Феникс Фламм – Охота на Крысолова (страница 15)

— Ну, здравствуйте, товарищи артиллеристы! — сказал я, осматривая позицию.

Артиллеристы готовились к своему первому бою и возможно они были даже неплохими бойцами. Если бы я не располагал своими сверхспособностями, то конечно дал бы им предварительно хорошо пристреляться. Однако, каждый снаряд у меня был сейчас на счету, пополнение боезапаса было под большим вопросом, поэтому я заранее принял решение стрелять из пушек самостоятельно. О чем собственно и сказал командиру расчетов.

Младший лейтенант Спиридонов с большим непониманием и недоверием подпустил меня к своему орудию, оно было и понятно, артиллеристом в его понимании, я не был. Система оперативно произвела мое обучение. У пушки была достаточно простая система наведения при помощи двух рукояток и нехитрый прицел, чем-то напоминающий оптический. Посмотрев в окуляр на медленно ползущие панцеры, я решил, что мне хватит и одной пушки, поэтому, чтобы бойцы не теряли времени даром я дал им команду переместить другое орудие на заранее подготовленную вторую позицию. Играючи я взял бронебойный снаряд и зарядил пушку. Моя система быстро рассчитала лучшие цели, показывая мне наиболее уязвимые места на вражеской технике. Я очень хотел, чтобы мои первые выстрелы были не только эффективными, но и особо-эффектными, поэтому остановил выбор на местах, попадая в которые, снаряд сразу мог бы вызвать детонацию немецких боеприпасов или гарантированно уничтожить экипаж танка. Например, в правой створке люка танка имелся плохо защищенный маленький прямоугольный лючок для флажковой сигнализации, куда обычно было очень трудно попасть. Я решил, что открывать стрельбу стоит на расстоянии километра. В этом случае у меня будет небольшое преимущество. Процесс прицеливания происходил максимально быстро, я просто должен был совместить перекрестия своей системы и пушки. Скорость ветра моя система также учитывалась, как и вес каждого снаряда, который по факту немного отличался. Танки уже прилично подползли к свалке, очень удачно поворачиваясь к нам правыми бортами.

Я решил сначала расправиться с самыми дальними танками, опасаясь, что они смогут покинуть поле боя, если захотят уйти на полной скорости. Первым выстрелом я промазал, — вернее просто снес гусеницу самому дальнему панцеру. Сказывалось приличное расстояние, чуть более километра. Артиллеристы радостно загалдели, для них это был феноменальный успех. Я наоборот немного расстроился, но успокоив себя мыслью, что теперь этот танк точно не сбежит, я перенес огонь на самый ближний танк. Второй мой выстрел словно распустил на поле красивый огненный цветок: огромная башня танка подлетела метров на 20 и красиво вращаясь в воздухе, упала. Охота на немецких железных зверей была объявлена.

Собственно, все оказалось достаточно легко у меня и с пушкой. Следующие четыре выстрела, которые я проделал примерно минут за пять произвели примерно такой же эффект — все танки загорались, но башни правда больше не отлетали. Каждый раз при моем удачном выстреле наши окопы на западном берегу оглашались громогласными криками «ура». Я даже испугался, что немцы смогут по этим крикам установить раньше времени нашу настоящую позицию. Несмотря на потерю танков, наступление продолжалось. Немецкая пехота была уже в пятистах метрах от наших передовых окопов, когда с танками было покончено.

Я достал ракетницу и дал сигнал к бою, в ту же секунду 9 пулеметов, четыре из которых были трофейными, практически во фланг ударили по наступающим фрицам. Пристрелку пулеметов мы провели, поэтому первые же выстрелы скосили десятки солдат. Остальные тут же залегли, и я стал добавлять по ним осколочными, которых у меня правда было всего 4. Но не успел я расстрелять эти снаряды, как снова раздалось громогласное «ура» и я увидел, как из наших окопов без всякого приказа выскочил политрук Сенцов и повел за собой в атаку роту курсантов. Видимо, понимая, что наши сейчас окажутся не в очень выгодной ситуации, свой взвод разведчиков поднял и Дуболомов.

— Твою же богу душу мать! — выругался я на чрезмерно патриотически настроенного политрука и схватив винтовку побежал на западные позиции.

Наши пулеметы первое время еще помогали против вскакивающих и отстреливающихся фрицев, потом, когда пехота сблизилась, их огонь остановился. Дальше свою роль сыграли автоматчики, которые смогли немного вырваться вперед и стрельба которых на близком расстоянии, была гораздо эффективней немецких винтовок. Меня не удивлял тот факт, что, видя гибель танков, потеряв офицеров и попав под перекрестный пулеметный огонь, немцы не отступали, видимо они были под действием своего «первинтина» и им еще редко пока приходилось терпеть поражение, поэтому немецкая пехота даже решила вступить в рукопашную.

Но в атаку на них шли не простые автоматчики, а элита фронтовой разведки. Через минуту завязалась рукопашная схватка, немцев было чуть больше, и видимо это вначале придало им уверенности, но взвод во главе с Дуболомовым смело врезался в их ряды, сразу же перехватывая инициативу. Я понимал, что теперь с нашей стороны потерь конечно не избежать, но фрицы были обречены. У каждого моего разведчика был нож, и он хорошо был обучен приемам рукопашного боя. Один мой боец стоил трех фрицев, а Дуболомов, пожалуй, и всех десяти.

Рукопашная схватка продолжалась всего несколько минут. Надо отдать им должное, подопечные Гёпнера сражались до конца. Только три десятка фашистов из трехсот в конце концов подняли руки, остальные были или ранены, или убиты. Но какие-то фрицы все-же смогли убежать и скрыться в лесу. Из двух рот их спаслось не более 2 отделений.

Поле боя осталось за нами. Это была полная победа, но к сожалению, не бескровная: 8 курсантов и 3 разведчика были убиты, еще 12 бойцов получили легкие ранения, в том числе и Сенцов, которому пуля попала в руку. Четверть моих бойцов выбыла из строя полностью или частично.

Быстро подведя итоги нашей победы и сдержанно похвалив при всех радостного Сенцова, которого мне на самом деле хотелось расстрелять за самовольную атаку, я приказал собрать трофеи. С убитых немецких офицеров я попросил еще снять форму. В нашем распоряжении оказался еще практически целый танк, в который я попал первым, его экипаж удрал. Я не знал, что с ним делать, теоретически можно было починить гусеницу и ввести его в строй, но набрать толковый экипаж в данных условиях не представлялось возможным, поэтому я приказал Дуболомову подорвать его. Поле боя было завалено немецкими трупами и телами раненных солдат. Я решил не играть в благородство и приказал всех раненых фрицев добить, а сдавшихся в плен допросить и также расстрелять. Среди пленных не было офицеров, и они сейчас не представляли никакой ценности. Некоторые бойцы, услышав мой жестокий приказ посмотрели на меня с осуждением, но это были еще первые дни войны, и они еще не знали, что эти фрицы будут вытворять на нашей территории.

Наконец очередь дошла до Сенцова. Я подождал пока ему сделают перевязку и отозвал его в сторону.

— Товарищ ротный политрук, что за самоуправство? Вы почему не выполнили мой приказ?

— Я вас не понимаю, товарищ Василий, — попытался сначала хорохориться Сенцов.

— Ты все прекрасно понимаешь, наши убитые ребята на твоей совести! Мы по твоей вине потеряли сейчас целое отделение! Мы могли бы перестрелять фрицев на расстоянии, при нашем количестве пулеметов это было бы делом пары минут. Зачем?

— Я выполнял устав и действовал в соответствии с боевой обстановкой.

— Какой нахрен обстановкой? В чем был резон поднимать людей в эту бессмысленную атаку? У нас что, патроны закончились? Если бы не мои разведчики, ты бы потерял всю роту. Да тебя расстрелять нужно за такие дела! Я отстраняю тебя от командования. Занимайся только своими собраниями, а при первой же возможности отправлю тебя в тыл! — кричал я Сенцову, видя, как он бледнеет. Меня поддержал и подошедший к нам Дуболомов:

— Сергей, комроты прав, хороших ребят мы потеряли, не зря они погибли конечно, но у нас каждый человек на счету сейчас, а немцы снова полезут вот-вот.

Словно в подтверждении слов Дуболомова, я увидел, как от леса бегут наши бойцы.

— Танки, танки! — кричали курсанты.

«Ну вот накаркал, третья волна пошла», — подумал я. «А вдруг это сам товарищ Гёпнер пожаловал?»

Глава 9

Не успели мы собрать трофеи, как нужно было готовиться к следующему бою, в нашу сторону двигалась большая колонна немецких танков. Разведчики сообщили, что в ней было не менее двух танковых рот, а возможно и целый батальон, а это уже около 70 машин, среди которых уже в основном будут не легкие Pz.II, а скорее всего панзеры потяжелее — «тройки» и даже «четверки». С ними наши «сорокапятки» просто так не справятся, особенно если пытаться их пробить в лоб, да и в этот раз немцы будут поосторожней. Пострелять также красиво уже не получится. Сейчас мы их застали можно сказать врасплох, а теперь на каждый наш снаряд фрицы ответят тремя. И поминай как звали.

Немцы — народ пунктуальный и, если видимо первой разбитой нами группе, ставилась задача захвата моста, то следом шли уже основные силы, которые должны были уже без остановок переправиться на другой берег. На то, что они здесь серьезно споткнуться, фрицы видимо не рассчитывали. Нашу свалку утром хорошо обработала артиллерия и авиация, а, следовательно, по их данным от нашей обороны уже ничего не должно было остаться. Что собственно не сильно далеко от истины. Нашу поредевшую роту немцы снесут своей лавиной и даже не поперхнуться. Несколько танков, вот и все, что я успею подбить, нужно взрывать мост, но немцы легко обойдут нас с фланга. Ларин тоже такую махину не остановит. Вот какие мысли промелькнули в моей голове, я лихорадочно искал выход. Нужно было срочно придумать какой-то план.