Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 29)

Марина подошла к ней почти вплотную, готовая в любой момент подхватить подругу. Выглядела та плохонько, краше в гроб кладут. Это Марину сильно испугало, но она виду старалась не показывать.

— Ну что там?

Катя коротко качнула головой.

— Сказали, всё в порядке. На задании.

Она нахмурилась сильнее.

— Хотя Серёжа говорил, что сегодня уже дома будет…

Последние слова она произнесла почти шёпотом.

А потом лицо её вдруг исказилось от боли. Катя непроизвольно схватилась за низ живота и замерла.

— Кать?

— Подожди…

Она тяжело вдохнула, пережидая. Боль не сразу отпустила. Наоборот, накатила новой тянущей волной, от поясницы вперёд.

Марина придержала её за локоть.

— Что у тебя?

— Не знаю, — выдохнула Катя и тут же сама себе возразила, уже с явным испугом: — Нет… знаю. Кажется…

Ещё одна волна боли пришла сильнее первой.

Катя осела прямо на пол, не удержавшись на ногах.

— Святый боже, — вырвалось у Марины. — Катя!

Та посмотрела на неё снизу вверх потемневшими от боли и страха глазами.

— Что-то не так, — проговорила она сипло. — С малышом… Марин, что-то не так.

— Не говори глупостей, — затараторила Марина, сама уже бледная как снег. — Сейчас, сейчас, я врача позову. Всё будет хорошо.

Катя кусала губы, попыталась сесть ровнее, но тут же вздрогнула и прижала ладонь к животу.

— Рано… слишком рано… — выдохнула она. — Только не сейчас…

Марина нервно барабанила пальцами по стене, глянула на Катю с беспокойством и только тогда заметила, что подол её домашнего платья внизу потемнел.

У неё на секунду перехватило дыхание.

Наконец на звонок ответили, и Марина затараторила, почти крича:

— Алло! Медики! Быстро к нам… пожалуйста! У нас… у нас, кажется, рожают!.. Нет, не в срок… восьмой месяц. Да, срочно!

Катя сидела на полу, белая как мел, одной рукой держась за живот, другой — за ножку стула, будто это могло ей помочь. Она дышала часто, сбивчиво, и всё смотрела куда-то перед собой. Губы её шевелились, будто она что-то говорила. Марина положила трубку и присела возле неё, погладила по плечу, приговаривая:

— Сейчас приедут, моя хорошая. Сейчас помогут. Ты только держись.

Катя посмотрела на неё и слабо кивнула.

Глава 12

Я выругался сквозь зубы, когда разворот закончился.

Первое, что хотелось сделать, — вцепиться в ручку и увести машину силой туда, куда мне нужно. И это было бы ошибкой, потому что именно этого нельзя было делать в подобной ситуации.

Я сцепил зубы, силой воли погасил первый импульс. Сначала нужно понять, что именно у нас случилось.

— Скорость держу, — бросил я. — Управление тугое.

— Не дёргай, — сразу отозвался Гагарин. — Что по крену?

— Уводит влево… нет, уже вправо… чёрт! Есть запаздывание!

Машину снова качнуло, и в наушниках захрипело так, будто кто-то с силой провёл гвоздём по железу.

Я мельком глянул вверх и влево. В облачной рвани что-то ещё болталось рядом с нами, быстро отставая и уходя вниз. Светлая оболочка, смятая, уже не круглая, а изуродованная. Под ней темнел подвес. Значит, не померещилось. Мы действительно зацепили какую-то дрянь в воздухе.

— Кажется, это зонд, — процедил я сквозь зубы. — Видимо, зацепили подвес.

— Вижу, — коротко ответил Гагарин. — Сосредоточься на машине. Работай мягко. Без рывков.

Я инстинктивно кивнул, хотя вряд ли он увидел это.

Если мы зацепили подвес или стропу, а она прошлась по хвосту или по рулевым поверхностям, то самая большая опасность сейчас — погубить самолёт уже своими действиями.

Я удержал скорость и не стал тянуть нос наверх раньше времени. Это было неприятно психологически — земля-то снизу никуда не делась, а мозг всегда хочет сперва остановить падение.

Но если в такой момент резко взять на себя, а руль высоты повреждён или даёт кривой отклик, можно получить срыв потока на крыле. А дальше — штопор. А на той высоте мы просто его не вытянем. Времени не хватит.

— Связь? — коротко спросил Гагарин.

Я нажал передачу.

— Земля, борт… столкновение с воздушной помехой… возврат… проблемы с управлением…

В ответ послышались шипение и рваный обрывок слов.

— Дрянь, — сказал я.

— И чёрт с ней. Сами выйдем, — отрезал Гагарин. Потом добавил уже суше: — Не давай скорости упасть. Опустимся ниже — и сорвёт к чёртовой матери.

Он был прав. Высота таяла быстрее, чем хотелось бы.

— Вижу.

Облака вокруг давили со всех сторон. Снаружи ничего толком не видно.

Связь снова зашипела. Я нажал передачу:

— Земля, борт… — шипение съело половину фразы. — … помеха в воздухе… повреждение… просим возврат.

Ответ пришёл рваный, с помехами, почти неразборчивый. Но я понял главное: нас услышали не полностью, но возвращение приняли.

Я перевёл дыхание и понял, что пальцы уже не просто держат ручку, они буквально в неё вросли.

— Что по хвосту? — спросил я.

— Плохо вижу, — ответил Гагарин после короткой паузы. — Но что-то там болталось. Сейчас вроде ушло. Возможно, кусок подвеса или стропа.

— Значит, не показалось.

— Не показалось.

Самолёт снова дал лёгкий рывок. Уже слабее.

Это хорошо. Всё ещё плохо, но хотя бы хуже не стало.

— Задача одна, — проговорил Гагарин. — Дотянуть и посадить.

— Принял.