Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 49)
Тинч осторожно взял его под руку и, извиняющимся взглядом окинув присутствующих, потащил принца обратно по дороге. Их кони шагали рядом, тихо-тихо, словно тоже понимали ситуацию…
— Он же давал мне клятву! Он обещал мне свидание с отцом, как только я… О отец! О подлый Кротос! — восклицал Пикус, уткнувшись лбом в рукав куртки Тинча.
— Конечно, я мало чем тебя утешу, но… знаешь… Скажу тебе честно, как король королю… Знаешь, у меня когда-то был друг, очень похожий на тебя… он погиб в бою при штурме Коугчара… его звали Пиро. Так вот, он частенько говаривал мне…
— Это всего лишь политика. Эпизод истории, — деревянным голосом произнёс Зак. — Кротос — лицо нации, фактически — народный герой.
Он, (а вернее, они с Кротосом) стали надоедать мне. И я сказал начистоту, что думал:
— А вот теперь, дорогой Зак, попробуйте объяснить этому мальчику, за что был убит его отец. И почему ваше "лицо нации" на поверку оказывается звериной мордой подонка, для которого — ничто его собственные клятвы.
Это немного встряхнуло моего собеседника.
— Что вы собираетесь делать?
Но мне сейчас было не до него:
— Приближающийся Гром! Давайте поступим так. Нападать на тельхинов мы пока не имеем права. Согласно соглашению, дальнейшие переговоры с Кротосом должны пройти в столице. В отличие от кое-кого, мы держим свои обещания… Но мы были бы очень не против, чтобы король Эдгар прислал десяток молодцов для охраны нашей ночной стоянки. Мало ли какая блажь придёт в голову этому живодёру.
— Это будет передано и исполнено, сэр Линтул. Какие будут ещё распоряжения?
— Сейчас подумаю… Послушайте, Зак. Каковы теперь ваши планы на будущее? Если вы желаете, для вас троих открывается реальная возможность отправиться домой в самое ближайшее время… Да, ещё поговорите о своих возможных будущих планах с королём Эдгаром… Откуда я узнал ваши мысли? Сами же просветили меня — "жИва"… Или же вы хотите побыть здесь и пройти сценарий до конца?
— Я, конечно, не знаю, на что ещё рассчитывает Кротос при таком раскладе сил… Пожалуй, я… мы пока воздержимся от этого перехода. Единственное, что я могу сказать вам с уверенностью: берегитесь. Вы плохо знаете этого узурпатора власти…
К ночи вокруг наших шатров, стоявших на открытой местности, неведомо откуда появилось с десяток деревьев. Это были высокие медноствольные сосны.
В небе светила почти полная луна… Ночь прошла спокойно. Правда, из соседнего шатра до нас с де Борном ещё очень долго доносились почти не сдерживаемые рыдания молодого короля…
Глава 8 (27) — О том, как исполнилось заветное желание Кротоса
Он вопил, орал, багровел в яростных припадках, извергая ругань и слова ненависти, заражая толпу ядом своих несдержанных эмоций.
1
ПРОДОЛЖАЕТ РАССКАЗЫВАТЬ ЛЕОНТИЙ:
— Сограждане! В эту великую минуту, когда у каждого из нас учащённо бьётся сердце и слёзы радости подступают к горлу, я обращаюсь к вам! Наши победоносные войска одержали решительную и безоговорочную победу над противником, представители которого ныне приехали упрашивать нас о мире! Правда, мы ещё подумаем, насколько правдивы их уверения!.. Хочу, в эту знаменательную для каждого из нас минуту спросить вас: а что вы, сами думаете по этому поводу? Чего вы сами хотите? Хотите ли вы, чтобы наша маленькая, но гордая страна каждодневно испытывала трудности от более могущественных и подлых соседей?.. Или же вы хотите свободы и независимости? Во имя свободы и демократии наши доблестные солдаты готовы вновь и вновь доказывать непоколебимость наших убеждений! Иными словами: хотите вы жалкого и унизительного мира или же вы, как великая древняя нация, хотите победоносной войны?! А? Не слышу!
И Кротос приложил ладонь к уху. Лицо его, сегодня человеческое, пылало праведным гневом.
— Не слышу!
Площадь была черна от голов. Люди стояли почти впритирку друг к другу и… молчали.
— Войну! Чего там! Хотим войну! — нестройно донеслось из строя тельхинов.
Ступенчатую трибуну окружали псоглавцы из Первой когорты. Сбоку от трибуны, также в окружении вооружённых мечами и копьями псоглавцев, стояли мы… "Омнийцы", все трое, пребывали среди военачальников, также на трибуне, на ступеньку ниже диктатора, который огорчался и сокрушённо взмахивал руками:
— Нет, нет, нет… О чём я веду речь? Кому я это всё говорю, если я не вижу и капли радости в ваших глазах?.. Где ваши глаза? Почему вы не желаете их поднять, чтобы увидать очевидное?
И вдруг взорвался:
— Вы — отбросы! Вы — жалкое стадо! Вы — дерьмо! Вы покорно соглашаетесь, чтобы враги, со всех сторон окружающие нашу многострадальную родину, топтали бы нашу свободу! Вам всё равно, когда за вас проливают кровь солдаты! Вы погрязли в своих постелях, прячетесь под юбки своих баб, не видите дальше своего носа, а вот, быть может, завтра полчища неприятеля будут убивать и грабить, насиловать, жечь и обращать вас в рабов! Вы такого мира хотите? Хотите?.. Вправду хотите?
— Нет… нет… нет… — пронеслось по головам.
— Хотите, хотите! — не унимался Кротос и его глаза сияли удовлетворением — он верно выбрал направление.
— Нет! Не хотим! Не хотим! — видя, что псоглавцы тому не препятствуют, закричали люди.
— Не пойму, к чему он клонит? — спросил сэр Бертран. — Он хочет натравить на нас толпу?
— Это вряд ли… — ответил я. — Для этого он слишком нас боится. Сейчас ему важно не столько унизить нас, сколько спрятать за словами свои ничтожество и трусость. Мы же ему необходимы. Не посмеет.
Молчал бледный Пикус, на плечо которого опиралась леди Исидора и что-то тихо-тихо, утешаючи, шептала на ухо молодому королю. Молчал и Тинч, белыми от напряжения пальцами сжимая посох Таргрека и, наверное, припоминая события десятилетней давности — исступлённые речи генерала Курады и воющие толпы на площадях Коугчара…
— Та-ак… Плохо, сограждане, плохо! — прогуливаясь по трибуне как массовик-затейник перед группой отдыхающих, вещал тем временем Кротос. — Мир? Унизительный мир, которого требуют от нас послы так называемых великих держав… — сказал он, помавая рукой в нашу сторону, — вот что ждёт всех вас! Нам-то, тельхинам, что… Мы, которые храним и защищаем ваше существование, мы, которые только что принесли вам первую долгожданную победу, что же… мы готовы снова погрузиться на корабли и отправиться дальше по свету. Мы направимся в ту страну, где наши благородные устремления и наши заслуги оценят по достоинству… Вы этого хотите? Не слышу!
— Нет… Нет…
— Верите ли вы мне, избранному вами же вождю нации?
— Верим!
— Не слышу!
— Верим!!!
— Так вот, господа посланники, — и Кротос, подбоченясь, обернулся в нашу сторону. — Ни-че-го у вас не выйдет! Да, сегодня — вы наши гости. Мы свято чтим незыблемые традиции гостеприимства в нашем народе! Но… будь я проклят, если вы сегодня же, в этот знаменательный день нашей победы над вашими полчищами, не подпишете с нами договора — на тех условиях, которые будут определены нашим, свободолюбивым и могучим народом!
— Не пойму, о чём он? — волновался командор. — И, в конце концов, что за победу он там одержал?! Что он, чёрт побери, имеет в виду? Он издевается над нами?
— Не обращай внимания. "Сяо-ляо"…
— Что?
— Треплется…
— А потом… — сверкая глазами, продолжал великий диктатор, — потом мы сами будем диктовать этим недоумкам, и будем ежечасно напоминать им, кто на самом деле хозяин в этом мире, ибо наша историческая задача — стать именно хозяевами этого мира, и взять на себя эту историческую ответственность — наша задача!.. А теперь я сызнова спрашиваю вас: согласны ли вы готовиться к новой победоносной войне, чей очистительный пламень сожжёт и очистит воздух от последнего из наших врагов? Вы готовы к великой войне?
— Готовы!!!
— Хотите вы гадкого, унизительного мира или хотите великой победоносной войны?
— Войны!
— Ещё раз!
— Войны! Войны! Войны!
— Вот видите?! — снова крикнул Кротос в нашу сторону. — Вы слышите глас нашего великого народа? Народа, который вам не сломить никакими испытаниями, а тем более — вашими угрозами, господа иноземцы!.. Вы согласны со мною? — проревел он толпе.
— Согласны!!!
— Сегодня же, в честь великого праздника, я объявляю по всей стране выходной день! На улицах наших городов и сёл будут бесплатно раздавать еду и выпивку! Будем же вволю и есть, и пить, и славиться! Во дворцах зрелищ будут даны бесплатные представления с участием элитных звёзд сцены! Венцом же этого знаменательного дня станет не виданное ранее представление на главной Арене Стадиона! Восхвалим же всех богов, сыны Фенрира! Вы согласны со мной, восхвалим?
— Восхвалим! Восхвалим! Вос-хва-лим! Вос-хва-лим! Вос-хва-лим!..
— Ага. Точно, "Гистрио гистрио"! — не удержался я. — Ничего нового…
— А… я всё забываю спросить: что значит "гистрио"?
— По-латыни так именуется рыба-клоун.
— Ну, как я вас? — поблескивая масляными глазками и потирая руки, говорил нам Кротос немного спустя. — Так вам, так вам и надо. Вот он, вот он, мой народ! Вечерком подпишем соглашеньице, так ведь? А теперь я, как вполне дружелюбно настроенный хозяин, приглашаю вас на представленье. В Арене сегодня бои гладиаторов, это как раз по теме дня…
— Хотелось бы вначале пообедать. И отдохнуть с дороги, — возразил командор.
— Так там и пообедаете, и отдохнёте! — воскликнул дружелюбный Кротос, внимательно оглядывая всю нашу компанию и почему-то, тёмным взором, особо выделяя Тинча — который так же внимательно изучал его.