Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 69)

Таким образом, у него остался один-единственный противник, схватиться в поединке с которым он жаждал больше жизни — его брат Констан де Борн. В следующем бою Констан одержал верх ещё над одним рыцарем, доведя число своих побед до двух и сравнявшись с ним, сэром Гильомом и сэром Пикусом… Остальные рыцари были либо выбиты из седла, либо одержали лишь по одной победе.

Из числа зачинщиков в сёдлах осталось меньше половины. Сэра Франсуа де Сент-Экзюпери и сэра Эн Гольфье де ла Тура, хорошо известных турнирных бойцов, вызывать никто не желал. И тогда маршалы турнира объявили, что, учитывая заслуги сэра Артура, ему предоставляется возможность одному выступить против того из рыцарей, зачинщика или не зачинщика, помериться силами с которым он считает возможным. Остальные бои пусть проходят по новому жребию.

Этого поединка ждали все. По указанию де Трайнака, сэр Артур и сэр Бертран де Борн должны были сразиться один на один, без сопровождения остальных шести соперников. Прозвучала сигнальная труба и всадники с топотом помчались друг на друга.

Трибуны замерли. Та-дах!

Удар этот был не похож на обычный щелчок ясеневого копья о щит противника. Это был полновесный звук прикосновения стали со сталью. Концы копий взлетели вверх — это сэр Артур на всём скаку подбил снизу копьё того, кто называл себя сэром Бертраном. И, в тот же миг, его щит с изображением медведя с разлёта ударил в щит с изображением чёрного льва…

В грохоте и пыли сэр Артур, с поднятым копьём, промчался мимо своего противника, повергнутого наземь столь необычным приёмом. Вновь оглушительно взвизжала дона Лана…

— Ну-у, это никуда не годится… — недовольно покосившись в её сторону, протянул король. — Переиграть, переиграть!

— По-моему, это далеко не турнирный приём, — поддержал его присутствовавший в ложе виконт Адемар.

— Напротив, ваше величество, — возразил главный герольдмейстер. — Это очень старый и очень трудный, правда, хотя, сэр Адемар здесь безусловно прав — по большей части боевой приём. Он называется "уступи дорогу" и, как я помню… это было, правда, давно, я тогда был ещё желторотым вестником… его когда-то столь же мастерски использовал ваш покойный дядюшка, граф д`Артуа, на турнире в Барселоне… Притом, симпатии народа, по-моему, явно на стороне этого рыцаря…

— Так ему и надо! Так ему и надо!.. — изнемогали от воплей и топота трибуны, в то время как Констана поднимали с земли, а победитель спокойно возвышался неподалёку верхом на Караташе, уперев копьё в стремя.

— Победил сэр Артур, командор Ордена "Бегущей Звезды"! — объявил глашатай, и всадник с медвежьей лапой на шлеме, под восторженные крики, потрясая оружием, двинулся по кругу ристалища.

В последующие бои он закрепил свой успех, победив ещё двоих рыцарей.

Встретились в поединке сэр Тинчес и сэр Пикус, и сэр Тинчес одержал победу, лишив противника щита.

Остальные рыцари, участвовавшие в поединках, побед набрали заметно меньше.

Чем дальше, тем больше, накал страстей ослабевал и, как только свой бой провёл последний из участников турнира, судьи решили прекратить состязания, заявив, что тот, кому, по каким-либо причинам, Фортуна не улыбнулась сегодня, имеет все возможности попытать её завтра, боевым оружием, в общей схватке.

Согласно всем показаниям судей, маршалов и герольдов, победителем этого дня был признан никому доселе не известный сэр Медведь, командор никому доселе неизвестного Ордена Бегущей Звезды…

И, что показательно, ни один из четверых, принимавших участие в турнире рыцарей этого ордена не потерпел в этот день сколько-нибудь серьёзного поражения…

— Здесь не обошлось без колдовства! — скрежетал зубами заместивший магистра тамплиеров де Сент-Астье.

Тем не менее, результат оспаривать не стали.

Так подлинный сэр Бертран де Борн сделал первый шаг на пути к победе.

Глава 16 (35) — Королева Любви и Красоты

Возможно, на каком-то этапе пути адепту представляется, что жизненно важный для себя выбор совершает он сам, своим поступком проторяя дорогу к высшему Посвящению. Однако он далеко не осознаёт, Какие именно Силы толкают его на этот выбор.

1

Тронув шпорами бока Караташа, рыцарь подъехал к королевской ложе, где, согласно традиции, ему должны были вручить ценный приз — боевого коня. Впрочем, подозвав Кьяри и истребовав вина, сэр Артур, передав оруженосцу шлем и щит, и передав ему также поводья призового коня, заявил, что отказывается от приза в пользу старого друга семьи де Борн, отважного седого де Гриньоля, который лишь по недоразумению потерпел поражение в сегодняшнем поединке.

— Однако, сэр рыцарь, вы, кажется, забываетесь, — сказал ему на то король. — От королевских подарков так просто не отказываются.

— Мне очень дорог тот конь, на котором я ныне сижу, — отвечал ему победитель. — Я могу всецело доверять ему… как, очевидно, и вы, ваше величество, доверяете лишь тем из ваших подданных, о которых вам известно, что они никогда не обманут, и, тем более, никогда не предадут вас.

— Ваше величество, — шепнул Филиппу-Августу на ухо главный герольдмейстер. — Королева Любви и Красоты!

— Ах да… — скривил губы тот. — Совсем забыл… Этот наглец сбил меня с толку, да и не только меня. Вы слышите этот гул толпы? Клянусь, она не приветствовала так и проклятого графа Пуатье… чья несносная сестрёнка уже целую неделю отравляет мне душу. А вдруг он выберет её? Говорят, она провела минувшую ночь в его лагере? Вот что, де Трайнак. Если это возможно… До меня дошёл слух, что этот Медведь закатывает у себя какие-то необыкновенные пирушки, куда собирается весь неблагонадёжный сброд… хотя, мне довелось услышать, и вы на них бываете?.. Молчите, я не требую от вас ответа…

— Я готов исполнить любую вашу просьбу… лишь бы она не шла вразрез с принимаемыми вашим величеством законами…

— Пусть будет так. Мы… забудем пригласить его на сегодняшний пир. У нас и так траур. Бедняга Дюплесси… мне доложили, что у него повреждён позвоночник… этот зверь… как его, сэр Линтул… впрочем, они, эти посланцы короля Винланда, все такие… Да, на чём мы остановились?

— Ваше величество, Королева Любви и Красоты…

— Да, отдайте ему этот венец, и пусть он вручит его кому пожелает. Мне всё равно…

— Быть может, следует намекнуть ему, что сеньора Гвискарда де Божё, которая…

— Ах, та самая красотка, что крутит шашни с этим стариком Арчимбаутом, виконтом из Комборна?

— Ваше величество, избрание этой красотки могло бы послужить укреплению наших отношений с графом Бургундским… — шепнул сэр Адемар, не столь дальний родственник комборнского виконта.

— Ну… ну, делайте же, наконец, что хотите!.. Если вы и так всё за меня решаете! — недовольно буркнул король.

— Итак, сэр Артур! Теперь на вас возлагается последняя на сегодня обязанность! Своею волею вы должны избрать из присутствующих в нашем обществе великолепных дам Королеву Любви и Красоты! Не ошибитесь в выборе!.. Его величество весьма наслышан о ваших отношениях с сеньорой де Божё. Сейчас вы вполне могли бы проявить к ней определённый знак внимания…

С этими словами де Трайнак, как это водилось в те времена, лично надел золотой венец, искусно выполненный в виде сплетения роз и фиалок, на конец копья, склонённого к королевской ложе. И де Борн, учтиво поклонившись, медленно поехал вдоль трибун.

Он не торопился. Он, обладая чутким слухом, уловил краем уха отрывки разговора, который только что произошёл между королём и его свитой. Ему было над чем подумать.

— Медвежья Лапа! — кричали с трибун. — Медвежья Лапа!

А дамы в ложах стыдливо прикрывались веерами…

Вот он миновал ложу Матильды Английской, и она сделала отрицательный жест ладонью. И действительно, выбор её главной красавицей турнира, только повредил бы её делу — спасению брата… с которым, правда, он находился во вражде, но что поделаешь…

Оставались ещё две женщины.

Проезжая мимо ложи сеньоры Гвискарды де Божё, он остановил на несколько мгновений Караташа…

Вот она, подумал он. Но ОНА ли это?

Сунув левую руку в сумку, притороченную к седлу, он извлёк на белый свет то, что старался эти три долгих года не показывать никому — мешочек с несколькими сухими, давно потерявшими цвет веточками иван-чая.

Затем он швырнул мешочек в направлении ложи и, более не интересуясь ни её ответом на свой жест, ни ею самой, столь долгое время хозяйкой его бесконечных грёз, неторопливо двинулся дальше…

Он совершил уже почти полный круг по арене, и на трибунах начинали роптать, как вдруг он сделал остановку напротив ложи принцессы Исидоры. Поклонившись, он протянул копьё и положил венец к её ногам.

— Слава Королеве Любви и Красоты! — воскликнули глашатаи. — Слава принцессе Исидоре!..

Подвели осёдланную Июльку. Принцесса, опираясь на руку служанки, прошла с трибуны и легко запрыгнула на лошадь. Бок о бок с сегодняшним победителем, Королева Любви и Красоты объезжала арену…

— Ведьма! — вдруг заслышала она чуть слышный голос, донесшийся от одной из лож. И вдруг поняла, чей голос это мог быть.

Остекленевшие, полные ненависти глаза так и сверлили её…

Усмехнувшись победно,

— Очень приятно, леди! — бросила она в ответ, едва повернув голову. — А я — принцесса Исидора!..

2

Вернувшись в лагерь, рыцарь, не говоря никому ни слова, сорвав с себя и побросав куда попало своё снаряжение, залёг спать до вечера. Его никто не посмел тревожить, даже сэр Линтул, желавший поделиться с ним новостью о необычайном происшествии: чаша — бывшая его кофейная чашечка — которую он хранил и возил с собой всё это время, их верный талисман, оказалась абсолютно пустой! Ни одной капельки, ни малейшего следа содержимого, по которому когда-то можно было прочитывать будущее, в ней теперь как ни бывало!