатории. Там, за отдельным терминалом, работала пожилая женщина в строгом сером костюме. Седые волосы собраны в пучок. Очки в тонкой оправе. Она не смотрела в их сторону, но Полина почувствовала: она всё видит.