Феликс Гилман – Расколотый Мир (страница 26)
— Ладно, ладно. Как скажешь...
— Леди и джентльмены! — произнес Кридмур. — Возьмитесь за веревку. Начнем сначала. Знаю, знаю, здесь жарко, мы все устали, здесь кругом змеи. Не отбивайтесь от группы и берегитесь ползучих гадов. Но в конце пути нас ожидает отдых! Нас ждет Дом Скорби. Вперед, леди и джентльмены. Шаг за шагом!
Они шагали по каменистому ущелью. Земля истрескалась, точно фарфоровое блюдце, разбитое в ярости женщиной. Они выходили из прохладной тени на солнце и снова ступали в тень, опять и опять. В жарком ущелье ветра не было, в воздухе вились мухи. Камни над головой обтесали горячие пыльные ветры. Красное солнце садилось, на горизонте показались крутые изгибы скал. К ридмур вышел вперед и крепче обмотал правую руку веревкой. Когда подопечные начинали разбредаться, он дергал за нее — резко, хотя и беззлобно. Но они упирались и ползли как черепахи. Командир — даже такого отряда полоумных больных, — конечно, из него никудышний. Опустились сумерки, но отряд его все плелся вперед.
Ущелье кишело пещерами, и в одной из них они разбили лагерь. В глубине ее лежали груды старых пожелтевших костей, но те, кто жил здесь — волки или медведи, а может, и кто поопаснее, — давно оставили эти места. На камнях красовались выцветшие синие рисунки: олени, медведи, люди, солнце, козы, змеи, мантикоры — свидетели того, что холмовики когда-то жили в этой пещере, но давно покинули ее.
У входа росли сучковатые деревья и кустарники — укрыться в них от линейных жалкому отряду Кридмура не удалось бы. Но линейные и не стали бы исследовать ущелье, заглядывать в пещеры, продираться сквозь заросли; знай они, где Кридмур, — просто заполнили бы все ущелье ядовитым газом или забросали шумовыми бомбами со смертоносным громом Локомотивов.
Кридмур обвязал веревку вокруг каменной иглы в глубине пещеры и оставил своих подопечных во тьме, а сам сел на плоский валун у входа, где посвежее. Расстегнул пояс, положил Мармиона на землю рядом. И позволил подопечным рыдать во тьме до тех пор, пока всхлипы не стали слишком громкими. Когда один паренек начал приставать к женщинам, Кридмур ударил кулаком по камню и закричал. Он кричал, пока все не разрыдались в голос, но в итоге это их утихомирило, и вскоре они уснули.
Сам Кридмур уснуть не мог. Не позволял голос Мармиона. Он смотрел на звезды и слушал этот скрипучий, дрожащий голос. Стволы в Ложе говорили о войне, и отголоски их беседы доносились до Кридмура — неразборчивые фрагменты, бессмысленный шепот о смерти, поражении, мести, славе. По всему континенту грохот Стволов возвещал об этом. Нескончаемая пальба была шифром, их отвратительным гимном. Когда-то, много лет назад, она Кридмура вдохновляла.
— Который?
— Бедняга Хаднэлл...
— Ну, что поделаешь. Кто же его заменит?
— У вас всегда кто-нибудь найдется, не так ли?
Кридмур достал из рюкзака тоненькую книгу и раскрыл потертые страницы романа там, где проложил закладку. Прекрасная рыжеволосая крестьянка с туманных лугов старых земель встречала своего возлюбленного, вернувшегося с войны, — раненного, но все такого же красавца.
Кридмуру чем-то нравились любовные романы.
Он читал книгу при слабом свете звезд. Ночное зрение было одним из даров, которыми награждали Стволы.
— Кто?
— Ночка сегодня не задалась...
— Ясно. Значит, есть и хорошие новости, и плохие. Мир полон хорошего и плохого. И это чудесно, не так ли?
Вильям сел рядом с Кридмуром, как верный пес. Тот решил не обращать на него внимания, пока хватит терпения.
— Мистер Кридмур?
— Ложись спать, Вильям.
— Куда мы идем, мистер Кридмур?
— В Дом Скорби. Какое романтичное название! Кажется, оно взято из песни. Но я, так и быть, петь не стану. В Кукольный Домик, Вильям. В дом, где исцеляют. И однажды, возможно, смогут исцелить и тебя.
— Но почему нас ведете туда вы, мистер Кридмур?
— Потому что я — добрый пастырь, Вильям. Я не выношу несправедливости и страданий.
— Вы напуганы. Вас преследуют?
— Вполне возможно, Вильям.
— С вами кто-то говорит?
— Все мы слышим голос совести, Вильям.
Он вел их на запад через холмы. На пятый день пути они вышли на проторенную дорожку, которая извивалась и вела вниз, в каньон из красного камня. Каньон был глубоким, как океан, и просторным, как самая широкая улица Моргана. Когда-то здесь пролегало русло давно иссохшей реки. На грубых, зазубренных каменных стенах красовались рисунки и резьба холмовиков. Осмотреть их как следует Кридмур не успел, потому что его Хозяин сказал:
К вечеру они свернули за гору — и перед ними распахнулся уютный каньон с упрятанным в нем Домом Скорби, причудливым и огромным светло-голубым строением.
Вход в каньон оказался перегорожен высоким проволочным забором, сразу за которым и находился госпиталь. Внутри сторожки, она была чуть левее середины забора, поблескивал медный колокол тревоги. На заборе расселось шесть ленивых ворон.
У забора разгуливала небольшая группа людей. Среди них Кридмур заметил людей в белой форме с ружьями в руках. Вероятно, охрана госпиталя. И конечно же никаких следов таинственного Духа. Кое-кто из гулявших, похоже, прибыл в госпиталь недавно — здоровенный детина с лицом простака и чертовски привлекательная, умная на вид женщина в белом платье и с волосами, собранными в узел. С собой у них было множество чемоданов.
На секунду Кридмур решил, что эта парочка — его союзники; в таком случае, ему совершенно не нравилось, что его заставили мчаться через полмира на подмогу какой-то сволочи. Но, приблизившись к воротам, он заглянул женщине в глаза и сразу понял, что она ни при чем, ее невинность казалась почти трогательной.
Он улыбнулся ей. Стражи быстро окинули его взглядом и подняли ружья.
14. СТРАЖ У ВОРОТ
— Не волнуйтесь, господа, не волнуйтесь!
Кридмур широко развел руки, его пыльное пальто распахнулось. Вытянув пальцы, пошевелил ими на манер фокусника, разве что не стал вытаскивать кролика из-под полы; он ничего оттуда не вытащил — руки его были пусты. И на поясе не было ничего, кроме маленького откидного ножа на серебряном зажиме.
— Меня зовут Джон Кокль! Выслушайте меня.
Стражи у ворот немного расслабились, но их ружья все так же грубо целились в Кридмура.
Их было четверо. Во всем белом: белые рубашки, белые широкие брюки, на поясах — белые ремни. Аккуратно зачесанные волосы, чистые зубы. У каждого — какое-нибудь увечье: горб, выбитый глаз, оторванное ухо, культя вместо ноги. Лица их блестели от пота — Кридмур представил, как ребятки весь день изнемогают от зноя, сходя с ума от скуки в душной сторожке, и дружелюбно им улыбнулся.
Затем он подмигнул блондинке в белом платье с тяжелыми чемоданами в руках. Конечно, Кридмуру нравились девушки помоложе, румяные, пухлощекие, но в таком странном месте ему не мешало бы завести друзей. Девушка скептически приподняла бровь.
Стражи спросили:
— Кто ты такой?
И еще:
— Почему с тобой эти люди?
И еще:
— Мы не ждем никакого Джона Кокая.
И еще:
— Что тебе нужно?
Он снова обернулся к ним и еще шире распростер руки:
— Я понимаю вашу осторожность, господа. Более того, она похвальна. Неосторожный человек в наши дни имеет все шансы быстро расстаться с жизнью. Такая судьба, например, постигла и бедолагу, который вел сюда этих людей через дикие земли в надежде дать им исцеление. Он осматривался кругом, остерегаясь бандитов, холмовиков и кровожадных агентов, но не посмотрел себе под ноги, и змея укусила его за лодыжку. Когда я нашел его, он сидел, прислонившись спиной к красному камню, и был уже в предсмертном бреду.
Услыхав это, стражи долго плевались, ругались в небеса и в сердцах пинали камни под ногами, поднимая пыль.
— Кто-то из наших?! Вот же дьявол!! Кто?!
— Мистер Элгин! Я нагнулся к нему, чтобы выслушать его последние слова, он схватил меня за руку и назвал свое имя. Бедняга.
Как распухла его лодыжка, как почернела, какой запах шел от нее! А повсюду вились мухи, и стервятники кружили над его головой.
Он экспрессивно взмахнул руками, изображая кружащих стервятников, и стражи побледнели.