Фелиция Кингсли – Брак по расчету (страница 8)
– Я сейчас вам все расскажу, но сначала дослушайте, не перебивайте.
Мы с Джеммой замолкаем, обратившись в слух.
– Как я упоминал, Джемма – внучка одной моей покойной клиентки. А Эшфорд – не только мой старый друг, но и сын покойного Генри Паркера, тоже клиента моего отца. У вас обоих ситуации крайне сложные, и, боюсь, если только не случится чуда – а чудеса в юридической сфере случаются крайне редко, – решения у них нет.
В голове звучит тревожный звоночек: какого черта тогда он написал в сообщении, что нашел решение, если это не так?
– Джемма теоретически может получить весьма значительное наследство: семья ее бабушки занималась производством оружия и играла не последнюю роль в военной промышленности, однако для получения наследства есть условие. У Эшфорда же ситуация обратная: он законный наследник своего отца, который сделал несколько неосторожных вложений, потерял основную часть капитала, а теперь Эшфорд должен выплачивать долги. Ситуация такая: если Джемма не выйдет замуж, то никогда не получит наследство; а если Эшфорд не поправит свое финансовое положение, на его имущество наложат арест, что определенно не пойдет на пользу его титулу. Мое предложение, как я вас и предупредил, нестандартное: Джемма должна выйти замуж за человека с дворянским титулом, чтобы получить наследство. Джемма, у тебя есть жених?
– Нет, со вчерашнего дня уже нет, – бормочет она.
После такого вступления Дерека у меня по спине пробежали мурашки.
– А вчера, Джемма, – продолжает Дерек, – ты была помолвлена с мужчиной с дворянским титулом?
– Он танцор сальсы.
– Отлично. Джемма не получит и пенни из наследства, потому что у нее нет супруга-аристократа. А ты, Эшфорд, официально после смерти отца стал герцогом Берлингемом. Вместе с тем, как мы выяснили вчера после финансового анализа, значительная часть твоего имущества находится под угрозой. Подтверждаешь?
Голова становится тяжелой.
– Подтверждаю.
– И ты подтверждаешь также, что за последние двадцать четыре часа не нашел денег, чтобы возместить долг банку?
– Не нашел, – раздраженно отвечаю я.
– И даже не думал о том, чтобы продать одно из твоих владений?
– Определенно нет. Маму тут же хватит удар, если она узнает.
– И ты также подтверждаешь, что, кроме тебя, никто не знает о твоем финансовом положении?
– Да, еще десять минут назад никто не знал, пока ты, Дерек, не выболтал все ей, – замечаю я, раздраженно кивнув на Джемму.
– Если так хочется попридираться, то и мое положение теперь не секрет! – возмущается она.
– Сейчас это второстепенный вопрос. В свете того, о чем я вам сказал, если Джемма выйдет замуж за тебя, Эшфорд, то получит наследство, а ты благодаря какой-то его части сможешь вернуть долги банку и восстановить свое положение. Ты останешься герцогом, сохранишь всю свою собственность, и никто ничего не узнает. А ты, Джемма, получишь то, что полагается тебе по завещанию, и сможешь больше никогда в жизни не работать.
И, хотя я считаю Джемму настоящей сумасшедшей, она выглядит столь же потрясенной, как и я, и мы одновременно разражаемся протестами:
– Погоди-ка! Вчера я просила тебя найти решение, а не мужа!
– Одно другому не мешает, Джемма, – кратко отзывается Дерек.
– Ты же не можешь считать, что единственный способ выплатить долги – это жениться на незнакомке ради денег!
– Конечно, Эшфорд, ты можешь попробовать сыграть в лотерею, если в самом деле считаешь, что там тебе больше повезет. – Друг и со мной миндальничать не собирается.
– Я верю в любовь, настоящую, с первого взгляда, верю в биение сердца, в бабочек в животе, в прекрасного принца, наконец! Ты не можешь положить передо мной чек, завещание и сказать: выйди замуж и станешь миллионершей!
– Миллиардершей, – поправляет ее Дерек.
– Я чувствую себя выставленной на продажу, на аукцион, – бормочет она.
Дерек пожимает плечами:
– Не я поставил тебя в такое положение, а твоя бабушка.
– Какая милая у тебя семья, – не могу сдержаться я.
– Кто бы говорил! – взрывается в ответ Джемма. – Человек, которого отец оставил без штанов!
– Туше.
Ситуация выглядит такой парадоксальной, что можно только посмеяться. Но Дерек сохраняет все то же бесстрастное выражение лица.
– Я считаю, вам нужно все обдумать.
– Дерек, представим самый абсурдный вариант, допустим, я соглашусь: ты ее видел? Ты представляешь ее в роли герцогини?
– А почему нет? – пожимает плечами Дерек.
Джемме обдумывать тоже ничего не хочется.
– Нет, Дерек, представим самый абсурдный вариант, допустим, это я соглашусь: ты хоть раз видел, чтобы принцесса спасала прекрасного принца и платила за него долги? Нет! И потом, прости, но кто от этого выигрывает? Я выйду за него замуж, получу свои – свои! – деньги, которые потом уйдут в оплату его долгов?
– Джемма, как-нибудь, когда захочешь, я сделаю тебе полную опись твоего наследства. Долги Эшфорда – капля в море того, что ты получишь!
За столом снова воцаряется тишина. Каждый погружен в свои мысли, и только Дерек поглядывает на нас в ожидании ответа.
– Это просто смешно, – бормочу я.
– Абсурд, – вторит мне Джемма.
– Не нужно было мне приезжать, – говорю я и поднимаюсь из-за стола.
5
Джемма
Я? Замуж за него?
Я хочу, чтобы в моей жизни была страсть, а не расчет и выгода. Мне хочется тепла объятий, мурашек от поцелуя!
А с этим Эшфордом все явно мимо. Весь такой собранный, в безупречной рубашке, с туго завязанным на шее галстуком, сидит степенно, как требует этикет. Нет уж, спасибо.
И вообще, мне нравятся мужчины с латинским типом внешности: темноволосые, загорелые, с темными глазами, которые так и излучают тестостерон. А с его каштановыми волосами и зелеными глазами что прикажете делать?
Не понимаю, какого дьявола Дереку вообще пришло в голову нечто подобное.
И потом, какой отвратительный характер! Обращается со всеми как со слугами. Если это не высокомерие, то тогда и не знаю, что это слово означает. Будь ты хоть герцогом, но нельзя обращаться со всеми так, будто они хуже тебя. И хотя я ниже его по социальному статусу, но таковой себя не ощущаю.
Не знаю, злюсь я или больше расстроена. Когда вчера я прочитала сообщение от Дерека, то всерьез поверила, что он придумал, как обойти условие со свадьбой, а вместо этого мне пришлось столкнуться с разочарованием. Никакого решения у Дерека не было, кроме как мне выйти замуж за Эшфорда, что означает, что я никогда не получу ни пенни.
Я не корыстный человек и не считаю, что в деньгах счастье, и даже никогда не предполагала, что могу стать богатой, но теперь не перестаю думать только об этом. С наследством бабушки я могла бы снять прекрасную квартиру в центре, загородный домик для родителей, с фермой и кучей животных, купить себе шикарную машину, может, даже «порше» (интересно, делают ли их розовыми?). Можно было бы выбрать платья от известных брендов, как те, что я вижу в «Космополитене», никаких больше блошиных рынков и секонд-хенда!
И потом, я могла бы вместе с остальными болельщиками ездить за «Арсеналом» во все их поездки каждое воскресенье!
И поехать отдыхать на Карибы! Да куда угодно, поехать отдыхать, и все.
Это всегда было моей мечтой, и сейчас, когда я так близка к ней, взять и отказаться – просто мука.
Если бы я приняла предложение Дерека, то стала бы просто куском мяса в мясной лавке.
Я хочу видеть рядом мужчину, который меня обожает, хочу быть светом его очей, а не занозой в одном месте. Да, потому что именно так я себя и чувствую с Эшфордом: бесполезной, нежеланной, лишней и раздражающей. А мечтаю я о человеке, для которого стану необходима как воздух.
Я хочу, чтобы он был как Ретт, который спасает Скарлетт О’Хару от опасности; как Джек, который тонет, чтобы спасти Розу; как Ромео, который принимает яд ради Джульетты. Я хочу сказки! Всегда о ней мечтала и не перестану в нее верить, пока наконец не получу.
Мои родители бросили вызов своим семьям ради того, чтобы быть вместе, и тридцать лет спустя они любят друг друга, как и в первый день.
А Эшфорду не нужно восхищаться женщиной – очевидно же, что он восхищается самим собой, и этого ему хватает с лихвой. Ему нужна красивая статуэтка, чтобы выставлять напоказ, манекен, который можно возить повсюду с собой. Может, он и прав: на роль герцогини я не подхожу, во мне слишком много от человека, я слишком многого хочу и не готова брать на себя роль фарфоровой куклы.
За завтраком, жуя гречневые хлебцы, которые приготовила мама, думаю, не рассказать ли обо всем этом родителям, вот бы они посмеялись.
Уже половина второго, так что я нехотя снимаю пижаму, одеваюсь и иду в театр кошмаров.
Сегодня перед дневным спектаклем назначено общее собрание.
Надеюсь, там нам скажут, что со следующего года мы поставим более веселый мюзикл с новыми костюмами, и я смогу придумать новый грим, поярче. То, что мы ставим сейчас – история семьи, разлученной во время эпидемии испанки, – убивает меня изнутри, и идет мюзикл слишком давно. Постоянно задаюсь вопросом, почему зрители вообще приходят его смотреть. Положа руку на сердце очереди у касс нет, и причина очевидна. Мюзиклы должны веселить, а не вгонять в тоску.