Феликс Гущян – Горемыка и другие сказки (страница 5)
— Батюшка, я не здешний, потерялся совсем… Не нахожу себе места, не знаю, как мне быть, куда деваться. Помогите мне, Христа ради! — обратился он к батюшке, сам не узнавая ни голоса своего, ни даже самого себя.
Батюшка кратко ответил на его приветствие и предложил войти в дом, словно дожидался его прихода. В доме было тепло и очень уютно. Повсюду стояли иконы и кресты, пахло мёдом и ладаном — да так, что не хотелось ни о чём больше говорить. Душа его потихонечку улеглась, и потянуло ко сну. Он тихо опустился на пол, прислоняясь к стенке, и уснул.
Проснулся он только под утро. Лежал на кушетке, накрытый одеялом. Рядом с кушеткой стоял небольшой столик, а на нём… хлеб, молоко, козий сыр, тёплый самовар и баночка с малиновым вареньем. Он не поверил глазам своим. Потёр глаза, ущипнул себя за щёку — нет, вроде всё это происходит с ним наяву.
Несмотря на то, что он был страшно голоден, притронуться к еде Горемыка не смог: рука не поднималась, не слушалась. Вдруг он заметил на краю стола большую красивую книгу. Это был
«Как это всё понимать, что всё это значит? Неужто он знает о моих поступках, деньгах… Может, всё уже выяснили и ищут меня? Что значит тот же самый завтрак, фотография Прохора?..»
Вошедший в дом батюшка застал Горемыку растерянным, с фотографией Прохора в опущенной руке, и мягко поздоровался:
— Это мой лучший друг, который умер недавно в полном одиночестве. Больно мне очень, что не оказался я рядом в последние минуты его жизни. Узнал о его смерти только после похорон. Вот недавно вернулся оттуда. Добрейшей души был человек, любящий людей! Не каждый способен отказаться от своего блага и удобства ради того, чтобы сделать кого-то по-настоящему счастливым. Ну расскажи, в чём провинился так сильно, коль оказался в таком незавидном положении? Говори правду, если хочешь моей помощи. Я не буду тебя судить — сам себе будешь судьёй. Сам должен осознавать свои ошибки и исправляться.
Молчит Горемыка, словно язык проглотил, не знает, что и как сказать.
— Нет, не знаю его… Откуда мне знать. Я ведь не из здешних мест. А вы… всех тут знаете? — настороженно спросил Горемыка.
— Конечно, всех! И меня все знают. А как же! Сорок лет на церковной службе. Знаю, можно сказать, каждого. Вот, когда побывал недавно на могиле моего друга в Надежном, то повидал там заодно многих моих друзей, живущих в тех местах… Душа моя словно ожила. Вот что я скажу тебе — нет ничего ценнее доброжелательных отношений с людьми. Ну, слушаю тебя.
— Я… я вот в поисках благополучной жизни покинул отчий дом несколько месяцев назад. Не захотел я больше жить бедной жизнью. Хотел быть богатым, иметь во всём достаток, чтобы все гордились мной.
— И что же тебе помешало или мешает осуществить свою мечту?
Недолго думая, Горемыка ответил:
— Наверное, мне не повезло с людьми, которых я встречал на своём пути.
— Вот как? Тогда расскажи, чем тебя обидели люди.
— Ну, например, в последний раз я встретил двух незнакомцев, которые прикинулись порядочными людьми, а оказались самыми обычными разбойниками — нагло ограбили меня до последней ниточки. Вот и остался я ни с чем. Но больше всего мне обидно, что Бог отвернулся от меня. Я с Ним был так счастлив и так уверен в себе… Почему так случилось — не пойму никак! Я три раза на дню благодарил Его за всё, что имел или получал от людей. Всегда всем говорил: да кто мы без Господа нашего — пустое место! Что во всех добрых делах есть Божий промысел. Не могу понять, в чём же я провинился перед Ним, что Он отвернулся от меня?
Исайя посмотрел на него неодобрительно, сказав:
— Для Бога важны твои поступки, деяния, а не слова благодарности Ему. Для Него не имеет никакого значения, какими словами ты выражаешь свою благодарность Ему или людям. Слова ведь могут быть льстивыми, лицемерными, неискренними. Поэтому вместо слов Он предпочитает видеть праведные и благородные поступки. Ты, я полагаю, оказался в таком положении исключительно из-за своих нечестных поступков. Того, кто тебе помогал и способствовал во всём, несмотря на скромные возможности, ты не оценил по достоинству, был жаден и недоброжелателен. Зато охотно за всё благодаришь Бога, поскольку ничем не будешь Ему обязан. Ты так выражаешь преданность Богу?
Перед глазами Горемыки пробежали картинки его встреч с людьми, которым он говорил неправду, давал заведомо ложные обещания, лгал только ради того, чтобы добиться их доброго расположения к себе, для получения какого-то блага, а в душе он действительно относился к ним равнодушно и безжалостно. Но надо было как-то оправдаться перед батюшкой:
— Да, было такое, это правда, батюшка. Но я никогда ни у кого ничего не крал и не отбирал силой. Мне люди сами предлагают своё добро. Я, как человек верующий, всем хочу только добра. Моя ли вина, что не смог исполнить всё, что задумал и пообещал себе и им?
— Неправда! — резко отрезал батюшка. — Вижу, лукавишь опять. Повторюсь: вера в Бога проявляется не словами, а заботой и любовью к людям. Жить без малейшего следования христианским заветам — разве означает быть верующим? Жадность, бессовестность, лицемерие, обман с целью наживы — всего лишь часть причин, приносящих людям большую беду. Вот что я скажу тебе: возвращайся к этим людям, которые помогли тебе. Попробуй исполнить свой долг — и тотчас же себя познаешь по-новому. А как сумеешь выполнить все свои обещания, проникнуться к ним искренним уважением, стать человеком слова, не приемлющим ложь и обман — значит, ты уже состоявшийся человек! Тогда будет тебе и богатство, и почёт, и уважение. И помни: богатый человек — не тот, кто имеет много денег, а тот, у которого душа добрая, любящая, заботливая.
— О нет… батюшка, не могу вернуться к тем, которых неприлично обманывал, не смогу рассказать им всё как было! Мне стыдно им в глаза глядеть.
— Это хорошо, что тебе стыдно. Значит, всё поправимо. Не избегай тех, кто поверил и доверился тебе, — они, будь уверен, поймут и простят тебя. Только так ты осознаешь свои недостатки, только так ты сможешь исправить себя и научиться жить по-христиански, а значит — по совести. Возвращайся туда, куда велит долг. Другого пути исправления нет! Ступай!
Часть четвёртая. Уроки добра
На прощание отец Исайя положил руку на плечо Горемыки и по-отцовски сказал:
— Будет тебе нелегко — знаю. Будет тяжело, но ты не отчаивайся: Господь всё видит. А если же будет очень худо — то я позабочусь о тебе. Вот тебе гостинцы — подаришь, когда будешь в гостях. И вот ещё… — он протянул ему тот самый лист бумаги с молитвой «Отче наш». — Читай и молись. О самом главном, что нужно знать тебе, здесь всё сказано. Завтра утром за тобой приедет Тимофей — он едет в сторону деревни Ясное, подвезёт тебя. Это всё же по пути к твоему отчему дому.
Тимофей оказался человеком высоким, с приятной внешностью. Говорил он мало — только спрашивал о самочувствии своего попутчика да пирогами угощал, что жена испекла ему в дорогу. Горемыка всё молчал: переживал, думал, как с честью и достоинством ему жить на этом свете. «Почему я не такой добрый, как эти люди, которые встречались мне на пути? Почему я раньше не сталкивался с такими людьми — может, и сам бы стал на них похожим?»
Перед глазами опять всплывали люди, которым он лгал, что едет помочь другу семьи, а на самом деле рассчитывал на их добро. «Та бедная старушка, которая поверила, отнеслась ко мне как к сыну, всё, что имела хорошего, — дала мне. А как я поступил? Пожалел поделиться едой. Или — если бы не доброе сердце грибника, разве я бы нашёл Прохора? А я ведь и не подумал угостить бедного всяким кушаньем, чем была набита сумка. А как я поступил с Прохором? Добрейший человек оставил мне много денег… и хотя я потерял украденные у него деньги, но благодаря ему встретил батюшку — и сейчас не чувствую себя отверженным. Откуда столько доброты в этих людях? Верно подметил грибник: есть люди добрые и просто обычные. Не хочу быть только обычным человеком. И как же эти добрые люди похожи друг на друга — всегда приветливые, добродушные, щедрые, готовые протянуть руку помощи! А что я? Или мои братья?..»
Думал и глядел он на своего попутчика, который раз за разом фыркал, как лошадь, подгоняя животное. «Вот чем он занимается, как он живёт, доволен ли этот человек своей жизнью? Давай-ка я спрошу его».
— Я-то? — весело отозвался Тимофей. — Да что я! Вот лес рубим с отцом на стройматериалы. Всегда есть спрос на наш товар. Мы с отцом пару лет назад соорудили небольшое производство. Забот — полный рот! Только и рады, что не зря трудимся — и нам хорошо, и людям польза одна! Недорого предлагаем наш товар — пусть строят люди себе на славу. Зато все в округе уважают нас, только хорошее про нас говорят. А это самое главное. Женушка у меня есть любимая, да трое детишек милых. Вот и всё — и нечего больше добавить. А сам-то кто будешь, чем занимаешься?