Феликс Светов – Опыт биографии. Невиновные (страница 100)

Был ведь даже у нас полдень 25 августа… — «Демонстрация семерых» у Лобного места (см. комментарий к с. 134) началась ровно в 12 часов дня; сборник материалов о ней и о суде над демонстрантами, составленный одной из участниц, Натальей Горбаневской, назывался «Полдень».

Андрей Амальрик, Петр Якир, Владимир Буковский — известные советские диссиденты конца 1960 — начала 1970-х гг.

Да — да, нет — нет, а прочее от лукавого. — Слова Иисуса в Нагорной проповеди: «Но да будет слово ваше: „да, да“; „нет, нет“; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф 5:37).

…на три искушения в пустыне… — Евангельские искушения Иисуса (Лк 4:1–13).

…прямо против Третьего дома Советов… — Ида Григорьевна Фридлянд, сестра Ф. С., жила в доме на углу Лихова пер. и Садово-Каретной ул., напротив Божедомки, где раньше находился Третий дом Советов.

«Опасные связи» — роман (1782) П. Шодерло де Лакло.

…пытаться отличить поражение от победы. — Парафраз строк Бориса Пастернака: «Но пораженья от победы / Ты сам не должен отличать» (из стихотворения «Быть знаменитым некрасиво…»).

Е. Ш. — друг Ф. С. — Евгений Львович Шифферс, театральный режиссер, автор нескольких работ на религиозно-философские темы, распространявшихся в самиздате. К концу 1960-х был фактически изгнан из театра и кино за неблагонадежность; одновременно приобрел известность в Москве и Ленинграде как православный философ — прежде всего благодаря своей готовности делиться размышлениями с друзьями устно и в личных письмах, лишь изредка прибегая к более публичным жанрам.

…шел суд на Яузе… — Судебный процесс над участниками «демонстрации семерых».

…путь к тесным вратам спасения… некий свет… единственная мета… — «„Я вижу некий свет“, — сказал я наконец. /… / „Пусть будет он тебе единственная мета, / Пока ты тесных врат спасенья не достиг“» (А. С. Пушкин. «Странник»). Пушкинский образ «тесных врат спасенья», в свою очередь, заимствован из Нагорной проповеди: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф 7:13–14).

Эд — художник Эдуард Штейнберг, друг Ф. С., с которым они вместе жили на даче Ф. С. на станции Отдых Казанской ж. д.

Зоя Светова

Невиновные

повесть

Людмила Улицкая

Чувство справедливости

По праву двадцатилетней дружбы хотелось бы представить вам не книгу — она уже у вас в руках и говорит сама за себя, — а ее автора Зою Светову.

Есть люди с острым ощущением несправедливости, и именно из этих особо чувствительных людей с повышенным нравственным чутьем и образуется небольшой отряд борцов за справедливость. Хотела сказать «армия», но это было бы большим преувеличением.

Я не поклонник идеи справедливости. Мне давно уже представляется, что справедливости в некотором общем и абсолютном виде в мире нет и искать справедливости — занятие, обреченное на неудачу. Однако людей, которые кидаются защищать то, что они считают справедливым, я уважаю, ими восхищаюсь, некоторых из них очень любою. Хотя идея справедливости в ее общем виде представляется мне утопической, но всякий частный случай, в котором удается достичь справедливости, очень радует.

Зоя Светова — человек, который не может пройти мимо происходящего безобразия, беззаветный борец из прекрасной породы людей, которые в детстве вступаются за слабого, в юности добровольцами отправляются в самые опасные места, в зрелые годы совершенно осознанно оказываются на самых опасных участках социальной жизни. Такими были погибшие Анна Политковская и Наталья Эстемирова.

Мне приходилось говорить Зое: будь поаккуратнее, то, что ты делаешь, очень опасно. И всякий раз она умеет так ответить, что мне становилось стыдно.

Это бесстрашие у нее в крови, наследственное качество.

С начала семидесятых годов я знала ее родителей — Феликса Светова, писателя и диссидента, и Зою Крахмальникову, публициста и издательницу религиозного журнала «Надежда». Молодость Зои прошла в те годы, когда ее родители сидели в тюрьме, потом в лагере и в ссылке на Алтае.

Годы гонений для Зоиных родителей были ожидаемым ответом государства, политика которого представлялась им несправедливой, о чем они всей своей деятельностью свидетельствовали.

Мне неизвестно, был ли дедушка Зои, Григорий Фридлянд, декан истфака МГУ, борцом за справедливость, но он был арестован по делу о троцкистско-зиновьевском блоке и расстрелян в 1937 году. Два года спустя арестовали и Зоину бабушку, жену Фридлянда, и его сестру. В этой семье тема справедливости возникла по меньшей мере два поколения тому назад. Так же, как и тема закона.

Законы, надо отдать им должное, не всегда стоят на страже справедливости. Бывают законы, которые воспринимаются непомраченным рассудком как весьма несправедливые. Но законы все граждане без исключения обязаны выполнять. Однако в нашей стране сложилась такая практика, что один и тот же закон для одних нарушителей оказывается строг и суров, а для других он и вовсе не работает. Одному можно воровать, а другому нельзя. Одному можно врать, а другому нельзя. И даже — что совсем уж ни в какие ворота — один может сбить человека насмерть и уехать по своим делам, другой будет сидеть «по полной железке».

Вот тут и появляется Зоя Светова со своим неистребимым стремлением к справедливости. Она занимается журналистской деятельностью больше пятнадцати лет, и узкая сфера ее работы — суд. Место, где с благословения государства процветают коррупция и обман. Это опасная работа. Я свидетель того, что Зоя ее не искала. Мать четырех детей могла бы она найти себе занятие попроще и поденежней, чем беготня по судам, разговоры с чиновниками, езда по тюрьмам и следственным изоляторам. Но эта работа сама нашла ее.

Я свидетель того, как близко к сердцу принимает Зоя судьбы людей, по отношению к которым совершается несправедливость. Ее статьи в газетах всегда информативны, точны, изобличают подлость и трусость тех, кто по роду деятельности должен быть объективен и честен. Как правило, это люди, облеченные большой властью и не отягощенные совестью.

Классическая русская литература — от Салтыкова-Щедрина и Достоевского до Короленко и Успенского — полна этими сюжетами. «Не могу молчать!» — девиз порядочного человека, обладающего мужеством и дерзостью обличительного высказывания.

Кроме природной тяги к справедливости, в Зое живет непосредственное сострадание. На крик «Помогите!» она отзывается тем, что покупает билет в Архангельск, Мценск, Потьму, Грозный… — всюду, куда зовет ее совесть.

И еще — верность. Чудесное, драгоценное свойство. Услышала, сделала — и не бросила пострадавшего: держит руку на пульсе, заботится, хлопочет, помнит о его семье. Такими были и ее умершие родители.

Зоя Светова — исключительно прямой человек, без тени лукавства, даже, может быть, несколько прямолинейный. Вот уж у кого «да» означает «да», и «нет» — «нет». В дружбе это иногда неудобно. Никогда не промолчит, немедленно выложит свое мнение, никогда не покривит душой.

Таких людей в нашей стране очень мало. Было бы больше, мы жили бы в другой стране. Потому так нужна Зоя Светова, ее работа и эта книга, которую вы держите в руках.

Посвящается Анне Политковской

Написанное в этой книге стоит рассматривать как плод фантазии автора, который позволил себе использовать факты u события, произошедшие в действительности.

Действующие лица:

Галина Викентьевна Мухина, судья

Елена Алексеевна Филипова, председатель горсуда

Федор Брандер, судья

Алексей Летучий, ученый, подсудимый, обвиняется в государственной измене в форме шпионажа

Виктор Викторович, сотрудник Администрации президента России

Николай Ведрашку, социальный психолог ФСБ

Анна Сваровская, адвокат, защитник Алексея Летучего

Борис Емельянов, адвокат, защитник Алексея Летучего

Валерий Иосифович Механик, присяжный

Роман Брюн, присяжный

Александр Дружинин, присяжный

Елена Рогачева, присяжная

Лиза Паншева, журналистка

Фатима Мухадиева, осужденная. Приговор — девять лет лишения свободы за приготовление к совершению террористического акта и за «подготовку шахидок»

Виктор Поповский, адвокат, защитник Фатимы Мухадиевой

Жерар Лемурье, шеф бюро корпункта французского телевидения в Москве

Рамзан Кадыров, президент Чеченской Республики

Казбек Михайлович, и. о. начальника колонии строгого режима

Часть первая

Дело судьи Мухиной

Глава первая

Ночной звонок

Больше всего на свете я не люблю ночные телефонные звонки. Наверное, этот страх я унаследовала от мамы: она боялась, что среди ночи ее разбудит мой брат-пьяница. В последние шесть лет, когда мама слегла и стала совершенно беспомощной, за ней по очереди ухаживали две сиделки. Я боялась, что среди ночи позвонит кто-то из них. Это могло означать только одно: маме стало хуже. А с некоторых пор у меня появились такие «клиенты», которые звонили в любое время, не очень-то церемонясь: день, ночь. Они звонили тогда, когда им было удобно. Это осужденные или подследственные. И звонили они из СИЗО или из колоний. Передавая друг другу мой номер телефона, они звонили в надежде, что я напечатаю в газете их историю. И это всегда были истории о беспределе милиционеров, следователей, судей. Бедолагам казалось, что статья в газете способна изменить их судьбу. Они, конечно, глубоко заблуждались, но с популярностью моего телефонного номера я сделать ничего не могла. А выключать телефон на ночь все-таки не решалась: вдруг я кому-то понадоблюсь?