Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 59)
Охранники схватили Аделу и удерживали ее с равнодушными взглядами, а она дергалась, издавая звуки, не похожие на слова, пока мистер Шелби разносил охрану за нерасторопность. Мистер Гейтс неторопливо подошел к телеграфному автомату и оборвал бумагу с телеграммой, проклиная ассистентов мистера Бакстера, застывших как столбы. У меня из носа шла кровь.
– Кто-нибудь, приведите Уотта, – приказал мистер Гейтс.
– Не надо, – сказал мистер Шелби.
– Приведите, они должны знать. Сейчас же!
– Как это вышло? Что теперь делать? Что они сделают?
Думать, лежа на полу, у меня получалось не слишком хорошо. Я поднялся и попытался схватить пистолет мистера Гейтса – не самая худшая моя идея, но и далеко не самая лучшая, так что я довольно быстро снова вернулся на пол.
– Лежи смирно, Рэнсом. Думаешь, все кончилось? Это и был твой план? Старик правду говорил – он был последней твоей возможностью поговорить с человеком. Теперь… Сам черт не знает, что будет теперь.
Что было дальше, вы уже знаете.
Глава двадцать седьмая
Битва за Джаспер
Люди мистера Гейтса еще только выволакивали меня из кабинета покойного мистера Бакстера, как он уже начал наполняться встревоженными ассистентами, преисполненными амбиций и желания плести интриги, понурыми седыми управляющими, сгорбившимися под весом тайны, которую теперь они были вынуждены хранить, и непроницаемыми, великолепными офицерами Линии. Оба телеграфных автомата застучали, словно Локомотивы уже прознали о случившемся. Я лягался, пока меня тащили по коридору, – пинал ногами не Локомотивы, а охранников. Из-за приоткрытых дверей меня провожали накрашенные секретарши. Охрана зашвырнула меня в лифт, и железная громадина рухнула в шахту. Это чем-то напоминало виселицу. Меня вырвало.
Не буду описывать для потомков камеру под подвалом, в которой меня содержали, скажу только, что в Рэнсом-сити никогда не будет тюремных камер.
Перед тем как меня навестил мистер Гейтс, я провел там четыре дня.
– Где Адела? – спросил я раздраженно.
– Это не светский визит, профессор, – осадил меня мистер Гейтс.
– Где она?
– Вы сами не знаете, что натворили, Рэнсом. Вы и эта чертова баба. О чем вы думали?
– Я ничего не знал! – запротестовал я, при звуке этих слов тут же поняв, что они звучат не по-джентльменски, так что добавил: – Но я ни о чем не жалею.
– Нет? – усмехнулся мистер Гейтс. – Ну, еще пожалеете, профессор.
– Это похищение, мистер Гейтс. Отпустите меня. Отпустите!
– Что вы как маленький, Рэнсом. Подпишите-ка это.
Мистер Гейтс положил передо мной письмо в «Джаспер-сити Ивнинг-Пост», объявлявшее, что я поступил на работу к мистеру Бакстеру. Ни слова о его смерти.
– Подписывайте.
– Не буду.
– Подписывайте и готовьтесь беседовать с вашими почитателями – снаружи их целая толпа. Подписывайте, или мы примем другие меры, чтобы от них избавиться.
– Отведите меня к Аделе.
– Подпишите, и посмотрим.
Толпа у башни не расходилась пять дней после смерти мистера Бакстера. Это были последние горожане, кто в меня верил, – странная компания, как ни посмотри. С невозмутимостью и терпением одержимых жители перенесли и нудный, почти осенний дождь, и редкие грозовые раскаты. Здесь были и несгибаемые патриоты Джаспера, все еще уверенные в том, что я сделаю бомбу, которая раз и навсегда обеспечит городу свободу и превосходство. Были здесь и снедаемые всевозможными маниями параноики. Были и мои друзья – другие изобретатели. Я знаю, что там был изобретатель мыла мистер Ланг, с которым я переписывался, и другой мой друг по переписке, мистер Бэкмен, изобретатель новой модели страхования, как и заклинатель дождя мистер Энджел Лэнгхорн. Ланг был маленького роста, толстенький и круглолицый, а Бэкмен – высокий, худой и сутулый. Мистер Лэнгхорн же был обычного роста и сложения и вообще выглядел довольно непримечательно, не считая того, что он постоянно трясся и заикался, а его рыже-черные волосы стояли дыбом, словно от удара током. С ними была и Великолепная Амариллис, что меня очень тронуло, – одетая, как для выступления, она жаждала поговорить с репортерами. Как странно, должно быть, они все смотрелись вместе!
Мистер Гейтс призвал всех своих детективов, чтобы разогнать толпу, но она становилась только больше. Мистер Карсон написал о собравшихся в газете, весьма поглумившись над лысым мистером Лангом и беднягой мистером Энджелом Лэнгхорном, которому, как заметил мистер Карсон, «труднее посмотреть вам в глаза, чем мне (то есть мистеру Карсону) – посмотреть на солнце».
Толпа росла. Кто-то пришел требовать моего освобождения, кто-то хотел, чтобы я вышел к ним и объяснился, а некоторые просто желали посмотреть, что будет дальше. Новости о боях на всей Территории в ту неделю были довольно удручающими, и люди, должно быть, думали, что башня взорвется, словно огромный снаряд, и не хотели пропустить такое зрелище.
Башня была заперта. Линейные прибывали на автомобилях через огромные медные ворота или на летательных аппаратах, посадочная полоса для которых располагалась на крыше, но клерки и секретари были такими же узниками, как и я. Таков был приказ линейного мистера Уотта, надеявшегося сохранить в секрете смерть мистера Бакстера. Разумеется, это привлекло только больше внимания.
Не знаю, кто первым пустил слух, что мистер Бакстер умер, но мистер Карсон написал, что толпа будто бы в один голос охнула и подняла глаза на укутанную облаками башню, словно ожидая, что та рухнет. Даже те, кто ненавидел мистера Бакстера, не желали ему смерти – невозможно было представить Джаспер без этого человека. Кто-то сбежал, как крысы, а оставшиеся бросились штурмовать ворота. Сбежавшие спровоцировали массовый налет на банк Джаспера, принесший городу больше вреда, чем любая бомба, известная науке, а также магии. Штурмовавшие же добились только того, что охрана открыла по ним огонь. Великолепную Амариллис, бывшую, должно быть, вместе с ними, хотя мне и сложно это представить – в ее-то годы! – тоже ранили. Позднее ее отнесли в больницу, в числе тех, кто несчастную нес, был и мистер Ланг. Странные вещи происходят с людьми в решительные моменты.
Банк Джаспера запер двери и выставил охрану у сейфа и на украшенной фигурными фронтонами крыше, приготовившись защищаться от жителей, многие из которых были на грани бунта. Одна за другой останавливались шестеренки Треста мистера Бакстера. Корпорация «Северный свет» уволила всех работников. Закрылась половина боен – рабочие разошлись по домам, механизмы были остановлены, а скот остался в загонах умирать с голоду. Большинство детективов сбежали, а ближайшие сторонники мистера Бакстера в Сенате уехали из города или укрылись в особняках на утесах. «В эти трудные времена, – писала „Джаспер-сити Ивнинг-Пост“, – мы остались без лидера».
Что ж, политика, как и природа, не терпит пустоты. Алая Джен взяла власть в свои руки. За первые три дня после падения Банка Джаспера умерли четыре сенатора – последние сторонники мистера Бакстера. Двое умерли в своих постелях, одного застрелили, когда он призывал горожан к спокойствию, а четвертый погиб в пожаре в собственном особняке. На четвертый день Алая Джен появилась перед толпой перепуганных и озлобленных горожан на ступенях банка на Танаджер-сквер. На ней было красное платье и, по некоторым свидетельствам, шляпа с красным пером. Рядом с ней стояли улыбавшийся Джим Дарк и агент Реннер Гремучий Змей. Прислонившись длинным худым телом к одной из мраморных колонн банка, он с ухмылкой поигрывал ножом. Не знаю, сколько там было других агентов.
– Вы меня знаете, – сказала Алая Джен.
Я говорил с теми, кто там был. Они рассказали, что говорила женщина просто и понятно.
– Вы всегда меня знали. Этот город знал меня, когда вы еще не родились. Как бы вы ни притворялись, вам всегда было известно положение дел. Вы знаете, кто есть кто и кто всем управляет. Что ж, хватит притворяться. Городу пора занять какую-то определенную позицию – мы или они. Линейные уже почти здесь. Вы знаете, кто я и что я знаю, о чем говорю. Они потеряли Джунипер и не дадут обрести независимость Джасперу. Но они медлительны, так что не бойтесь. Мы о вас позаботимся.
– Они медлительны, – повторил Дарк. – У вас есть неделя, чтобы подготовиться. Отдадите им свой город, как трусы, как отдали Гибсон, или вы рисковые парни и можете за себя постоять?
– Все изменилось, – добавила Алая Джен. – Старый хрыч помер, и теперь все, что возьмете, будет вашим, если у вас хватит на это смелости.
– Сначала мы возьмем банк, – заявил Дарк. – Кто с нами?
Во время взятия банка Джаспера погибли двенадцать человек, но налет увенчался успехом. Толпа поделила между собой монеты и слитки – банкноты и акции уже ничего не стоили. В тот же день Дарк повел ту же толпу на штурм башни Бакстера, но у них ничего не вышло. Погибли еще пятнадцать человек. Не сомневаюсь, что для мистера Дарка все это было отличным развлечением.
Перед этим последние шестьдесят лет между Линией и Стволами на Территории существовало нечто вроде перемирия. Война кипела на Краю и на Севере, но на Территории было спокойно. Все изменилось несколько месяцев назад, когда пошли слухи о секретном оружии Лив и Кридмура и о моем Процессе – пожалуй, буду называть его бомбой. Между ними было мало общего, но думаю, уже началась путаница. В общем, Великим Силам было нужно и то и другое. Стремясь первой заполучить оружие, Линия нарушила перемирие и захватила Гибсон. Затем восстал Джунипер, где в первый раз применили оружие Лив и Кридмура, если не считать чудо в Уайт-Роке – лично я не считаю, так как Процесс и то, что нашли Кридмур и Лив, не одно и то же. В общем, именно в Джунипере был уничтожен Локомотив Ангелус.