Феликс Гараев – Почетный гражданин Земли обетованной (страница 9)
Алик попросил съездить с ним в Будву по делам. И мы поехали. Пока ехали в автобусе я получил сообщение от Лилии, и ощутил, ускользающую почву испод ног. Смуглянку выселяли из квартиры. Она в слезах и в отчаянии. Она в растерянности… Но ей повезло. Выручила подруга, пригласив погостить какое-то время в Измайлово. В этот момент, меня посетили мысли немедленно сорваться к ней и быть рядом. Но я остудил свой эмоциональный пыл холодным разумом. Бог не по силам испытаний не дает. Моя миссия в Европе еще не окончена. Лилия сильная, она справиться. В Москве она не новичок. Трудности – временные. Я же чувствую, что скоро, уже совсем скоро развяжу узелок судьбы, приведший меня сюда в Черногорию, аж с Ближнего востока…
***
Мы снова в Будве…
Пока Алик решал свои житейские задачки, я познакомился с русскими ребятами, перебравшимися на Балканский полуостров с Дальнего Востока. Они открыли офис по предоставлению туристических услуг. Меня интересовал один единственный вопрос: «почему они переехали именно сюда?»
Мне ответил кучерявый паренек лет тридцати с интеллигентным лицом классического офисного работника.
– Мы рассматривали разные страны и когда стали выяснять, оказалось, что в Черногории проще всего оформить документы на проживание. Плюс: удобное географическое расположение и благоприятный климат. Но здесь важно понять одну вещь: само место обязательно должно быть по душе. Оно должно чем-то зацепить. И скажу откровенно, мы не сразу это ощутили и в день приезда, как следует «нажрались»…
Я неосознанно вспомнил свой день приезда и ощутил во рту вкус сливовицы.
Кучерявый продолжил:
– В эмиграции сначала пьешь, потом трудишься. Или пьешь всегда и постоянно себя ищешь. В начале нужно влюбиться в страну, потом полюбить. Повторюсь, за три года жизни здесь мы поняли, что жить надо не там, где выгодно, а там, где по душе!
– Да, все верно! – поддержал товарища толстый парень в очках. – Жить здесь ради получения вида на жительства с мнимой перспективой в будущем перемещаться по Европе без виз – абсурдно! Это все равно, что жить с женщиной не ради любви, а ради квартиры…
Я понял, я все понял…
Одна из причин оказаться здесь заключалась в страхе. Мной двигал жалкий страх остаться жить в России. Я искал спасение в безнадежном побеге на Запад, будучи убежденным, что мне никогда ничего не достичь в своей стране. Глубокое предубеждение, комплекс неполноценности и предвзятое отношение к Отчизне – мои главные спутники последние десять лет жизни. Многие из нас, рожденных в «восьмидесятые», относились к потерянному поколению. Мы застали закат советской эпохи в «перестроечное время», взлет и падение смутных «девяностых» и неопределенные «нулевые». Мы двигались на Запад в надежде обрести «рай на земле». Мне всегда казалось, что там, далеко-далеко есть станы, в которых люди живут без хлопот и забот, где месту нет корысти и злости, а государство обязательно проявляет заботу о каждом гражданине. Я боялся быть собой, потому и бежал… Бежал на край света в поисках маленького счастья, не понимая одного: если счастье не стучится к вам в гости, постучитесь к нему сами! Если судьба забросила вас в ад, высадите в нем цветущий эдемский сад… Кто я? Жертва обстоятельств или кузнец своей судьбы!? И как теперь быть: переехать сюда с Лилией или вернуться в Табу за Софией? Или же плюнуть на все и отправиться в путешествие по Европе?
***
Вернувшись в дом, к нам выбежал Слободан, к которому я успел привязаться. Он обнюхал нас, несколько раз гавкнул, дав понять, что соскучился, и вприпрыжку устремился к шезлонгу, заняв почетное место под ним…
«Берег мертвых кораблей»
Мне снился страшный сон… семейный скандал перерастал в драку. Дрались родители между собой. Никто не желал уступать друг другу ради сохранения семейного блага, ни мать, ни отец… Господи, когда же все это закончиться? Прохлада в комнате, неудобная раскладушка, цементная пыль в ноздрях – все это мешало спокойно отойти ко сну. Я долго не мог уснуть. Ветер завывал и сильным порывом обрушивался на крышу, тормоша ее. Дождь лил не переставая.
И в этот момент мне пришло осознание…
***
На улице было еще темно и неуютно дождливо, но оставаться под крышей чужого дома было мрачновато. Я быстро принял душ, выпил кофе натощак и с рюкзаком наперевес вышел из дома. Будучи на Балканах, я должен побывать в Дубровнике…
Я отбросил идею добраться до приграничного с Хорватией городка Герцег-Нови автостопом. Расстояние приличное и рассчитывать просто наудачу не имело смысла. К тому же, принцип автостопа заключался в том, чтобы использовать его не ради экономии денег, а с целью получения удовольствия от самого процесса, как бы играючи, не злясь на тех, кто проезжает мимо. А если использовать автостоп только с целью экономии денег, хотя в кармане они есть, то в этот момент тобой начинает преобладать сознание нищего человека. Это есть потенциал избыточной важности, который обязательно повлечет за собой череду неприятных последствий…
Я простоял на остановке минут пятьдесят и уже стал злиться на себя, что не пустился в стремнину приключений автостопа, как неожиданно появился автобус с табличкой на лобовом стекле «Дубровник».
М-да… вот это удача!
***
Дубровник – это славянская республика в итальянских декорациях. Город-цитадель был важным торговым центром на Балканском полуострове, соперничающий с Венецией на Адриатическом море при покровительстве могущественной Турции. В окружении живописных фьордов, Дубровник делился на старый и новый город. Заточенный в массивные неприступные каменные стены средневековый центр напоминал древние кварталы Иерусалима. На вымощенной известняком пешеходной улице Страдун располагались отели, бакалейные лавки и рестораны. Здесь было солнечно, тепло и уютно. Черногорские городки по сравнению с Дубровником теперь казались мне мрачноватыми, безнадежными и одинокими. Прогулка по старинным и запутанным кварталам древнего города вернули меня в состояние работы гида…
Я не предполагал, но именно в Дубровнике судьба уготовит мне маленький сюрприз…
***
Прогуливаясь рядом с морским портом, где на причале терпеливо покоились круизные суда, меня одолели знакомые чувства моряка. Чувства, обусловленные длительным томлением в плену металлического брюха, рассекающего волны морей и океанов, и тот неожиданный восторг первооткрывателя, когда ступаешь на новую землю. Навстречу попались две девушки: одна – метр семьдесят пять, вторая – метр шестьдесят два. По независимой походке, озабоченным лицам славянской внешности, слегка надменным взглядам, вызванным длительным одиночеством и неустроенной личною жизнью, я понял сразу – они мои соотечественницы. И я не только это понял, я их обеих узнал. Бывшие коллеги по ресторанному делу на легендарном турбоходе «Максим Горький». Две Наташи из Санкт-Петербурга, в котором и я проживал однажды… Они ступали маршем по земле Дубровника, синхронно, шаг в шаг. Какова вероятность встретил двух знакомых Наташ в Хорватии? Не удостоив меня взглядом, они прошли мимо, стараясь демонстративно изящно вилять бедрами. Я замер на мгновение и растерянно только и успел крикнуть им вслед: «Девчонки, привет!» Они обернулись, окатив меня ледяным взглядом и снова отвернулись. Наталья что повыше ответила в пустоту: «Здрасьте!» Я так и остался стоять с раскрытым ртом, посмев усомниться, а может мне просто показалось, и я ошибся…
На причале красовался один единственный круизный турбоход с символичным названием «Дельфин». Я остановился у ограждения и стал ждать, надеясь увидеть еще кого-то из знакомых. И дождался. Ей-Богу дождался! Из главного люка турбохода вышел высокий жгучий брюнет Саша, сын старшей официантки Тамары. Его лицо отливало классическим южным загаром, которым природа одарила коренных одесситов, кем Саша и являлся. Избалованный загорелый красавец в бытность своей юности до умопомрачения употреблял вредоносные вещества. И спасение он нашел – в море! Будучи на «Максиме Горьком», он работал барменом, думаю и на «Дельфине» он вряд ли изменил свой профессии. Я окликнул его по имени. Он узнал меня сразу, не скрыв удивления.
– Ты как здесь?
– Видимо так же, как и ты! – многозначительно ответил я. – Все ходишь в море?
Он ответил с гордостью:
– Я одессит! Море – моя судьба. А ты здесь, по каким делам?
– Живу в Черногории. – Соврал я, испытав чувство негодования и зависти, что он приделе, а я – нет. – В Дубровник приехал на экскурсию. А где «Максим Горький»?
– Его распилили и утилизировали. Он вышел из эксплуатации. Теперь мы работаем на «Дельфине».
Если вы посвящаете морю какую-то часть своей жизни, оно навсегда останется с вами. Оно будет преследовать вас во сне, и наяву… Если хотя бы однажды вы были моряком, вы точно знаете, как потом непросто устроить жизнь на суше, ибо море становиться частью вас. Оно поглощает вашу душу, но платит незабываемыми впечатлениями. Когда судно идет ко дну, моряки посылают сигнал бедствия: «Спасите наши души». Спастись от моря невозможно. Море с вами навсегда! Я точно знал, о чем рассуждал, потому что сам однажды был моряком на легендарном «ветеране круизных судов» «Максиме Горьком»…