Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 59)

— Хорошо, — сказал Гагарин, минуя микрофон. — Тогда думаем дальше. Что у нас есть?

Я обвёл взглядом тесную кабину.

— Инструмент, руки, голова и немного времени.

— Негусто.

— Чем богаты, — развёл руками я. Точнее, попытался.

Он опёрся локтем о край панели и ненадолго замолчал. Я тоже молчал, перебирая в голове варианты.

Разобрать узел и попробовать его оживить? А если повреждение внутри, в самом клапане, что дальше? Сидеть и смотреть на него с умным видом? Перебрать магистраль? В тесной кабине, в перчатках, на коленке — так себе занятие. Пробовать взлетать на авось? Даже думать об этом не хотелось. Так умирают очень смелые и очень глупые люди.

Связь снова разродилась новыми вопросами:

— «Рубин», я «Заря». Уточните: есть ли признаки повреждения крепления или подводящей магистрали после удара?

Юрий Алексеевич начал отвечать, а я слушал вполуха, продолжая думать. И именно в этот момент у меня в голове будто что-то щёлкнуло. Будто пазл сложился, у которого долго не замечал одну нужную деталь, хотя она всё время лежала перед глазами.

Нужная деталь есть.

Просто не у нас.

Я поднял голову.

— Юра.

Он повернулся ко мне.

— Что?

— А ведь нужная деталь есть.

Он нахмурился.

— Где?

Я посмотрел ему в глаза и сказал:

— На «Луне-15».

Он ответил не сразу. Некоторое время он просто смотрел на меня и моргал. И я почти видел, как у него в голове происходит тот же самый процесс, что только что прошёл у меня. Сначала недоверие. Потом прикидка. Потом сопоставление.

— Повтори, — сказал он.

— Если на ней стоит такой же или близкий по конструкции редукционный клапан линии наддува, мы можем снять его оттуда и поставить сюда.

Он молчал.

Я продолжил, уже быстрее, потому что, как только мысль была озвучена, она сама начала обрастать мясом.

— Аппарат садился без людей, значит, часть решений у него унифицирована с нашей схемой. Не один в один всё, конечно, но база-то одна. Логика одна. Если узел по месту встанет или хотя бы отдельные элементы сядут, у нас появится шанс.

— А если не сядет? — спросил он.

— Тогда с чистой совестью будем знать, что сдохли не просто сложа руки, а попытались что-то исправить, — буркнул я. — Но сидеть и ждать здесь всё равно смысла нет.

На этот раз он всё-таки усмехнулся. Коротко, усталой такой усмешкой.

— Очень обнадёживающая формулировка.

— Какая есть.

Он ещё секунду подумал, потом сказал:

— Карты давай.

Вот это уже был другой разговор.

Карты у нас были. И фотоснимки района тоже были. Не для того же мы месяцами их на Земле изучали, чтобы сейчас сидеть и гадать по звёздам. Я развернул планшет со схемой, закрепил его поудобнее, положил рядом снимки. Гагарин наклонился ко мне поближе.

Некоторое время мы молча изучали карту, потом посмотрели на пейзаж, который был виден за иллюминатором, потом снова на карту.

— Вот наш расчётный район, — сказал я, упирая палец в снимок.

— Угу.

— Вот эта гряда. Мы её видели при снижении. Вот мелкий кратер с двойной кромкой — тоже. Значит, сели мы примерно вот здесь.

— Согласен.

— А если привязка верная, то «Луна-15» должна лежать вот в этом секторе.

Он прищурился, снова посмотрел в окно.

— По прямой сколько?

— Километра полтора. Может, чуть больше.

— По прямой мы не пойдём.

— Само собой. Там гряда и пара неприятных провалов. Значит, с обходом… — я ещё раз прикинул по сетке, — километра два. Может, два с небольшим.

— В одну сторону.

— Да.

— И обратно столько же.

— Обратно тяжелее будет. Идти будем с деталью.

Он помолчал.

— Но дойти должны?

— Должны, — сказал я.

Юрий Алексеевич кивнул.

— По времени сколько примерно получится?

Я ещё раз прикинул маршрут.

— Туда около часа. Может, чуть меньше, если рельеф не окажется гаже, чем выглядит отсюда. На месте время уйдёт на осмотр и демонтаж. Обратно дольше. Значит, выход получится длинный, на пределе нормального. Но уложиться можно.

— По кислороду?

— Если убрать почти всё лишнее из программы и идти за одной конкретной целью — должно хватить.

Он отвёл взгляд от карты.

— Значит, шанс у нас есть.

— Есть, — сказал я. — Небольшой и зыбкий, но есть.

В этот момент связь снова ожила.

— «Рубин», я «Заря». Подтвердите готовность к дальнейшему обмену.