Феликс Гараев – Почетный гражданин Земли обетованной (страница 7)

***

Мы вернулись в дом под вечер. Навстречу выбежал Слободан и, виляя хвостом, сопроводил нас до главной двери. Я наблюдал за его покорным взглядом, и мне показалось он обиделся, когда мы закрыли дверь перед его влажным носом. С гостиной доносился жуткий грохот, сопровождаемый звуком перфоратора. Хельга Ивановна наняла трудяг сербов для проведения капитального ремонта. Ребята орудовали кувалдой, сокрушая кирпичную арку, отделявшую кухню от гостиной. Я обратил внимание, как хозяйка дома утирает слезы. Она плакала и приговаривала:

– Ремонт, починка дома – все это такой бред! Я всю жизнь этим занималась и поняла, все это бред! Мы никогда не найдем дома, в котором горит очаг…

– Зачем ломать стену, Хельга Ивановна?

– А зачем она здесь нужна? Кто просил этого Котю строить здесь перегородку? Кто этот Котя? Никто! И звать его никак!

Я вдруг вспомнил, как будучи в гостях у Лилии перед моим отъездом, Котя несколько раз случайно, а может и намеренно спахивал чайное блюдца со стола. Я так же подумал о том, что все не просто, как может показаться на первый взгляд. Дом создавал видимость успешной и беззаботной жизни. Ни количество денег, ни положение в обществе, ни отлаженное дело, не являются гарантом счастливой жизни.

Облако цементной пыли окутало гостиную – этой пылью дышали несчастные сербы. А мы с Аликом прошли в кухню, где на столе стояла бутылка сливовицы и горячая закуска. Признаюсь, это был один из самых радостных моментов в жизни. Черногорский самогон обладал уникальным свойством смывать все неудачи и создавать в душе временную эйфорию счастья. В момент расторможенного сознания осколками рушился старый мир одиночества, но одиночество при этом никуда не исчезало…

Я получил сообщение от Лилии…

Лилия: «Ты чувствуешь меня?»

Давид: «В моей душе капают слезы…»

Лилия: «Мне кажется, я тебя больше чувствую, а ты от меня отдаляешься. Не понимаю, что за чувства меня теребят…»

Давид: «Просто дождись меня…»

Лилия: «Я переживаю каждый день о тебе… Сама не понимаю, что и как меня к тебе тянет. Что там с тобой происходит?»

Давид: «Я боюсь, что тебе здесь не понравиться. И что я не тот, кто тебе нужен».

Лилия: «Что именно мне не понравиться? И с чего ты взял, что ты не для меня? С чего такая неуверенность? Может, я сама решу хоть это…»

В это же мгновение я отправил сообщение Софии: «Я в Европе… ради любви к тебе…»

В стране черных гор

Миновало семь дней, как я приехал в Сутоморе. Вот уже неделю я гостил в доме у подножия черных гор в одной из восточных европейских стран. При этом ни полноценной радости, ни абсолютного счастья и чувства удовлетворенности я не испытывал. Не было и ощущения устойчивости на черногорской почве. Причина всему: отсутствие крепкого тыла, который может обеспечить только дружная семья. Увы, эта графа в моей биографии была сопряжена комедией, драмой и трагедией. Мои родители не нашли в себе сил выстроить дружеских отношений между собой и построить карьеру тоже не смогли. Свинцовым якорем безнадежности осознание собственного бессилия тянуло меня на дно неопределенности. Видимо поэтому, не найдя себе применение в родном городе, я вынуждено искал себя по всему миру, искренне следуя убеждению «хорошо там, где нас нет».

Что могу сказать, в этом странном доме я начинал чувствовать себя стесненным и незваным гостем, который по собственной инициативе напросился на чужой банкет. Я старался как можно меньше попадаться на глаза Хельге Ивановне, чувствуя, что она, как истинная хозяйка вынужденно терпит мое присутствие. И чем меньше я буду мелькать перед ее глазами, тем лучше. Хотя и эта стратегия была абсурдна! Я уже не был гостем, я был чужим в их доме.

И я направился в Петровац… автостопом.

Скромная легковушка вишневого цвета остановилась сразу же после того, как я вытянул правую руку. За рулем сидел бородатый мужчина, коему на вид было пятьдесят. Он одобрительно кивнул, пригласив занять место на соседнем кресле. Пока ехали в Петровац, мы немного поговорили по-английски. Из десяти сказанных им предложений я, разумеется, понял лишь одно, да и то наполовину. Улавливая ключевые фразы, я додумывал и дорисовывал картину сказанного уже на русском. Уроженец Белграда и столяр по профессии, он неплохо разбирался в политике и как истинный серб, питал классическую любовь к России и лютую ненависть к странам НАТО. Бородач высадил меня на пороге городка Петровац и по-сербски пожелал удачи.

Курортный Петровац стелился на дне живописной бухты в форме подковы. Море нежно накатывало волной на песчаный пляж. И пока я спускался в старинную часть города, небо нахмурилось и рассыпалось дождем. Накрыв голову капюшоном куртки, я растворился в дымке городских построек, состоящих из современных домов, отелей и прибрежных ресторанчиков. Уютный, старинный городок с тихой умиротворяющей атмосферой в этот пасмурный день казался одиноко брошенным. Я не знал, чем занять себя здесь, да и вообще, зачем я приехал сюда? Подсознательно я снова бежал из дома…

Я оставил Петровац и пешком направился к близлежащей горе. Прошел сквозь мокрый лес и уткнулся в темное пространство туннеля сквозь скалы… и ко мне вдруг пришло осознание, пока я шел к свету.

Чтобы переехать сюда или еще куда-либо нужны деньги. Деньги, чтобы купить дом… Переезжать лучше всего с подругой или родителями, но не в гордом одиночестве… Мужчина тот, кто берет ответственность за свою жизнь и за жизнь близких ему людей. Близкие – те, кто рядом: родители, жена и дети. Получается, что наше место в жизни там, где наши близкие. Но захотят ли они менять привычный уклад жизни? Они никогда не задумывались о переезде. Они просто жили, работали, и не всегда строили планы на будущее. Они всегда жили только в одном городе. Тогда почему я здесь? Иду за своей мечтой? А разве я мечтал жить в Черногории? Скорее, я больше мечтал иметь работу, связанную с командировками по всему миру. У меня такая работа была… работа, к которой я всегда могу вернуться. Зачем изобретать колесо, когда проще вернуться в компанию и снова улететь на край света, где можно спокойно себе работать…?

Разум пытался убедить меня доводом остаться на зимовку здесь, попытаться освоить сербский язык, а по весне устроится работать в турагентство. Возможно тогда, Черногория откроется с другой стороны. Но в душе моей не было однозначного «да». Мыслями я все еще был там, где восходит солнце – на обочине синайской пустыни в ожидании Софии…

Мне вдруг показалось, что я зря покинул Синай…

***

Утром завывал ветер и лил дождь, тяжелыми каплями обрушиваясь на черепичную крышу. В душе поселилось отчаяние, сомнение и страх. Что я делаю в этом доме? К тому же, пока продолжался ремонт, находиться в стенах «сутоморской Бастилии» стало абсолютно невыносимо…

И я снова бегу… в Котор!

В Которе сохранился дух старинной Черногории. Средневековый городок, сложенный из камня в череду мощеных узких улочек, гармонично вписывался в географический ландшафт Которского залива и горного хребта Ловчен. Неприступная крепость на высокой горе производила сильное впечатление даже во время дождя и ветра. Однако разделить красоту кристально-чистого озера в окружении зеленой долины мне было не с кем. Образ мифического места – рая на земле, все еще существовал в моем сердце. И я не терял надежду отыскать его…

Будучи в Которе, я позвонил в агентство по продаже недвижимости. Позвонил так, на всякий случай, а вдруг, что-то выгорит с работой. Хотя работать я не хотел. Да и звонил через силу. На другом конце телефона ответил приятный голос русской девушки, способный пленить в свои сети даже самого несговорчивого потенциального клиента.

Я представился и добавил:

– Я по поводу сотрудничества…

– Да, слушаю вас.

– Хочу работать в вашей компании.

– Вы знаете, нам требуются сотрудники, но только в летний сезон. У вас есть автомобиль?

– Нет… – упавшим голосом ответил я и отключил телефон.

Более не было смысла задерживаться в Которе, и я пошел пешком вдоль трассы в надежде добраться до Сутоморе автостопом. В Черногории в отличие от Турции «попутки» редко подбирали незнакомцев на дорогах и в этом случае нужно было запастись приличной порцией терпения. Я вышел на окраину города и пешком двинулся вдоль трассы, а когда растворился в проездном туннеле сквозь массивный холм и прошел несколько десятков метров, неожиданный визг тормозов заставил меня обернуться. В стареньком «фиате» сидело двое парней. Кивком головы, они пригласили меня занять место на заднем сиденье. Как можно было отказать им в добродушном гостеприимстве? Ребята оказались сербами: водитель представился Милошем, сосед – Драганом. Узнав, что я из России, они предельно удивились, что «русский» идет пешком. Я не стал объяснять им, что татарину не свойственно тратить деньги на проезд. А еще я сказал им заветную фразу:

– Косово – Сербия!

– О-о-о, братко, – зааплодировали сербияне. – Само слога Србина спасава! (Только единство спасет сербов!)

Я вынул из кармана куртки Иерусалимскую икону Божией Матери и продемонстрировал им, сербы – перекрестились…

Большая хозяйка маленького дома

Мне снились кошмары, побудив меня проснуться. Сны оставили ощущение магии. Дождь за окном и прохлада в комнате активизировали мозговую деятельность. В этом был секрет физики. Поутру освобожденное от тягот мыслей прошлых дней сознание работало в ином режиме. Интуиция подсказывала не торопить события и не возлагать на себя груз ответственности переезда в «Страну черных гор».