Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 28)
Плохо.
Значит, дело не только в манёвре. Мы что-то зацепили. И это что-то либо ударило по оперению, либо это нечто протащило по машине так, что нарушило нормальную аэродинамику.
Управление сразу усложнилось.
— Зацепили! — бросил я.
— Держи! Не рви! Скорость! — голос Гагарина стал жёстким, сухим, командным.
Опасно было не само столкновение, а то, что после него самолёт мог уйти в неуправляемый крен или клевок, а я мог инстинктивно передавить ручку и добить машину окончательно.
Если повреждено хвостовое оперение или по нему что-то волочится, самолёт начинает сбоить. Он либо запаздывает, либо реагирует слишком резко, либо даёт не тот отклик, который ты ждёшь. А на малой высоте и в облачности одно неверное движение — и всё. Никакого второго шанса.
Горизонт поплыл.
В наушниках зашипело.
Самолёт дёрнуло ещё раз — уже сильнее, с мерзким разворотом, который я почувствовал всем телом.
Началось…
В Звёздном городке в это самое время было тихо.
Ну как, не совсем тихо, конечно. За окном прохаживались люди, где-то внизу хлопнула дверь подъезда, в соседней квартире звякнула посуда.
Но на кухне в квартире Громовых царили идиллия и уютная атмосфера.
На столе стояли чайник с чаем, вазочка с печеньем, маслёнка и блюдце с повидлом. Марина сидела возле стены, поправляя платок на плечах, и с любопытством посматривала на Катю. Та сидела боком к окну и то и дело поглядывала в него. В одной руке она держала кружку, а другой машинально поглаживала живот.
С утра у неё тянуло поясницу. Вроде не сильно, не так, чтобы всерьёз испугаться, но неприятно. Она ещё утром подумала, что, наверное, накануне неловко нагнулась или подняла что-то тяжёлое. Да и срок уже был такой, что тело вообще жило своей жизнью: то тянет, то ноет, то ребёнок вдруг так упрётся изнутри, будто сейчас локтями начнёт проделывать выход наружу.
Но пока волноваться рано. Врачи говорили, что всё в порядке, поэтому Катя старалась не накручивать себя.
— Я вот иногда думаю, — проговорила Марина, осторожно обхватывая чашку обеими руками, — как ты вообще это выдерживаешь? Коля, конечно, подолгу пропадает на работе, но он хотя бы рядом. Вечером пришёл, ночью дома. А у тебя Сергей то тут, то там, то вообще месяцами на выезде.
Катя улыбнулась и погладила живот, с нежностью глядя на него.
— Скучаю, конечно, — ответила она. — Куда ж без этого? Но я, если честно, с первого дня поняла, что Серёжа принадлежит небу.
Марина тихо хмыкнула, немного наморщив лоб.
— Умеешь ты красиво завернуть. Но сложно это и переживательно. Я бы места себе не находила, если бы мой Колька собрался вот сейчас лететь туда, — она ткнула пальцем в потолок.
— Так и есть, — сказала Катя и рассмеялась. — Но я ведь сразу видела, что Серёжа без полётов не сможет. Это ведь даже не работа. Это часть его. Характер. Сущность. Его можно, наверное, на земле удержать, уговорить как-то, но счастливым он от этого не станет.
Она замолчала ненадолго, прислушиваясь к себе. Где-то внизу живота снова неприятно потянуло, но быстро отпустило. Катя чуть повела плечом, будто стряхивая с себя это ощущение, и продолжила так же спокойно:
— Я потому и не пыталась никогда переделывать его или что-то навязывать. Полюбила таким, какой есть. А значит, приняла и всё остальное. И полёты. И выезды. И космос. И возможные риски. Тебе тоже стоит принять всё это. Ведь Коля тоже выбрал этот путь, а значит, рано или поздно он тоже окажется там, среди звёзд.
Когда Катя говорила последнюю фразу, у неё на лице появилась совсем другая улыбка — мечтательная, девчоночья.
— Не помню, говорила ли, но я ведь и сама мечтала там побывать, — сказала она. — Не просто рядом постоять и посмотреть, а именно там. Наверху.
Марина посмотрела на неё с удивлением.
— Серьёзно?
— А почему нет? — Катя чуть пожала плечами. — Только здоровье не позволило, вот и конец мечте пришёл. А так… я очень хорошо понимаю эту одержимость. Понимаю, почему они туда рвутся. Потому и на Серёжу злиться за это не умею. Он делает то, о чём мечтает. Разве это плохо?
Марина опустила взгляд в чашку и неопределённо мотнула головой.
— Вам в этом смысле повезло, — проговорила она. — Одинаковые увлечения. А мы с Колей всё-таки разные. Я же понимаю, что я… другая. Он всё на небо смотрит, а я, наверное, больше к земле привязана.
Катя усмехнулась.
— Глупости. Да даже если и так. Ну и что? Вам это не мешает. Вы со стороны выглядите счастливыми.
Марина смутилась. На щеках у неё заиграли ямочки, а глаза заблестели, взгляд потеплел.
Она машинально начала теребить край платка и тихо проговорила:
— Коля замечательный муж. Мне с ним повезло. Тут спорить не буду.
— Это видно, — кивнула Катя и улыбнулась. — Он на тебя смотрит так, будто ты единственная на всём белом свете.
Марина зарделась и хотела что-то сказать, но заметила, что в поведении подруги что-то неуловимо изменилось. Катя осторожно положила чашку на стол и обе руки положила на живот. Замерла.
Вдруг у неё лицо резко изменилось. На лице проступила гримаса боли. Всё случилось так быстро, что Марина напряглась, а потом выпрямилась, готовая вскочить в любую секунду.
Катя побледнела, взгляд ушёл куда-то в сторону. Словно она прислушивалась к чему-то.
— Кать? — осторожно позвала Марина. — Что такое?
Катя нахмурилась и медленно качнула головой.
— Не знаю…
Слова прозвучали тихо, и ответила она не сразу, будто ей пришлось сначала вынырнуть откуда-то изнутри себя.
— Всё в порядке? — уже серьёзнее спросила Марина.
Катя подняла на неё глаза. Марина увидела в них нарастающую, непонятную тревогу.
— Не знаю, — повторила Катя уже отчётливее. — Нехорошо мне как-то.
Она медленно повела ладонью по животу, потом ниже, будто прислушиваясь.
— Что болит? — Марина начала подниматься.
— Да нет… не так… — Катя опять качнула головой. — Просто будто… не по себе. Очень.
Катя встала. Слишком резко. Её повело, она пошатнулась и ухватилась за край стола.
Марина в одно мгновение оказалась рядом.
— Сядь.
— Нет, — выдохнула Катя. — Мне надо позвонить.
— Кому?
— Узнать… где они.
Она сама толком не понимала, что именно собирается услышать в ответ и чем ей это поможет. Но сидеть на месте уже не могла. Эта тревога вдруг стала такой явной, такой физически ощутимой, будто кто-то изнутри медленно сжимал внутренности ледяной рукой.
Катя дошла до телефона, сняла трубку, набрала номер. Ждать пришлось недолго, но ей показалось, что прошла целая вечность.
Когда на другом конце наконец ответили, она сразу спросила про группу, которая уехала с Гагариным, Волыновым и Сергеем. Голос у неё был спокойным только первые секунды. Потом в него всё же вплелась паника.
Ей ответили с заминкой. Сухо сообщили, что товарищи Гагарин и Громов сейчас на задании, связь с ними по понятным причинам невозможна, но никаких внештатных сообщений не поступало. Всё в порядке.
Катя поблагодарила и очень медленно положила трубку на место.
Не успокоилась. Вот ни капли. Наоборот.