Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 66)

Но оба они прекрасно понимали, что ещё ничего не закончено. Сначала надо было вернуть мальчишек домой.

От автора: Друзья! Прежде всего поздравляю вас с Днём космонавтики. 65 лет прошло с тех пор, как человек впервые покинул свою колыбель и вышел в открытый космос! С тех пор случилось множество ярких событий и открытий. Верю, что впереди нас ждут не менее грандиозные свершения.

Также поздравляю всех со светлым днём Пасхи.)

А ещё хочу сказать, что ближе к полуночи вас ждёт ещё одна глава и эпилог. И на этом история Сергея Громова подойдёт к концу. С чем я себя и вас тоже поздравляю.) Это был длинный и долгий путь. Но, надеюсь, вам было так же интересно, как и мне.

Глава 25

Земля к этому времени почти полностью заполнила собой иллюминатор.

Сначала, после Луны, она продолжительное время казалась нам далёкой. Потом, по мере нашего приближения, начала понемногу расти. Я смотрел на неё и буквально физически ощущал приближение к дому.

Казалось бы, можно было уже выдохнуть после того, что мы пережили. Починили модуль успешно, взлетели без проблем, состыковались. Обратная дорога к Земле тоже прошла без происшествий. В общем, всё самое скверное будто бы осталось позади.

Но я ощущал какую-то смутную тревогу. В груди будто засел беспокойный червячок, который ворочался там и неприятно щекотал нутро.

К тому же я слишком хорошо знал цену подобным мыслям. Стоит лишь человеку раньше времени решить, будто невзгоды закончились, как жизнь тут же норовит напомнить ему, что он опять поторопился с выводами.

Поэтому мы не расслаблялись.

Корабль уже был приведён в нужную конфигурацию. Всё лишнее, что должно было быть сброшено перед входом в атмосферу, приготовили к отделению.

С Земли шли команды. Мы подтверждали выполнение или проверяли, или сверяли. Всё это мы давно знали наизусть, но таков был протокол.

— «Рубин», я «Заря». Подтвердите готовность к разделению отсеков и входу в атмосферу.

— «Заря», я «Рубин». Готовность подтверждаем, — ответил Гагарин и приготовился к следующему шагу.

Пауза.

— Разделение, — сказал Волынов.

Юрий Алексеевич подтвердил команду, и мы приготовились ощутить привычный толчок.

Он последовал, но какой-то не такой.

Не то чтобы слабый. Просто… странный по моим личным ощущениям. Как будто что-то сработало, но не до конца. Я это почувствовал ещё до того, как успел осмыслить. А потом увидел на панели несоответствие, и внутри у меня всё неприятно засосало под ложечкой.

После штатного отделения несколько индикаторов должны были погаснуть сразу. Но они не погасли.

Несколько секунд я подождал, надеясь на небольшой сбой. Но они продолжали гореть.

— Юра, — проговорил я очень спокойно, приняв неизбежное. — Подожди.

Он повернул голову:

— Что?

— Не всё ушло.

Юрий Алексеевич перевёл взгляд на панель. Волынов тоже.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Может, запаздывает? — спросил Волынов.

Очень хотелось бы. Но нет.

Если бы это была просто задержка по индикации, я бы и сам за неё с радостью ухватился. Но ситуация была знакомая. Такое уже случалось в истории космонавтики. Тогда агрегатный отсек не ушёл полностью, а потом начал тащить за собой спускаемый аппарат, превращая нормальный вход в атмосферу в опасную авантюру.

— Хвост висит, — сказал я. — Похоже, агрегатный отсек не отделился полностью.

С Земли как раз запросили подтверждение штатного разделения. Юрий Алексеевич отвечать сразу не стал. Сначала посмотрел на меня.

— Уверен?

— Да.

— Почему?

— Потому что питание с хвоста всё ещё у нас, — я ткнул пальцем в панель. — После штатного отделения его здесь быть не должно.

Он подумал ровно секунду и вышел на связь:

— «Заря», я «Рубин». Есть подозрение на неполное отделение агрегатного отсека. Повторяю: неполное отделение.

— «Рубин», я «Заря». Назовите признаки.

Пока Юрий Алексеевич докладывал на Землю, я быстро прокручивал в голове, что будет дальше, если агрегатный отсек так и останется висеть.

Если он не отошёл, значит, спускаемый аппарат может войти в атмосферу не в расчётной ориентации, теплозащитным экраном не строго вперёд, а с уводом. Тогда начнутся закрутка, лишние перегрузки и совсем другой нагрев корпуса.

А там уже как повезёт: либо хвост всё-таки сорвёт потоком и жаром, либо нас начнёт мотать так, что о штатном спуске можно будет забыть. Мне такой расклад не нравился совершенно. Особенно с учётом того, что внутри этого аппарата сидели мы.

— Есть резервная команда на отделение? — быстро спросил я у Волынова.

Он понял сразу.

— Есть дублирующий канал на пирокоманды, — ответил он.

— Юра, надо давать резервную, — сказал я.

Юрий Алексеевич резко повернул ко мне голову:

— Подожди.

— Чего ждать? — спросил я. — Пока нас начнёт разворачивать на входе?

Он не ответил. И в этот момент корабль сам дал ответ за него.

Сначала пошло лёгкое, почти незаметное отклонение. Потом сильнее. Потом уже ощутимо потянуло в сторону. Совершенно не так, как должно быть при штатной ориентации.

— Всё, — сказал я. — Его уже тащит.

С Земли как раз снова заговорили:

— «Рубин», подтверждаем: возможен неполный сход агрегатного отсека. Уточняем…

— Некогда уточнять, — жёстко сказал я в микрофон, потом повернулся к Гагарину. — Юра, нужно давать резервную команду. Немедленно.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Уверен, что сработает?

— Не уверен, — честно ответил я. — Но если сейчас не попробуем, дальше останется надеяться только на отрыв по нагреву. А это уже не управление, а лотерея.

Надо отдать Юрию Алексеевичу должное: спорить он не стал.

— Волынов, — коротко сказал он. — Подтверждай цепь.

— Подтверждаю.

— Сергей?

— Давай.

Юрий Алексеевич перевёл руку на резервное управление и дал команду на дублирующее срабатывание пиросистемы.