Федра Патрик – Артур Пеппер и загадочный браслет (страница 29)

На двери маленького красного здания, в котором размещалось почтовое отделение, висела табличка «Обеденный перерыв». Он должен был закончиться в половине второго. Артур знал, что Вера подошла к двери и с огромным удовольствием повесила эту табличку ровно в двенадцать двадцать пять. И пусть опоздавшие безнадежно дергают ручку.

Оставшиеся до окончания перерыва пятнадцать минут Артур проходил взад-вперед по неровной мостовой у почты. Не единожды простирались на этих плитах потерявшие равновесие пенсионеры.

Он смотрел на улицу, вдоль которой выстроились одинаковые каменные домики. Вон в том, с красной дверью, когда-то жила Мириам. Теперь там поселилась молодая семья — две женщины и их дети. Поговаривали (как он случайно узнал от Веры), что они оставили своих мужей ради друг друга.

Мириам была единственным ребенком в семье. Мать опекала ее денно и нощно. Чтобы завоевать симпатии миссис Кемпстер, Артур до блеска начищал обувь, приносил печенье и часами выслушивал рассказ о том, как палец миссис Кемпстер застрял в станке, когда она работала на ткацкой фабрике. Они с Мириам обменивались понимающими улыбками всякий раз, когда она своим тонким голосом спрашивала: «Я вам рассказывала, что со мной произошло?»

На свадебных фотографиях Артур и Мириам улыбались в ожидании счастливого будущего. Миссис Кемпстер будто попала на эти снимки случайно: она стояла, поджав губы, с прижатой к груди огромной коричневой кожаной сумкой и с таким лицом, будто съела прокисшее мороженое.

После смерти миссис Кемпстер все ее пожитки уместились в небольшой микроавтобус. Она прожила более чем скромную жизнь. Артур стал прикидывать, не мог ли шарм попасть к Мириам именно тогда, но не мог вспомнить, говорила ли ему жена об этом.

Он дошел до дома номер сорок восемь и остановился. Внезапно дверь открылась, и появилась женщина.

— Как поживаете? — приветливо спросила она. На голове у нее была фиолетовая косынка, а лифчика под зеленой майкой не было. Курчавые волосы, кожа кофейного цвета. Она принялась вытряхивать перед входной дверью посудное полотенце.

— Все хорошо. — В подтверждение своих слов Артур помахал рукой.

— Что-то ищете?

— Да нет. Ну, вообще-то… Понимаете, моя жена в юности жила в этом доме. Я каждый раз, когда прохожу мимо, останавливаюсь на минутку подумать.

— Понятно. А до какого года она здесь жила?

— Поженились мы в шестьдесят девятом. Но ее мать умерла в семидесятом или семьдесят первом.

Женщина кивнула на входную дверь:

— Если хотите, можете зайти.

— Нет, спасибо. Простите за беспокойство.

— Да какое беспокойство. Не стесняйтесь, заходите, поглядите. Только осторожно, под ногами везде детские вещи.

Артур хотел отказаться, но затем передумал. Почему бы и нет, собственно говоря? Может быть, в доме ему что-то вспомнится.

— Спасибо, — сказал он. — Очень мило с вашей стороны.

Дом было не узнать. Он стал разноцветным, светлым, живым. В нем ощущалось счастье. Артур вспомнил, как они с Мириам чинно сидели здесь друг напротив друга возле камина, а миссис Кемпстер восседала рядом на высоком стуле и вязала, позвякивая спицами и выставляя напоказ изуродованный палец. Еще он вспомнил коричневые обои на стенах и вытертый ковер на полу. И запах горящего угля и собачьей шерсти, которая готова была задымиться оттого, что ее обладательница стремилась расположиться поближе к камину.

— Что-нибудь узнаете? — спросила женщина.

— Не очень. To есть дом тот же, но все изменилось. Стало как-то веселее. И красивее.

— Мы стараемся, хотя денег вечно не хватает. Тут вообще хорошо, только вот женщина, которая работает на почте, нас не одобряет. Понимаете, я живу вместе со своей спутницей. А то, что мы обе вдобавок из смешанных семей, с ее точки зрения, еще ужаснее.

— Да, Вера — человек не слишком широких взглядов. И посплетничать любит.

— И не говорите. Если эта женщина чего-то не знает, значит, этого и знать не стоит.

Артур прошел на кухню. Там он увидел блестящие белые шкафчики и желтый обеденный стол. При миссис Кемпстер здесь было темно и мрачно, пол скрипел, а из задней двери тянуло арктическим холодом. О той, прежней кухне не напоминало ничего.

Артур поднялся на второй этаж. Заглянул в дверь комнаты, в которой раньше спала его жена. Стены были выкрашены в ярко-голубой цвет. Двухъярусная кровать, куча мягких игрушек, на стене красочная географическая карта. Артур присмотрелся к ней, и глаза его расширились от удивления. Он вспомнил.

Миссис Кемпстер только однажды разрешила ему подняться наверх — чтобы починить ножку ее кровати. Она никогда не спускала глаз с него и Мириам, опасаясь, как бы они не устроили чего-нибудь предосудительного. Артуру даже в туалет полагалось ходить в будку на заднем дворе.

В тот раз он принес с собой все необходимое для ремонта — отвертку, шурупы и машинное масло.

Поднявшись по лестнице, Артур не удержался от соблазна и заглянул в комнату Мириам. Кровать была накрыта лоскутным одеялом. На деревянном стуле сидела кукла. На стене, как и сейчас, висела карта мира. Только та была меньше, выцветшая, с загнувшимися краями.

Тогда при виде карты Артур удивился. Мириам никогда не говорила о путешествиях или желании повидать другие страны. Артур увидел на карте три воткнутые булавки с красными головками. Он зашел в комнату и пригляделся к карте. Красные пятнышки резко выделялись на бледно-зеленых континентах. Артур потрогал их и решил, что либо его жена интересуется географией, либо эта карта досталась ей от кого-то. Одна булавка была воткнута в Великобритании, другая в Индии, и еще одна — во Франции.

Артур прикрутил ножку кровати и посидел на ней, чтобы убедиться, что та не рухнет вместе с миссис Кемпстер. После чего собрал инструменты и пошел вниз.

Он никогда не расспрашивал Мириам об этой карте, чтобы она не подумала, что Артур за ней шпионит. И забыл об этом как о пустяке. Но сейчас вспомнил.

Уже известно, что Мириам бывала в Лондоне и жила в Индии. Может быть, она посещала и Францию? Когда Артур ненадолго зашел в хозяйскую спальню, он надеялся, что его осенит и он вспомнит, что мать Мириам совершенно точно звали Пирл. Но чуда не случилось. Когда Мириам разбирала вещи матери после ее смерти, она обнаружила только несколько семейных фотографий, но свидетельство о рождении не нашлось.

В этом деле помочь Артуру мог только один человек. Почтовая Вера, знавшая все про всех жителей Торнэппла.

Артур спустился вниз, поблагодарил хозяйку и вернулся на почту.

Тяжелая дверь поддалась не сразу. Войдя, Артур услышал, как Вера шумно вдохнула при его появлении. Он не заходил на почту с тех пор, как рявкнул на Веру из-за ее расспросов о Бернадетт.

Подойдя к стойке, Артур постарался ничем не выдать своего волнения. Он взял маленький рулон скотча, пакетик мятных леденцов, упаковку багажных бирок и две открытки — с собакой в праздничном колпаке для Майка, и с кошкой для Грей-стоков. Артур спиной чувствовал, как Вера буравит его взглядом. Больше в руках ничего не умещалось. Артур вывалил покупки перед Верой. Та подняла стеклянную перегородку в окошке и начала с невероятными церемониями искать ценники и щелкать калькулятором.

— Э-э… неплохой денек, — попытался начать разговор Артур.

Вера пробурчала что-то невнятное и скривилась, давая понять: перспектива беседы о погоде ее не впечатляет.

Артур сглотнул.

— Я тут заглянул в дом, где когда-то жила моя жена. Сорок восьмой номер. Женщина, которая там теперь живет, сказала, что лучше вас про местных никто не знает.

Вера продолжала стучать по калькулятору.

— Мда… дом теперь не узнать. Сколько воды утекло с тех пор, как Мириам там жила девушкой.

Губы у Веры вздрогнули, как будто захотели принять участие в беседе. Однако она развернулась и отправилась к полкам проверить цену скотча. Вернулась с оранжевым стикером и прилепила его на прилавок.

— За эти годы вы, наверное, многое тут повидали. У вас особое положение — вы хозяйка почты и играете такую важную роль в нашей жизни. Боюсь, в последний раз, когда я заходил, я вел себя довольно резко. Я еще не вполне пришел в себя после того, как Мириам… понимаете… — Артур не поднимал глаз. Все было безнадежно, Вера не хотела с ним разговаривать. Номер не прошел.

— Ваша жена была замечательной женщиной.

Артур поднял голову. Губы Веры были по-прежнему плотно сжаты.

— Это правда.

— И ее мать была такой же.

— Так вы ее знали?

— Она была подругой моей матери.

— Значит, возможно, вы сможете мне помочь. Я пытаюсь вспомнить, как звали миссис Кемпстер. Пирл, верно?

— Точно. Я помню, когда я была еще маленькой, мать усадила меня на стул и сообщила, что произошли две важные вещи. Во-первых, умерла Мэрилин Монро, а во-вторых, Пирл Кемпстер поселила в своем доме любовника, не дожидаясь окончания бракоразводного процесса.

— А Мэрилин Монро умерла в шестьдесят втором?

— Точно.

— У вас хорошая память.

— Благодарю вас, Артур. Я не даю мозгам засохнуть. Этот новый… он был плохой человек, но Пирл этого не видела. Неудивительно, что бедная Мириам уехала при первой же возможности.

— Вы и об этом знаете?

— Ну да. Юная девушка наблюдает, как ее родители разводятся, а затем мать приводит в дом молодого грубого любовника. Я полагаю, что именно поэтому Мириам отправилась с этим врачом, у которого она работала, когда он решил вернуться в Индию. А зачем еще ехать так далеко?