Феликс Кресс – Метод Макаренко (страница 48)

— Ладно, не буду. А теперь вставай. Хватить реветь. Нужно пойти в больницу. И не спорь. Всё должно быть по закону. Ты пострадавшая сторона. Стыдиться тебе абсолютно нечего и замалчивать тоже ничего не нужно. После больницы пойдём в полицию, напишем заяву.

— В полицию нельзя. Кирилл сказал, если пойду, то он выложит в сеть видео.

— Какое видео?

— Он снимал всё на камеру, — потупилась Самойлова.

— Понятно. В любом случае в больницу нужно идти. У тебя родственники есть? Кроме родителей.

Самойлова покачала головой.

— Понятно.

Я задумался. Домой ей и правда пока лучше не стоит идти. По крайней мере, до тех пор, пока я сам не поговорю с её родителями, а там видно будет. Ко мне ей тоже нельзя. Если узнают, слухи всякие могут пойти. Мне-то пофиг, а вот ей и так хватает поводов для переживаний.

И тут меня посетила прекрасная мысль. Зоя Валентиновна, мать моя. Она сейчас тоже в тоске и печали после моего переезда. Вот пусть и пустит всю свою материнскую заботу в правильное русло. Девочке сейчас нужны поддержка и внимание, а Зоя Валентиновна, уверен, сможет их ей дать в избытке.

Приняв решение, я встал и протянул Самойловой руку.

— Пойдём.

— Куда?

— Сначала в больницу.

— А она точно не будет против?

— Точно, — в третий раз ответил я, пока мы шли из больницы домой. — Моя мать обожает гостей. Я сейчас тебя оставлю здесь, а потом поеду к твоим родителям. Поговорю с ними и захвачу тебе одежду.

— Хорошо, — глухо отозвалась Самойлова.

Я достал ключ и открыл дверь. В комнате работал телевизор, а на кухне слышалось копошение и мерный стук, как будто молотком стучат.

Махнув рукой Самойловой, чтобы она снимала обувь и куртку, прошёл на кухню.

— Привет, мам, — поздоровался я.

Зоя Валентиновна вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

— Егор, — улыбнулась она. — Хорошо, что пришёл. Я как раз солянку приготовила, и отбивные скоро будут готовы.

— Спасибо, — поблагодарил я и потянул носом. Пахло вкусно, а я после тренировки голоден был, как стая волков. — Но я не один.

Мать удивлённо посмотрела на дверь, ведущую в кухню и почему-то шёпотом спросила:

— С девушкой?

— С девушкой, — подтвердил я. — Но не с моей. Ученица пострадала. Идти ей пока некуда, домой нельзя. Я привёл её сюда, подумал, ты не будешь против компании.

Тут в дверях показалась Самойлова.

— Здравствуйте, Зоя Валентиновна.

Мать немного заторможенно посмотрела на девушку. Оценила её внешний вид и кивнула.

— Здравствуйте, — ответила она. — Есть хотите?

— Хотим, — ответил я за нас двоих. — Юля, пойдём, я покажу тебе, где здесь ванная комната, и дам тебе пока свою одежду. Она, конечно, будет тебе великовата, но переждать сгодится.

Пока Самойлова была в ванной, мать подошла ко мне с вопросами.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она.

— Это то, о чём ты думаешь.

Мать поджала губы и с силой застучала молотком по мясу. Да так, что аж ошмётки в разные стороны полетели.

— Известно кто? — снова спросила она.

— Кирилл Бикбулатов с компанией, — ответил я.

Молоток особенно громко стукнулся о доску.

— Малолетний козёл, — процедила мать.

— Знаешь его?

— Знаю. И папашу его знаю. Старший ещё хоть с какими-то понятиями. А вот сынуля… Вырос с золотой ложкой в жопе и ведёт себя соответственно.

Я хмыкнул.

— Ну сейчас он перегнул палку и должен ответить за всё.

Мать усмехнулась.

— Егор, этот говнюк палку перегнул давным-давно. Девочка как?

— Хреново, я думаю. Но в целом держится. Ты там поговори с ней как-то на вашем женском языке. Я постарался поддержать её, но со словами у меня не очень как-то.

— И это говорит учитель русского языка и литературы, — поддела меня мать.

— Одно другое не исключает.

— Ладно уж, я помогу. Дело деликатное, и не всякий мужчина может подобрать нужные слова в этом вопросе.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Когда Самойлова вернулась в кухню и мы поели, я ушёл. Домашний адрес ученицы у меня был записан в блокноте, поэтому я сразу направился туда.

Дверь мне открыла миловидная женщина за тридцать.

— Здравствуйте, — улыбнулась она, завидев меня. — А вы к кому?

— Здравствуйте, — поздоровался я без намёка на улыбку. — Я классный руководитель вашей дочери, и мне нужно поговорить с вами и вашим мужем. Разрешите войти?

Женщина наморщила лоб и посторонилась. Из зала послышался мужской голос:

— Варвара, кто там пришёл?

— Женя, это классный руководитель нашей дочери. Поговорить хочет.

Я вошёл в квартиру, а из зала вышел лысеющий, но ещё довольно крепкий мужик в рубашке и вязаном жилете.

— Что опять она натворила? — грозно нахмурив брови, спросил он вместо приветствия.

— Ваша дочь ничего не натворила, — ответил я. — С ней сотворили.

Чаю мне не предложили, как и не пригласили в гостиную. Мы стояли в прихожей и говорили там же.

Я в общих чертах поведал историю Юли и пока говорил, следил за лицами её родителей. Мать испугалась, еле сдерживала слёзы, но не смела и слова сказать — всё время оглядывалась на мужа.

Реакция отца Юли была неоднозначная. За дочь он тоже переживал. Это было видно, но почему-то изо всех сил пытался это скрыть. Строил из себя непонятно кого. Хотя реакция отца на новость должна быть вполне очевидна.

— Грязная девка, — выплюнул он, когда я закончил. — Допрыгалась. Вот кара и настигла её. Где она? Ей надо быть дома, принять наказание и переосмыслить своё поведение, может, хоть тогда…

Закончить у него не вышло, потому что я оказался возле него и от души прописал ему хук справа. Мужик осел на пол и схватился за челюсть. Я присел перед ним на корточки и сгрёб его за рубашку, подтянул к себе.

— Твою дочь могли сегодня убить, — тихо и неестественно спокойно проговорил я. — Отморозок поиздевался над ней, сломав ей психику на всю оставшуюся жизнь. Ей теперь с этим предстоит жить всегда. И что делает отец этой напуганной и сломленной девочки? Правильно, пытается её добить, чтобы она окончательно возненавидела и себя, и всех мужчин заодно. Ты, бл, совсем мозг поплавил в своей секте, олень?