Феликс Гущян – Не оглядывайся назад (страница 5)

Простите за сентиментальность, но в тот момент я заплакал. Никогда раньше не знал слёз от радости. Я был самым счастливым человеком. В тот день я впервые почувствовал себя не просто человеком, а отцом. Настоящим отцом. И не только для неё, но и для всех остальных детей, за чью жизнь я взял ответственность. Они помогли мне стать тем, кем я давно хотел быть.

— Ох, как же приятно слышать такое! — Милена смотрела на него с неподдельным восхищением. — Поистине правы стоики: не столько материальные блага и роскошь приносят истинное счастье, сколько умение совершать добрые поступки. А вы с ней встречались?

— Да, я пригласил её к себе в день её совершеннолетия. Она удивительно умная девушка. Вот, взгляните на её фотографию.

Бен достал из портфеля фото и передал его Милене.

— Вау! Какая красавица! А какие умные глаза! Да и вообще, лицо такое благородное. Слушайте, ну впрямь как наши — армянские глаза, — рассмеялась она. — Боже, какая прелестная!

— Ага, я тоже так подумал, — улыбнулся Бен. — Но главное не внешность. А какие письма она пишет… Эти дети помогли мне увидеть жизнь с другой стороны. Именно тогда я понял, что человеческое счастье — не в вещах и не в статусе, а в том, чтобы быть по-настоящему нужным.

— Как это замечательно! А вот вы говорите, что раньше избегали таких поступков. Что же стало причиной такой перемены?

— Трудно сказать… Возможно, это было связано с моей семейной историей. Я долго ощущал себя неудачником в этом. В то же время думать, что я добродетелен лишь потому, что оставался преданным своей семье, было бы лицемерием. Я не могу позволить обманывать ни себя, ни других такой поверхностной добродетелью.

— Вы хотите сказать, что ваше сострадание было… подавлено?

— Да, пожалуй. Оно будто заглушалось в моём сознании. Думаю, это была реакция на боль моего прошлого. В каком‑то смысле это был мой подсознательный протест против того, что я не мог изменить. Странно, но иногда наши протесты больше направлены против нас самих, чем против внешнего мира.

Ответа не последовало. Разговор иссяк.

Бен натянул маску на глаза, откинул кресло назад и попытался уснуть. Но мысли о предстоящих встречах снова охватили его, несмотря на все усилия их отогнать. В полудрёме он увидел её… Сару, сидящую в кресле в прозрачной шёлковой вуали, которая спадала на её колени, на которых сидел их трёхлетний сын. Она смотрела на него укоризненным взглядом и повторяла монотонно: «Он твой, не забывай. Он твой, не забывай». А за её спиной вся их прежняя братия во главе с Вазгеном корчила ему рожицы. На лице сына сменялись две гримасы: то он истерически смеялся, то превращался в тяжело страдающего ребёнка. Бен агрессивно замахнулся, пытаясь прогнать их, но всё было безуспешно, пока не услышал рядом спокойный женский голос:

— Пристегнитесь, пожалуйста, мы в зоне затяжной турбулентности.

— Что? Где мы? — спросонья пробормотал он.

— В зоне затяжной турбулентности, — повторила стюардесса.

Бен машинально повторил эти слова про себя; они отозвались в нём странным эхом, будто предназначались лично ему. Затем открыл глаза и сразу же взглянул на соседку, чтобы убедиться, что она всё ещё рядом. К счастью, она была рядом.

— Вы в порядке? Выглядите растерянным, — по-женски заботливо посмотрела она ему в глаза, словно хотела помочь, но не знала как.

— Да, я в порядке, просто сон о давно прошедшем… Надеюсь, прошедшем, — пробормотал он, проведя рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки тревожных сновидений.

— Догадываюсь. Такое бывает. Не переживайте. Наверное, это связано с эмоциональным стрессом, должно быть дико волнительно — столько лет всё же не были на родине. Можно сказать, целую жизнь! Эти прошлые и предстоящие переживания хаотично трансформируются в причудливые образы, рожденные вашим прошлым.

— Да, да, так и есть… Вы, как всегда, правы. Вы все видите, всё чувствуете, — вполне искренне отозвался Бен, наблюдая, как её глаза мягко светятся в полумраке салона. — Мне с вами хорошо.

Она чуть заметно улыбнулась, но тут же опустила взгляд, словно не желая выдать свои эмоции.

— Ну что вы! Не льстите мне, прошу вас. Ничего я не знаю, просто предполагаю.

— У вас это получается. Это хороший дар. Мне бы так…

— Вы серьёзно? Вам действительно приснился странный сон, связанный с вашим прошлым?

— Да, более чем странный. До последней недели меня никогда не посещали подобные сны. А сейчас почему‑то зачастили. Я не суеверный человек и не придаю значения снам. Но, кажется, это все неспроста.

Она внимательно посмотрела на него, не перебивая. В её взгляде было понимание.

— Если не считаете нужным рассказать, что за это сон, который так напугал вас, можете не говорить.

Бен промолчал, но уголки его губ чуть дрогнули — в знак признательности за тактичность.

— На самом деле всё объяснимо. Вы возвращаетесь в мир, где ваши воспоминания как бы просыпаются, оживают. Кому‑то приходят добрые сны, а кому‑то тревожные, в зависимости от того, какие впечатления и эмоции больше всего запали в душу. Вот и всё. Даже если можно было бы прожить жизнь без сожаления и страданий — всё равно дурных снов не избежать. Впрочем, такая мудрость — жить без сожаления и страданий — вряд ли кому‑то дана.

— И даже вам не дана? Трудно поверить в это.

Она чуть наклонила голову.

— Вы опять! Это нечестно!

— Хорошо-хорошо, я не специально. Действительно, вы очень мудры и прозорливы, — подтрунивал Бен полушутя-полусерьёзно.

— Да перестаньте вы мне льстить. Просто у всех есть свои бзики и незаживающие болячки. Мы научились жить с ними. Не всегда дружно, но терпимо. Так уж устроен человек. Так что лучше не оглядываться назад и идти вперёд. Брать то, что должно быть вашим…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.