Феликс Гараев – Почетный гражданин Земли обетованной (страница 10)
***
Дубровник был залит солнцем. Не единого намека на дождливую погоду. Я ощутил подъем тестостерона в крови, и меня подсознательно потянуло к любовным приключениям. Дубровник облюбовали туристы со всего мира – тут и там слышалась речь на английском, немецком и итальянском языках. Встречались туристы и с России. Жители города показались мне приветливыми, охотно переходящие на английский в отличие от черногорцев. Черногорцы своенравные и высокомерные, не всегда приветливые. Народ пришлый, некоренной, как бы временный. Да, и сама «Страна черных гор» очень специфичная и весьма противоречивая. И сербский язык с черногорским диалектом, был абсолютно мне чужд. Балканы – «политическая пороховая бочка», неизвестно когда рванет!
Возвращаясь в Сутаморе автобусом, я обратил внимание на компанию молодых ребят: четыре парня и привлекательная девушка. Они сидели на заднем ряду и весело общались между собой. Американцы… Их расслабленная самоуверенность, чего порой не хватало нам выходцам с России, вечно ищущих себя по всему миру с печальными лицами, сразу бросилась в глаза. Не верьте если вам говорят, что на Западе нет красивых женщин. Одну я видел, она сидела напротив, и мы жадно поедали друг друга глазами. Пожалуй, это был единственный счастливый момент во всей моей черногорской авантюре. Первая взаимная симпатия за пятнадцать плаксивых дней на Балканах. Однако тайну американских девичьих глаз, я разгадать не смог. Ребята вышли в маленьком хорватском городке и напоследок американка бросила на меня взгляд прекрасных женских глаз…
***
Я ощутил адскую усталость от поисков непонятно чего. Я устал бежать из России. Устал убеждать себя, что хорошо везде, кроме, как дома. Меня потянуло в родной город. Пятнадцать дождливых ветреных дней поставили меня на место, заставив пересмотреть критическое отношение к Отчизне. Пора возвращаться домой и к прежней работе выездного туризма… И, как только я отпустил ситуацию, я испытал гигантское облегчение в душе, как будто небо свалилось с плеч атланта, и он свободно расправил крылья…
Изгнание
За все, как известно нужно платить. В доме нависла атмосфера иждивенческого напряжения. Но никто ничего не говорил. Все молчали. Молчал Алик, молчала и Хельга Ивановна. Обстановка в доме стала какой-то раздражительной. Я стал ощущать себя лишним и ненужным. Но сказать об этом напрямую мне никто не решался. Большую часть времени Алик посвящал общению со своим другом Живко…
Живко серб по национальности и музыкант – по профессии. Он родился и вырос в Косово, стал известным музыкантом, строил планы на будущее. Однажды пришли албанцы, избили его семью, дом сожгли. Чудом избежав смерти, вместе с другими беженцами они бежали в Сербию, потом – спустится в Черногорию. Живко был молод, но выглядел постаревшим. Седые волосы и печальный взгляд, бледной тенью отражали печать жуткой национальной трагедии…
Я ходил из комнаты в комнату, не зная, чем себя занять. Хельга Ивановна вела пьяный разговор о жизни с рабочим, который вместе с друзьями занимался благоустройством внутренних комнат дома. Я тоже выпил… и в моей голове вдруг промелькнула странная мысль: «как хорошо я устроился в чужом доме». На мгновение меня пленили чувства горделивости.
Поверьте, если чему-то суждено произойти, это обязательно произойдет без вашего согласия. Невозможно все предвидеть. Судьба сама подтолкнет, ну или вышвырнет вас за борт корабля жизни…
***
Я проснулся в чужом доме, умылся водой, за которую платила Хельга Ивановна, оделся и вышел на террасу с кружкой чая в руке. Я чувствовал себя так, будто я собственник дома. И признаюсь, мне это нравилось. Солнце светило ярко, вынуждая жмуриться. Я слышал голос хозяйки дома, она ставила работникам последние задачи – ремонт в доме завершался. Алика дома не было. Рано поутру он повез Слободана к ветеринару – несчастного пса покусала змея. Он был на грани жизни и смерти… Я остался в его доме, но как оказалось… в – ее доме.
Стоя с кружкой чая в руках, я стал размышлять, чем бы заняться сегодня. Мысли о путешествии по Европе показались мне за гранью реальности. К чему выходить из зоны комфорта? Еще успею! Можно позавтракать гамбургерами в Баре или дождаться возвращения Алика и пообедать здесь. А после отправиться с ним на прогулку в Будву и обсудить по дороге поездку в Боснию и Герцеговину. И тут за спиной я услышал голос Хельги Ивановны.
– Можно попросить тебя сходить за сигаретами?
– Простите, что? – удивился я.
– Купить сигарет для ребят?
– Нет, – спокойно ответил я. – Специально за сигаретами не пойду, если только по пути…
Я все же решил отправиться в Бар и, как ни в чем не бывало, поднялся наверх, чтобы собрать рюкзак. А когда спустился, уже на выходе ко мне подошла хозяйка дома. Она была серьезна, как никогда. Холодным и жестким тоном она прошипела:
– Помнишь, ты сказал, что остановишься у нас на два дня? Ты здесь уже третью неделю. Собирай вещи и проваливай.
Я почувствовал в душе адское пламя огня, ладони увлажнились, в кровь заметно поступил адреналин. Я испытал удушающую панику от мысли, где мне придется ночевать. Но взяв себя в руки, и подавив нарастающее чувство волнения, я молча собрал вещи и, не прощаясь, вышел во двор…
Обычно во дворе всегда встречал Слободан. Преисполненный чувством собачьего долга он провожал каждого кто выходил из дома до калитки. Сегодня все было иначе. Его излюбленное законное место под шезлонгом пустовало. На самом шезлонге чинно развалился соседский жирный кот, даже не думая поднимать голову. Во дворе царила атмосфера тревожного одиночества. Напоследок я окинул двор прощальным взглядом и еще раз подумал о Слободане. Судьба пса интересовала меня гораздо больше, чем моя собственная…
***
Возможно, я покажусь грубым, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Эмоции Хельги Ивановны мне были понятны… депрессивная, одинокая и несчастная женщина, которая проявляла избыточную материнскую привязанность к единственному сыну. Не дав второго морального рождения сыну, ему будет непросто устроить личную жизнь. Хотя, мое какое дело. Произошедшее всегда к лучшему. Всевышний через нее помог обрести мне свой собственный путь. Он дал понять, что мне нет места не только в ее доме, но и вообще в Черногории. Настало время действий. Я был налегке и с деньгами! В моем паспорте красовалась шенгенская виза, благодаря которой я свободно мог посмотреть центральную Европу, как и мечтал!
Интересно получается… я приехал к Алику в день после его освобождения. В этот же день вышел из строя смеситель, хотя с его слов, до моего приезда он работал исправно. Потом неожиданно начался ремонт внутреннего убранства дома. И как только он закончился, меня изгнали. Что это? Совпадение или я приношу перемены?
***
Я спустился к остановке и автобусом отправился в Бар. Во-первых, мне нужно было определиться с ночлегом и во-вторых, узнать расписание парома в Италию. Я держал путь в офис Надежды из России. Помните ее? Неделю назад примерно, она помогла мне с регистрацией. В офисе находился ее муж, высокий светловолосый серб в интеллигентных очках по имени Новиц. Он имел спокойный вкрадчивый голос, который располагал к беседе. Новиц хорошо говорил по-русски и после приветствия и пары незначительных фраз, брошенных мною, он поинтересовался:
– Скажите, почему вы приехали в Черногорию?
Я вкратце рассказал ему последовательность случайностей, приведших меня в Монтенерго и добавил: