Феликс Сергеев – Любитель (страница 38)

Оставив станцию позади, я успокоился и подумал о том, что, с формальной точки зрения, я сейчас на военной службе и не стоит мне уходить от переговоров с местными армейцами. Хотя бы для того, чтобы потом под протокол заявлять, что я такого не делал.

Общение с диспетчером военной базы, впрочем не вдохновило.

-судно, идентифицируемое как Кон-Тики. Приказываю лечь в дрейф и подготовиться к приёму досмотровой группы

-выполняю боевой приказ. Стыковаться и пускать на борт посторонних не имею права, следую своим курсом.

-судно, идентифицируемое как Кон-Тики. Приказываю лечь в дрейф и подготовиться к приёму досмотровой группы

-выполняю боевой приказ. Стыковаться и пускать на борт посторонних не имею права, следую своим курсом.

И так по кругу раз пять, прежде чем я плюнул и прекратил отвечать.

Диспетчер тоже замолчал. Но периодически включался и повторял свой идиотский запрос.

Про приказ я не врал, инструкции о передвижению, переданные мне Бейлом и визированные прямо в имперском штабе флота были сформулированы недвусмысленно и предписывали уклоняться от приёма любых посторонних на борт, в том числе игнорируя прямые приказы военных и иных силовых структур, переданные с более низкого уровня.

Ещё два часа движения на нервяке и станция явно начала нас намного хуже различать. Я понял это, увидев, что с неё был произведён массовый ракетный пуск. Автоматические ракеты шли намного быстрее, чем преследовавшие нас пилотируемые корабли и скоро обогнали их, так что пришлось ответить им импульсом системы активного подавления, ухнув в него с десяток процентов реакторной мощности.

Очевидно, технику самого последнего поколения по нам применять не стали, так что наша станция подавления сработала на отлично и ракеты приотстали. Ни одна из них них, само собой, не взровалась и даже полностью не вышла из строя. Но временного выключения бортовой аппаратуры хватило, чтобы летевшие нам вслед ракеты отстали и, затем, одна за другой, прекратили активный разгон. А мы всё уходили и уходили вдаль и даже перехвата возле точки межсистемного перехода я не сильно опасался. Вряд ли там постоянно кто-то дежурит, а всех, кого можно было выслать нам вслед, станция, кажется, уже выслала.

Ко входу в межсистемный туннель мы подходили с большим отрывом от преследователей. Правда, ближе к нему пришлось снизить ускорение – пузырьковый двигатель с гиперпереходом не сочетался и его пришлось загодя отключить. И вот, примерно за пол часа до входа в межсистемный туннель в армейском канале прозвучал новый участник. Этаким командным голосом:

-Кон-тики – продолжайте движение по заданному маршруту! Всем прочим – прекратить преследование, вернуться на базу.

Ну, спасибо и на этом. Кажется, мой сигнал о происходящей лаже достиг адресата. Непосредственно никто кроме пассажиров – протеже Лейната от этой ситуации не пострадал, просто она хлопот и неудобств добавила. А так, хотя бы, есть надежда, что недоразумение как-то разрешилось.

Гипертуннель шёл по направлению, в котором мы ни разу не летали – ещё через сектор к неизвестной мне ранее системе, называвшейся Бартан. В доступных мне гражданских справочниках сведений о ней было мало – судя по всему, она не представляла особого интереса для колонизации, а была просто промежуточной точкой с минимумом местной активностит.

Империя Атаран и административно и физически довольно велика. Между пограничным сектором Таб'атарана и центральными мирами – больше десятка секторов. И настолько вглубь я до сих пор не забирался. Мы только планировали двигаться куда-то ближе к центру, открывать там свои представительства. Но сейчас наша межзвёздная дорога уводила нас даже и не прямо к центру, а куда-то вбок. По этому маршруту предстояло двигаться дней десять, после чего еще около двух суток пролетать через систему Бартана к следующей точке перехода. Даже не останавливаясь и не заходя на местные космические базы.

Эти дни я намеревался посвятить, в основном, наведению мелкого порядка и дальнейшему обучению экипажа.

Не лишним было и закончить мою работу с сапиантами. Из собственной атаки на них я сделал определённый вывод. И, раз уж Лейнат передал их в моё распоряжение – добавить им медицинские импланты, позволяющие оперативно бороться с отравлениями. Во время последнего массового выноса всякого полезного с армейских складов, я озаботился и закупкой баз и армейских имплантов для экипажа. Но установить всё это толком мы не успевали – на корабле были всего две штатные медкапсулы, ещё одну, ту самую, в которой держали Лейната я тоже переместил сюда, но и на этом всё.

От военных мне серьёзной медицинской техники не перепало, так что я в своих пожеланиях вернуться на тот уровень, который был доступен на Ларке остался в формате "мечтать не вредно". Имеющиеся капсулы работали круглосуточно, по заранее составленному расписанию, нещадно поглощая расходники. Ну хоть их у меня сейчас было навалом, график движения по туннелю тоже давал мне время для работы над сапиантами.

С ними, увы, получался не совсем приятный парадокс. С одной стороны, их внутренние нейронные сети и импланты качественно превосходили технику, доступную в Атаране. С другой – ребята и девчата попали мне с имплантами, скажем так, базовой комплектации. И в защите и в иных возможностях вроде бы совершенных боевых механизмов виделся ряд досадных упущений и дыр. Армейские импланты Атарана выглядели небесполезными чтобы эти дыры закрыть.

Хорошо, хотя бы, по базовым протоколам работы вся эта нейротехника оказывалась совместимой между собой. Так что, кроме выбора имплантов и баз для экипажа, я озаботился и тем, чтобы взять всё то же и для сапиантов.

Наряду с медицинским усилением я установил им армейские аналоги моего собственного комплекса расширенного наблюдения, такую же как у меня самого систему борьбы с электронными помехами и импланты для управления дронами. Раз последних у нас было навалом, мне хотелось добиться того, чтобы возможности массового управления ими не замыкались на одном только Теолене.

Всё остальное, даже в базовой комплектации, у сапиантов было получше, чем то, что я мог бы получить от Бейла Амо и это наводило на всякие мысли о том, в каком же реальном соотношении сил находятся обе империи. Ну и дальше начинались недисциплинированные рассуждения о том, каков же предмет реального сотрудничества.

В отсутствие реальное информации об этом, мысли эти были совершенно пустые, и, потому, я их прекращал.

Некоторое время у меня ушло на объяснения с пассажирами, пришедшими от Лейната. Никто из них не был доволен задержкой с высадкой, но аргумент о попытке захвата корабля самоуправно действующими военными, конечно, принимался – идиотов и капризных стерв обоего пола среди них не было. Объективно существующую проблему видели все.

Из туннеля мы выходили в режиме повышенной готовности. С экипажем на рабочих местах по боевому расписанию, энергией, максимально заполнившей аккумуляторы и полностью включёнными средствами маскировки.

И Антой Леге на соседнем со мной кресле в капитанской рубке.

Выводы из предыдущей ситуации я сделал и полезность такого специалиста оценил.

Что ж. Опасения оказались не напрасными. В системе находились какие-то корабли, судя по всему – боевые. Но нас они пока что не замечали, а идентифицировать их, не нарушив собственной маскировки мы не могли. Мы и все средства активной локации отключили, блок работал в пассивном режиме и даже засек эту группу кораблей далеко не сразу. Находись они чуть дальше от точки нашего выхода из туннеля – может быть, мы бы и не засекли их.

Дизайн корабля, направленный на скрытые передвижения, себя, вроде бы оправдывал.

Отклонив траекторию несколько выше уровня местной эклиптики несколькими очень короткими импульсами двигателей, мы летели дальше по остаточной псевдоинерции, полученной кораблём при выходе из туннеля. Я рассчитывал таким способом постепенно выйти из плотно контролируемой неизвестными области наблюдения и, потом уже, "нажать на газ".

К сожалению, при активной работе двигателей полной маскировки достичь почти невозможно – и внутрисистемные, работающие за счёт электрореактивного принципа и пузырьковый во время работы дают вполне ощутимые сигналы, которые могут быть засечены армейской техникой. По крайней мере, в неудачном ракурсе.

А так у нас имелся хороший шанс тихо срулить немного подальше и там уже начать разгоняться. На этот манёвр у нас ушло около двух суток, после чего я счёл возможным засветиться – дальше тянуть было всё же бесполезно, т.к. эффект псевдоинерции, возникающий при выходе из гипера к этому моменту потерял своё действие и корабль почти прекратил своё движение. Мы стали разгоняться и набрали изрядную скорость, прежде чем находившиеся в пассивном дрейфе корабли встречающей нас группы начали двигаться нам вослед.