Феникс Фламм – Охота на Крысолова (страница 23)

Я пошатываясь встал, это хоть и с трудом, но мне удалось, сзади меня поддержал какой-то человек, тоже в форме бойца Красной Армии.

— Так Арбенин, выводи его, только тихо, я за вами, если что скажи, что я буду стрелять, — сказал Снегирев и достал из кобуры пистолет.

Мы медленно направились к выходу из землянки и полезли наверх по крутым ступеням, меня поддерживал за шиворот боец, так как руки у меня были по-прежнему связаны и иначе я бы упал. На поверхности оказалось темно, была теплая летняя ночь, слабо освещаемая светом ночного безлунного неба. Моим глазам открылась необычная сцена: около нашей землянки стояла группа людей с автоматами на изготовку, их окружали другие такие же, направив автоматы уже на них, а позади них находились еще, наверное, около сотни бойцов с винтовками. Ситуация видимо означала, что нас держали в осаде.

— Вот он, ваш Теркин, как видите живой и целехонький, еще раз предлагаю всем разойтись! — крикнул Снегирев из-за моей спины, — а тебе Алешин, придется ответить по всей строгости перед трибуналом, как перешедшему на сторону врага!

Кричавший обращался видимо к высокому внушительного виду бойцу, возглавлявшему группу автоматчиков, которые держали нашу группу на прицеле. Я понял, что тех, кто нас осаждал было значительно больше, и, если они нас не выпустят, мы никуда не сможем пройти. К нашей группе подошел какой-то командир, у него была перевязана шея:

— Товарищ Снегирев, здесь видимо произошла какая-то ошибка, — начал он.

— Комбат Ларин! Советская власть и ее защитники не могут ошибаться. У нас есть неопровержимые доказательства, что Теркин — это враг народа, который внедрился к нам с целью развала нашей обороны, вступив в сговор с предателями и изменниками, находящимися в рядах командования Западного фронта, он планировал перейти на сторону врага. Он уже начал давать показания, и признался, как его зовут на самом деле. Но эта информация не предлежит разглашению, расходитесь! Иначе я прикажу открыть огонь!

— Паша, Теркин — не враг! Он один уничтожил не менее батальона фашистов, более десяти танков, сбил 5 вражеских самолетов на глазах у всего батальона. Мы вместе с Теркиным взорвали мост через Березину и остановили наступление немцев. Мне не важно, какие у вас есть доказательства, я был с ним все это время и видел все собственными глазами. Да, он необычный боец и на многое способен, то что он может делать — этого никто не может, эта правда! Но он не враг!

— Ты сам понимаешь, чего говоришь? Один уничтожил? Как он мог это сделать один? Вы что не понимаете, что это дезинформация? Он подчинил себе батальон, отстранив командира и видимо собирался сдать всех вас в плен!

Бойцы вокруг протестующе зашумели, надвигаясь вперед. Высокий поднял руку и обратился ко мне:

— Василий, Василий! Ты можешь говорить?

— Я ничего не помню, — сказал я, — Я вообще не понимаю, что здесь происходит, но я предлагаю опустить всем оружие, чтобы прекратить этот опасный вооруженный конфликт. Мне сказали, что мы сейчас поедем в город, там наверняка есть полиция, и где мы со всем разберемся.

— Василий, ты помнишь, о чем ты говорил мне? Ты — охотник за Крысоловом, ты прибыл за ним сюда из будущего.

В голове что-то начало проясняться. Крысолов? Точно, мы поехали в Сколково с Сапрыкиным, потом я там встретился с Никой, поговорил с Марком и… Я вспомнил, где я нахожусь: в режиме интермодальной симуляции, в 1941 году. Но сейчас моя система проходит перезагрузку.

— Я помню. Ты — Афанасий Дуболомов — командир взвода разведки, — вслух сказал я.

— Я — Алексей Алешин — командир взвода НКВД. Да я выполнял здесь задание и представлялся Афанасием Дуболомовым, я сержант госбезопасности, также, как и он, Алешин кивком головы указал на Снегирева.

— Алексей, я догадывался об этом, прикажи своим людям опустить оружие и пропустить нас, я все вспомнил, я думаю, что это как раз то, о чем я говорил тебе. Крысолов, видимо пытается сделать ответный ход и мне нужно понять план его действий, возможно он просто хочет встретиться сейчас со мной. И сейчас все разъяснится. Я прошу просто дождаться меня здесь, а сейчас поеду с этими людьми, куда они скажут. Я могу на тебя рассчитывать?

— Да, Василий, — немного расстроено произнес Дуболомов-Алешин. — Опустить оружие!

— Пропустите нас! — истерически приказал Снегирев, видимо он вообще не контролировал положение, но спешил воспользоваться ситуацией.

Мы протеснились сквозь ряды бойцов к недалеко стоявшей эмке и сели на заднее сиденье. При этом Снегирев все время держал пистолет, наставленный на меня. В кузов ГАЗика, стоявшего сзади легковушки попрыгали автоматчики, сопровождавшие нас. Водитель сразу начал движение, резко набирая скорость.

Мы ехали, и я пытался восстановить хронологию и логику событий. После того, как меня позвал Чопорец, я подошел к штабной землянке и меня вырубили, видимо это действительно был Крысолов, значит он находится не с немецкой стороны, а в недрах нашей контрразведки. Ну конечно, Крысолов скорее всего кто-то из командования НКВД, если даже не сам Берия. Именно такую роль он себе здесь выбрал — роль всемогущего палача. А значит уже когда за мной приехал Собольков, я находился под его незримым колпаком. Я все время пытался найти его следы, а сам уже сидел в его хитро сплетенных силках, да он ожидал моего прихода и готовился к этому. И что же я теперь имею? Моя система вырублена и соответственно сейчас я лишен своих сверхспособностей «супергероя среди инвалидов». Маузера нет, но часы и кольцо вроде бы на месте. Но смогу ли я ими воспользоваться? В любом случае скоро все прояснится.

Примерно через полчаса мы подъехали к двухэтажному зданию. Мы вышли из машины, и Снегирев повел меня в подвал здания, полностью отвечавшего моему представлению о «застенках НКВД». По крутым ступенькам мы спустились вниз и меня завели в кабинет. Здесь Снегирев развязал мне руки и оставил. Я осмотрелся. Унылые стены, выкрашенные зеленой краской. Посередине небольшой комнаты стоял стол, сверху свисала электрическая лампочка, которая наполняла помещение тусклым мерцающим светом. В углу был рукомойник.

В комнату вошел боец внушительного вида и молча посадил меня на табурет за стол, придерживая рукой. Дверь в комнату снова открылась и напротив меня сел грузный лысый человек в форме майора НКВД, чем-то смахивающий на Берию, только без пенсне.

— Ну что же, давайте начнем, меня зовут Андрей Николаевич, — устало сказал он, доставая и протягивая мне пачку папирос «Красная звезда», — если хотите, то курите.

Я отрицательно мотнул головой. Похоже Крысолов решил со мной немножко поиграть. Ладно, я ему подыграю.

— Фамилия имя отчество?

— Вы его знаете.

— Год и место рождения?

— Я не вижу смысла отвечать на эти вопросы

— Образование?

— Я беру 51 статью Конституции и требую адвоката.

Майор отложил бумагу с ручкой, потом достал платок и протер свою лысину, затем кивнул человеку, который стоял сзади меня. Тот чувствительно двинул меня несколько раз в бок, на некоторое время у меня пропало дыхание, а когда я снова смог дышать, особист снова взял ручку.

— Постарайтесь как можно более ясно ответить, на кого вы работаете? Кто вас завербовал? И с какой целью? Поверьте, игра в молчанку только усугубит ваше положение, и мы так никуда не продвинемся с вами.

— Хорошо, я буду отвечать, но у меня есть одна просьба, вернее условие, давайте так, я отвечаю на ваши вопросы, а вы на мои. Ответ за ответ? Идет?

— Что вы хотите знать? — заинтересовано спросил лысый.

— Вы знаете Крысолова?

— Нет. Ваша фамилия?

— Джеймс Бонд. Вы знаете, Берию?

— Да. И товарища Калинина и товарища Сталина. Год и место рождения?

— Англия, место и год рождения не помню. Вам что-нибудь известно о группе из 127 детей, находящихся перед самой войной в пионерском лагере «Юный коммунар» недалеко от Бреста?

— Нет. На кого вы работаете?

— Британская разведка. Как мне связаться с вашим руководством?

— Это зависит от ваших ответов, если они будут интересны, я извещу свое руководство. С какой целью прибыли в действующую Красную Армию?

— Послушайте, Андрей Николаевич, вы же умный человек, ну зачем нам эти игры, просто скажите мне, что вам передал для меня Крысолов или, позвольте мне с ним поговорить. Какие у него есть требования?

Я предположил, что видимо везде в комнате стояли камеры и Крысолов наблюдал за нами. Или мог это делать любым другим способом. Я поднял голову и крикнул в пустоту, обращаясь к нему:

— Ты же понимаешь, что мы все равно тебя вычислим? Послушай, я не знаю, кем ты себя возомнил, но поверь мне, через пару дней, мы поменяемся местами, но только это будет уже в реале, и допрашивать буду уже тебя я. Хватит валять дурака! Давай поговорим как нормальные люди без всех этих игр. Крысолов! Я же знаю, что ты сейчас наблюдаешь за мной, давай уже выходи!

— Вы закончили? — устало спросил майор и снова протер лысину. Но бить меня больше не стали.

Он достал из стола толстую папку с надписью «дело» и моей фамилией. Затем из папки он извлек листок.

— Это донесение нашего сотрудника: восхвалял немецкую тактику, генерала Гудериана, высказывал недоверие планам советского командования и утверждал, что немцы скоро захватят Москву, командиров называл офицерами. Требовал послать его с ротой бойцов Красной Армии на встречу с Гудерианом.