Фелиция Кингсли – Брак по расчету (страница 9)
Для разнообразия я приезжаю почти вовремя, точнее, опаздывая не так сильно, как обычно, – но вина не совсем моя: я стараюсь изо всех сил, но метро с автобусами никак не могут договориться!
Адриана при виде меня закатывает глаза, поэтому я поспешно сажусь и вжимаюсь в стул в надежде спрятаться от ее взгляда.
Оливер со своим обычным флегматичным видом объявляет, что придумал идею для нового спектакля: последние часы Рут Эллис, последней женщины, получившей смертный приговор в Англии в 1955 году. Суть спектакля в том, что главная героиня рассказывает историю своей жизни, находясь уже в камере. И все это с минимальными декорациями и почти без костюмов.
У меня возникает желание высказаться.
– Рут Эллис прожила достаточно насыщенную жизнь. Она была моделью, танцовщицей в ночных клубах, оказалось, что еще и в борделе, потом у нее было два мужа, куча любовников и она управляла клубом… На мой взгляд, из подобной жизни можно сделать прекрасный спектакль, динамичный и захватывающий. Создадим на сцене Лондон начала пятидесятых годов с ритмичной музыкой, которая запомнится и застрянет в голове!
Идея меня воодушевляет, и я думаю, что над таким спектаклем трудилась бы с большей мотивацией.
Но Оливер, похоже, моего мнения не разделяет.
– Я хочу сосредоточиться на внутренней драме.
После этих слов я замолкаю. Не будет никаких красивых декораций, классных мелодий, вообще ничего не будет.
Причина: ему вдруг захотелось заняться современным искусством.
Продюсер: предыдущий отказался, так что этот спектакль будет самодельным, и ставить его будут Оливер вместе с Адрианой.
Театр: тот же, но с более высокой арендной платой.
Бюджет: мизерный.
После завершения собрания я набираюсь храбрости и иду к Адриане задать несколько вопросов, но она смотрит на меня отсутствующим взглядом.
– Адриана, так как ты художественный директор и раз мы начинаем готовиться к новому спектаклю, я бы хотела спросить, каким ты видишь грим и костюмы, чтобы подготовить предложения.
– Ты о чем?
– О том, что мне делать: о гриме актеров и костюмах.
– Костюмы будут самые простые, а грим не понадобится. Лицо без макияжа гораздо сильнее передает внутренние муки персонажей.
– В таком случае… прости, но раз нет ни макияжа, ни костюмов… Мне что делать?
Адриана барабанит пальцами по дверному косяку:
– Мы обсуждали это с Оливером, твои услуги больше не требуются. Считай, что ты свободна.
– Но… ты увольняешь меня вот так, ни с того ни с сего?
Адриана смотрит на меня с каменным лицом, без единой эмоции.
– Нет, «ни с того ни с сего» значило бы уволить тебя без причин. А причины я тебе назвала. – После чего она скрывается в гримерной, закрыв дверь у меня перед носом.
Я не верю своим ушам, и мозг отказывается обрабатывать только что полученную информацию, поэтому я бегу к Оливеру.
– Адриана меня уволила! – налетаю я на него без какого-либо вступления. – Она сказала, что вы это обсуждали и я вам больше не нужна!
Оливер кивает, тряхнув немытой гривой волос.
– Да, ну слушай, ты не должна злиться. Это вопрос бюджета, мы должны были урезать лишние траты…
– Лишние? Ты сейчас мне говоришь, что я лишняя?
– Джемма, в новом спектакле твоя работа не так необходима, ты должна это признать.
Высказав все, что думаю, я все равно не смогла бы его задеть так, как хотела, поэтому разворачиваюсь и иду к выходу и оборачиваюсь только у дверей:
– Знаете, что я вам скажу? Старый мюзикл был ужасен, а этот будет еще хуже. Вы смываете свой последний шанс в унитаз. Рано или поздно кто-то возьмет эту вашу идею, но реализует ее лучше! Вы из тех, кто только «хочет, но не может», и мне даже не нужно желать вам провала, потому что я и так знаю, что произойдет! Когда в последний раз на спектакль приходило больше пятнадцати человек, исключая родственников? Вы меня увольняете? Отлично! С удовольствием ухожу с этих похорон!
А потом я оказываюсь одна на тротуаре, вне себя от ярости, под дождем, без работы. И без зонтика.
6
Эшфорд
Вторую ночь подряд я лежу на кровати без сна и смотрю в темноту.
Ничего унизительнее банкротства со мной просто не могло произойти: это одна из причин, по которой меня могут исключить из палаты лордов и я стану посмешищем всего парламента, еще и титул могу потерять.
Тут все просто: дворянский титул – это честь, а не платить долги бесчестно, и твое слово уже ничего не стоит.
Ночью накануне я был всего лишь обеспокоен новостями о банкротстве, но в этот раз могу сказать, что определенно зол на Дерека. Он не нашел никакого решения, даже не пытался! Выудил откуда-то из своих клиентов эту чокнутую, чья ситуация хуже моей, притащил ее на ужин, посмотреть, что из этого выйдет.
Мужчина плюс женщина, долги плюс наследство – равно свадьба. Бинго! И стоило учиться в Оксфорде, чтобы стать настолько посредственным юристом. Можно было просто посмотреть «Перри Мейсона» [12], и то бы лучше получилось!
Как он мог даже подумать о том, чтобы заставить меня жениться на той девчонке!
Эта Джемма меня просто потрясла. Не будем вспоминать о ее манерах – мне казалось, я сижу за столом с дальнобойщиком, при всем уважении к их профессии.
Но как же внешний вид? Тридцать лет я прожил в счастливой уверенности, что женщины о своей внешности заботятся, но Джемме удалось ее пошатнуть. Этот клоунский макияж, несочетающийся наряд, слишком провокационный даже для танцовщицы в ночном клубе, эти длинные, ниже талии волосы, наполовину розовые… Неудачная версия певицы из
А
Нет. Убедившись, что Дерек фигурально бродит в потемках, я должен взять ситуацию в свои руки.
Перед завтраком я надеваю один из лучших костюмов от портного, решив, что сегодня объеду все банки, где счета ушли в минус, и разберусь с ситуацией.
И именно в тот момент, когда я завязываю узел галстука, слышу настойчивый стук в дверь: это Ланс.
– Ваша светлость, прошу простить за беспокойство, но ваше присутствие требуется внизу.
– Спущусь через десять минут. Уверен, какой бы предлог ни выдумала моя мать, это может подождать.
– Герцогиня отправилась в ателье гобеленов и внутренней отделки, а у входа ждут двое посетителей, они приехали именно к вам.
Фыркаю, застегивая запонку:
– Какая морока! Раз уж они столь нелюбезно явились без приглашения и даже предупреждения, подождут столько, сколько потребуется.
– Они сказали, что представляют Королевский банк.
Эти слова звучат для меня точно сигнал воздушной тревоги.
Бросаю запонки на кровать и выбегаю из комнаты, сбив по дороге самого Ланса.
При виде двух серьезных банковских служащих, которые стоят у подножия лестницы каждый с черным блестящим дипломатом в руке, у меня перехватывает дыхание.
– Господа, добро пожаловать в Денби-холл. Вы из Королевского банка?
Они обмениваются взглядами, а затем один из них щелкает замком и извлекает из портфеля лист бумаги.
– Да, герцог Берлингем, мы представляем юридический отдел. Банк направил вашему консультанту и адвокату множество уведомлений, призывая как можно скорее погасить задолженность. Вам об этом сообщили?
– Мы это обсуждали, – признаю я, стараясь не сообщать ничего конкретного, чтобы не слишком их беспокоить.
– Хорошо, в таком случае вам также должно быть известно, что, так как ответа с планом по возвращению средств получено не было, мы вынуждены перейти к более решительным действиям. Прошу. – Тот, что повыше, протягивает мне бумагу.
Я скорее смотрю на нее, чем читаю, потому что охватившая меня паника мешает воспринимать слова.
Но представитель банка не собирается ждать моей реакции и объявляет о неизбежном:
– Это последнее уведомление, в котором банк извещает вас, что подает судебный иск. Если ответа не последует, банк будет вынужден начать процедуру взыскания причитающейся задолженности до получения исполнительного приговора от суда по данному вопросу.
– Взыскание долгов? Вы имеете в виду… – Спазм стискивает горло, и продолжить не получается.
– Путем наложения ареста на имущество.