Феликс Гараев – Убегаю на край света (страница 17)
– Сколько по времени?
– Три часа, дарагой! Туда и обратно. Деньги потом. Садитесь.
Рома неуверенно посмотрел на меня и прыгнул на заднее сиденье «шестерки». По его лицу я прочитал – ему вовсе не понравилась эта затея. Автомобиль помчался по центральному району города в непонятном для нас направлении. Совсем недолго мы постояли в пробках на широком проспекте. А потом свернули влево, и машина рванул вверх по склону, миновав указатель: «Гора Ахун».
– Там сверху отличный вид. И самое главное, наверху находится сматровая башня, построенная по приказу Сталина.
Мы переглянулись. Надеюсь, что пятьсот рублей будут потрачены не зря. Началась дорога серпантин и меня немного замутило. Я открыл окно и стал глубоко дышать. Рома сделал тоже самое с противоположной стороны машины.
– Ребята, видите эти скалы?
Мы посмотрели в указанном направлении. На противоположной горе, местами покрытой густой зеленью колхидского леса, выделялся открытый скальный участок. С виду ничего примечательного.
– И что там? – сдерживая тошнотворный позыв спросил я, сожалея о том, что согласился на эту безумную авантюру.
– Это арлиные скалы. Много тысяч лет назад, к этим арлиным скалам был прибит гвоздем Праметей. Тот самый, кто украл у богов огонь.
– Мне казалось, эти события проходили в Греции…
– Обижаешь, дарагой. Все события проходили именно здесь на Кавказе.
Серпантин закончился, машина выехала на ровную площадку и впереди, утопая в зелени, показалась высокая башня из белого известняка. Окружающий пейзаж не впечатлял. Что ж, посмотрим, что дальше.
– Вон башня, можете подняться на нее. С нее вы можете увидеть кавказский хребет и гору Фишт. Я буду ждать вас через час.
Слегка покачиваясь от голода, мы подошли к башне. Сложенная из известняка в романском стиле, она напоминала крепость. Внешнюю часть увивала цветущая глициния. Нас инстинктивно потянуло в ресторан, что примыкал к башне, потому что от него веяло запахом жаренного мяса. Цены едва не отправили нас в нокаут. Испытав легкий шок, мы все же заказали по котлете с тушеной капустой. Перекусив, мы поднялись на башню. Вид сверху открывался на бесконечную гряду горного ландшафта, покрытый покрывалом изумрудного леса. И тут к нам пришло осознание, что на этом наша экскурсия закончилась. И за нее следовало заплатить пятьсот рублей?
– Слушай, – обращаюсь к Роме, – думаю, нам стоит покинуть вершину горы, минуя дотошного и жадного «водилу».
– Думаешь, здесь имеется другой спуск? – спросил он упавшим голосом.
– Давай, поищем. Не хочу платить ему деньги.
– Я и подавно не собирался сюда ехать, – обиженно произнес Роман.
Искали альтернативный спуск мы недолго. Вообще, я заметил, как только принимаешь решение, выход всегда находится сам собой. На противоположной стороне сталинской башни через зону колхидского леса к низу тянулась узкая тропинка. Мы стали спускаться по ней, слегка воодушевленные тем, что сэкономили деньги.
– Интересно, куда она ведет? – спросил Рома и запнулся о торчащий из земли камень.
– Уже неважно. В любом случае куда-то выведет…
***
Во время спуска нашему взору открывались горные ручьи, стремительно бежавшие по скалам вниз. Мы проходили отвесные скалы и пробирались через густые заросли реликтового леса. Спуск занял пару часов и скажу честно, что мы на всякий случай оглядывались по сторонам, опасаясь засады, которую вполне мог устроить таксист. К счастью никто нам не попался, кроме продавца вина, с явными чертами кавказской внешности. Не то грузин, не то абхаз, не то армянин. Моложавый и крепкий, он растерянно пытался разобраться в мобильном телефоне. Рядом с ним стояла наспех собранная из досок столешница, на которой стояли пару бутылок красного вина.
– Что это за место? – спросил я.
– Агурское ущелье. Ребята памогите с телефоном разобраться. Ничего в этом не понимаю.
Рома взял телефон, провел несколько комбинаций и вернул владельцу. По горским традициям, в знак благодарности кавказец угостил нас по стаканчику красного домашнего вина, сумев убедить, что купить лучше у него, потому что нам отдаст дешевле.
Довольные приключением и в легком алкогольном опьянении мы вышли на автобусную станцию и, дождавшись автобуса, вернулись в центр Сочи.
***
Вечерело. Искать работу вечером не имело смысла. Мы взяли бутылку вина и поднялись на зеленый холм, располагавшийся за частным сектором. Место удобное, неприметное и уединенное. Мы разлили вино и с удовольствием его пригубили. И тут Роман начал говорить… Он все говорил, говорил и говорил. Пытаясь разговором компенсировать свое депрессивное состояние.
– Когда я служил в Чечне, со мной произошел неприятный случай. Это случилось за несколько месяцев до демобилизации. Из-за меня чуть не застрелился рядовой. Я его так достал! Не знаю, что нашло на нас. Наверное, ощущение старшинства и чувство безнаказанности. Будучи «дедами» мы слишком увлеклись данной нам властью. Казалось, мы умнее, опытнее и лучше. Достаешь одного, второго, третьего… Потом постоянно придираешься лишь к одному, точно видишь в нем козла отпущения. И не замечаешь, точнее не понимаешь, какую боль причиняешь ему моральным угнетением. А человек внутри доходит до предела. Короче, он взял автомат, закрылся в кладовой и кричит, что выстрелит себе в голову. Все обошлось, к счастью. Я извинился и он, немного погодя успокоился. Меня едва не разжаловали.
Я выпил вино до дна и подытожил:
– В жизни случается всякое.
– А у тебя есть скелеты в шкафу?
Я замолчал. Скелет хранился в шкафу моей души и не один. И было бы неправильно сейчас не приоткрыть завесу маленькой тайны. Все же, Рома поделился со мной наболевшим.
– Года два назад, я случайно встретил маму на улице. Она собиралась в магазин. Я решил составить ей компанию, хотя отношения у нас были очень натянутые, холодные и недружные. Мы жили по принципу – каждый сам за себя. Мы вошли в магазин, навстречу вышли молодые ребята человек пять. Мы разминулись с ними. И вроде все хорошо, но мама вдруг назвала одного из них – козлом. Я поинтересовался, что случилось, она лишь отмахнулась. Мне показалось, что самый высокий среди них, который вел себя более развязано, толкнул ее плечом. Во мне взыграл агрессор. Я стремительно зашагал за ними и окликнул ребят на улице. Признаюсь, мне было страшно. Самый высокий оказался старше всех. Остальные ребята были значительно моложе. Уже позже я понял, этот высокий паренек недавно освободился. Он был для ребятишек, неким авторитетом. Они просто увязались за ним. Но в момент инцидента сработал инстинкт. Я спросил его, почему он, толкнув маму и не извинился. Он слегка опешил, поскольку был нетрезв и извинился. И в этом извинении мне почему-то показалось, что он просто надсмехается надо мной. Гнев затмил разум, и я ударил его. Он упал. Потом я ударил его еще и еще. Парень остался лежать на асфальте, а мама упрекнула меня, что я сорвался. Отец тогда сказал мне: «все беды мужчин из-за того, что женщины неправильно понимают наши поступки. Есть такие женщины, которые притягивают к себе неприятные ситуации. Держись от таких подальше!». Он говорил про маму – свою бывшую супругу. Я часто вспоминаю глаза того парня, они были полны страдания и отчаяния. Ему требовалась моральная помощь…
– Ты что убил его?
– Нет, конечно! Но мне следовало поступить иначе…
Мы осушили вино до дна…
– У нас в области был случай, – продолжил Рома, – не знаю, возможно, ты слышал о нем. Два армейских друга сбежали с военной части и укрылись в лесах. Будучи в армии они прошли подготовку по ликвидации террористов. Не знаю, что нашло на них, но они стали убивать мирных жителей. Правительство должно нести ответственность за моральное состояние молодых ребят. Ведь вначале оно готовит убийц, а затем ничего не предпринимает, чтобы реабилитировать их.
– Ты прав. Нам всем нужна реабилитация…
– Ты служил в армии?
– Не служил.
– Почему?
– Врачи сказали, что мне противопоказанно брать в руки оружие.
Рома недоверчиво посмотрел на меня. Я разразился смехом, сказав, что пошутил.
– А если серьезно, меня не взяли из-за плохого зрения. Я ничуть не сожалею, что не служил. Армия абсолютно не моя стезя. Слушай, ты лучше скажи, как у тебя получается легко находить общий язык с людьми, в том числе и с людьми разной национальности.
– Это внутреннее состояние. К тому же, во время службы приходилось общаться с дагестанцами и чеченцами. Вот так и научился находить общий язык. А ты?
– Я казанский. Казань – город многонациональный. Мечеть соседствует с православной церковью, иудейская синагога – с лютеранской кирхой. У нас никогда не было розни на национальной или религиозной почве. Что русские, что татары, те же армяне, все живем бок обок друг с другом…
Допив вина, мы спустились к набережной. Здесь начиналась вечерняя жизнь, играла музыка, прогуливались люди. Вечер закончился неожиданно. Уже под конец прогулки мы развернулись в сторону дома и стали свидетелями потасовки между группой молодых ребят. Чтобы избежать столкновения, мы свернули вправо, и по ступеням поднялись к концертному залу «Фестивальный». Сверху открывался вид на манящее в неведомые дали Черное море…
Рома неожиданно сказал:
– Давай съездим завтра в Абхазию, раз уж мы здесь оказались.
Я подхватил идею моментально.