Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 19)
И корабли, и караваны теперь стремились подальше обходить безумный город, где охваченные экстазом люди испражнялись и совокуплялись прямо на улицах, утоляя голод вином и молитвами.
Потом они стали грабить и жечь дома… Потом они съели всех крыс, собак и кошек. Кто-то попробовал и человеческого мяса, и нашёл, что человек, оказывается, очень вкусен, в особенности если он новорожденный младенец… И никто не называл это грехом, а называл Дарами Господними…
— Вот видите, что творится! — неистовствовал отец Индульгенций. — Оглянитесь вокруг! Видите, насколько силён Враг Человеческий!
И в этом он, увы, был безусловно прав.
В один из дней он произнёс свою решающую проповедь…
— Идеал настоящего христианина — достойно встретить Конец Света! Знайте же и внемлите: Конец Света произойдёт именно сегодня! Все в Храм! Все в Храм! Помолимся и испросим у Господа нашего последней милости! Да придёт Конец всему на Свете!
И горожане пришли в Храм. Пьяных, больных и детей подгоняли пинками.
— Помолимся же! Во всю силу желания нашего, Любви и Веры нашей!..
И они помолились.
А поскольку в каждом из них всё ещё сохранялись огоньки магического искусства, то молитва их приобрела особую, сверхъестественную силу.
И она дошла до Господа…
И тут, как я понимаю, у Бога лопнуло терпение, и Он решил всё-таки внять молитве безумцев. Сотряслась со страшной силою земля, и огромная трещина отделила город от материка, и немыслимой силы и высоты волна ударила с моря…
И та часть берега, где только что возвышался некогда славный Кэр-Ист, с его домами, улицами, Храмом и всеми жителями ушла на дно морское, и несколько мгновений спустя глубокие холодные воды похоронили его навеки…
Смолкли звуки молитвы. И, как говорят, только страшный, издевательский хохот ещё долго раздавался в эти минуты над разверзшейся бездной… Потом пропал и он.
Умолкните, барабаны! Сражение проиграно…
4
Помню, как примчались мы на берег, и, охваченные ужасом и негодованием, долго стояли, не в силах оторвать застилаемого слезами взора от мутных океанских валов, что ритмично накатывали и накатывали на пустой песок…
Бесполезны были наши мечи и наши доспехи с их сталью, блеском и звоном, и только звон далёких колоколов временами чудился из глубины.
Здесь встретился нам единственный, кто остался в живых. Это был тот самый зодчий. Каким-то чудом он сумел выбраться из трюма затонувшего корабля. Он и рассказал мне эту историю…
Звали его Дар… И он впоследствии стал основателем долгой династии зодчих и мореплавателей, к которой принадлежишь и ты, Тинч Даурадес…
Глава 12 — Орден Бегущей Звезды
Осмелюсь сказать, что Истинное Посвящение ни в коем случае не есть формальность, навязанная третьими лицами. Достойного посвящает Сам Бог, а непосредственно обряд, как его верно понимали розенкрейцеры, существует как констатация произошедшего факта.
1
— А после случилась Великая Битва, перемешавшая народы и времена. И ты всё искал потерянный Ключ Надежды. А в мирах воцарилась трусость, и всяческие отцы Категории, Аникии, Индульгенции и прочие с ними Гермионы и Курады, порождённые ею, правят бал. А никто из людей не замечает этого, спеша перелететь с ветки на ветку и считая, что живёт в одном и том же неменяющемся мире. И беда Кэр-Иста повторяется вновь и вновь… Ведь ты за этим позвал нас сюда?.. Существует осторожность — когда человек знает, чего следует бояться и разумно избегает опасностей. Существует страх — когда человек видит, что опасность неотвратима, но это подчас не мешает ему отважно идти ей навстречу. И, наконец, существует трусость — когда человек начинает бояться своих собственных представлений и иллюзий. Демон, порождение самого отвратительного в человеке, начинает брать верх над своим создателем… и тысячи невоплощённых душ мечутся по Вселенной в тщетном ожидании обещанного рая…
Это сказал и тут же замолчал угрюмый светлобородый великан, сжимавший в руках посох, и широко открытые глаза его смотрели в огонь Колеса.
Колесо, время от времени разбрасывая искры, вращалось посередине между пятью сходившимися вниз каменными лестницами. На нижних ступенях восседали король Эдгар, Леонтий, сэр Бертран де Борн, принцесса Исидора и — тот, кто некоторое время назад был Тинч Даурадес, а сейчас его следовало называть Таргрек-Отшельник.
И вот, что странно, все как будто этого и ждали, и никто не удивился этой перемене облика.
Куда-то пропал пиршественный зал, и столы с яствами, и ложа, и скамьи, и все присутствующие, включая слуг, гостей и прожорливой банды крысокотов во главе с великим Мяурысьо…
И только то же небо всё так же дышало мрачным холодом, и звёзды совершали круг вокруг тускло сияющей Птички, Что Сидит На Тонкой Ветке.
— Прости меня, Эдгар, — нарушил молчание Леонтий. — Но от кого ждала ребёнка королева? И что же всё-таки произошло с нею потом?
— А вы не догадались?.. Мы очень любили друг друга и мечтали о том времени, когда сможем жить вместе, как муж и жена… Это произошло на охоте. Мы под вечер заблудились в густом непролазном лесу, и остались совсем одни, и… Боже мой, нас обоих так потянуло друг ко другу!.. Мы хотели во всём открыться отцу, и он бы, я уверен, понял нас… Но король Гладрон внезапно… ушёл. Просто так, легко, заснул и не проснулся… А на похоронах моя дурочка (что взять от женщины!), соблюдая обычай, дала обет не снимать траур по отцу в течение года… А потом вдруг и ей, и мне, и всем вокруг стало понятно, что молодая королева ожидает ребёнка…
— Я долго и безуспешно искал её… потом. И лишь спустя годы узнал, что служители сатаны, захватив королеву Дахут, ночью, тайно от всех, передали её иноземным пиратам. Что это был за корабль, и куда он держал курс — этого, похоже, никто никогда не узнает.
— Корабль назывался "Гром", — сказал Тинч вполголоса, словно боясь, что его услышат и начнут задавать вопросы.
Все замолчали и посмотрели на него. Теперь это снова был он, Тинч Даурадес, без бороды и заметно меньше ростом. Лишь глаза его всё так же неотрывно смотрели на вращавшееся огненное Колесо.
— Не жди, о король, что я сейчас сумею сказать тебе больше, чем сказал только что. Не забывай, что я бывший моряк. Земля слухом полнится, а море — ещё более того… Не держи на меня обиды. Надеюсь, что ты поймёшь меня верно, но лично у меня после твоего рассказа кое-что не укладывается в голове… А может быть и укладывается, да вот только в каком-то очень странном порядке… Миры… путешествия между мирами… путешествия из мира в мир… пару дней назад я совсем не думал об этом. Выходит, что можно, не подозревая, сидеть за одним костром со своею дочерью или сыном, или братом, или отцом, и быть с ними примерно одного возраста, и…
— Ладно. Можно я просто помолчу?.. Хотя, нет, нет! Колесо… мой вещий сон… погодите, погодите… Дайте мне чокнуться окончательно!
И он на чуть-чуть замолк, закрывая лицо ладонями.
— Вот что… — проговорил он, не отрывая ладоней от лица. — Скажи-ка, Исидора, как имя твоей матери?
— Её имя — Тара, что на языке нашего рода есть имя богини Милосердия и Надежды.
— Тара… или, быть может, Тайра?
— Так её называл мой отец…
— Оах! — Тинч убрал ладони и в упор посмотрел на принцессу. Потом полез в карман и, достав блокнот, наскоро черкнул несколько раз карандашиком:
— Это она? Её лицо?
— Да, очень похожа. Но здесь она совсем молодая, почти девочка…
— У неё был брат и звали его…
— Терри. Терри Грэйа. Только она ничего не знает о его судьбе.
— Он погиб при штурме Коугчара, — вмешался Леонтий. — В том же бою, при осаде дома, где нашёл свою могилу Таргрек.
— Выходит, мёртвые способны возвращаться… — прошептал Тинч. — Например, я… Вот ведь инта каммарас!.. — прибавил он по-тагрски.
— Простите, но я перестаю понимать, о чём вы здесь беседуете! — взмолился сэр Бертран. — Вы все просто-напросто помешались!.. Ваше величество, о чём это они?
— Терпение, рыцарь, терпение… — ответил ему король Эдгар. — Все мы здесь даже не пьяны, и подавно не сошли с ума. Терпение!
— Её брат был моряком, — продолжал рассуждать Тинч. — И он был сыном первой жены знаменитого пирата Птэра Грэйа, ходившего на корабле под названием "Гром". Мать твоей матери была его второй женой, пленницей из далёкой страны, недолго, она разродилась в открытом море… девочкой… и умерла вскоре после родов, и звали её…
— …королева Дахут!.. — продолжил Эдгар и они впервые увидели, как текут слёзы по серебристым щекам Лесного Хозяина. Но король быстро взял себя в руки.
— Вот что, — поднявшись со своего места, сказал он. — Хватит. Я предчувствовал, что наше общение придёт именно к такому повороту разговора. Слушайте меня. Сэр Бертран де Борн! Я хочу напомнить о той идее, которая весь день владеет тобой. И это благородное намерение, и мы осуществим его тотчас же…
И они вновь оказались на той же поляне. Пропали каменные лестницы. И они впятером стояли у Колеса. Ночной ветерок шевелил кроны деревьев. И звёзды всё так же смотрели на них с недоступной вышины.
— Глядите! Бегущая! — вскрикнул Тинч, указывая в небо.
— Это Таргрек подаёт нам знак! — возвестил король.
Странная крупная звезда, просквозив по небосводу, подлетела к Полярной и начала крутить вокруг неё спирали… В конце концов, она слилась с центром неба совершенно, мигнула напоследок… пропала.