Федра Патрик – Артур Пеппер и загадочный браслет (страница 22)
— Наверное, это здорово.
— Да, конечно, но в то же время чувствую себя виноватым. Я живу, а моей Мириам больше нет.
Себастьян понимающе кивнул:
— Когда-то я тоже чувствовал, что живу. Сегодня здесь, завтра там, кровь бурлит. И вот я здесь. В ловушке.
— Почему в ловушке? Разве вы не можете уйти когда захотите?
Себастьян досадливо махнул рукой.
— Давайте я расскажу вам о своей жизни, Артур. Ваша жизнь расцветает, а моя увядает. Звучит, возможно, пафосно, но именно так я это чувствую. Мы с Франсуа были вместе уже два года, когда он стал забывать, как его зовут. Началось с мелочей — он терял очки, забывал выключить свет. Вы можете сказать: с кем не бывает. Многим случалось нечаянно сунуть овсянку в отделение для посуды, потерять ботинки у себя под кроватью. Или войти в комнату и забыть, зачем шел. Или купить молоко, хотя в холодильнике уже стоит три бутылки. Вот только Франсуа чуть не сжег дом. — У Себастьяна выступили слезы. — Он поднялся наверх, чтобы поспать, как обычно, с двух до четырех. Я его в это время не тревожу, чтобы он набрался сил и во второй половине дня мог работать над рукописью. Я зашел в спальню, чтобы разбудить его, и увидел, что постель горит. Пламя доставало почти до потолка. А Франсуа просто сидел и смотрел в окно. Он даже не заметил, что ему что-то угрожает. Я схватил горящее одеяло, понесся в ванную, сунул его под душ. И им потом сбивал пламя. Матрас почернел и дымился. А Франсуа по-прежнему молчал. Я схватил его за плечи. С тобой все в порядке? Он смотрел на меня пустыми глазами. И тогда я понял, что разум покинул его. Он уже никогда не будет прежним, блистательным Франсуа.
Тут Артур начал понимать, что Себастьян как-то странно рассказывает о де Шофане — помощники так о начальниках не говорят.
— Как вы познакомились?
— Я приехал в Лондон четыре года назад и работал барменом в ночном клубе. Хозяева на меня орали и штрафовали за каждый разбитый стакан. Я был слишком молод и не умел за себя постоять. Однажды вечером Франсуа зашел в этот клуб с друзьями, и мы разговорились. Он стал заходить почти каждый вечер, мы болтали о том о сем. Так продолжалось три недели, а потом он предложил мне работу. Сказал, что от меня потребуется немного следить за хозяйством, немного вести его дела и немного составлять ему компанию. Он меня просто очаровал. Мне льстило, что я заинтересовал знаменитого писателя. Я переехал к нему, и с этого момента наши отношения стали развиваться.
Артур потягивал чай, размышляя о том, что означает слово «отношения».
— Надеюсь, я не утомил вас своим рассказом, — сказал Себастьян. — Мне надо выговориться. Я слишком долго молчал. Очень многие ненавидят Франсуа. Его друзьям и родственникам на него наплевать. Он сменил агента, и этот новый прощелыга думает только о деньгах, больше ни о чем. Остался только я. А я не могу его бросить. Поэтому сижу здесь и забочусь о нем. Нельзя уйти. Мне двадцать восемь лет, и я в тупике.
— Вы… его опекун?
— Теперь да, поскольку никакие другие отношения нас больше не связывают. Все изменилось. Когда мы встретились, Франсуа был само великолепие. Он был вольной птицей — за это я его и любил. Я помогал ему набирать тексты на компьютере, работал по дому, был ему секретарем. Он говорил, что я как пудель — такой же хорошенький и легко дрессируемый. Я на это смеялся, и ему нравилось, что я не обижаюсь. Он мог вести себя по-хамски, мог быть раздражительным и бестактным, но он дал мне крышу над головой. Он помог мне обрести уверенность. У меня появились деньги, чтобы посылать родителям. И теперь я считаю, что мой долг — заботиться о нем. Если я уйду, кто за ним присмотрит? У меня голова пухнет от всех этих проблем… — Себастьян прижал ладони к вискам.
— Больше за ним некому приглядеть? — спросил Артур.
Себастьян покачал головой:
— Я таких не знаю.
— Вам хоть есть с кем поговорить?
— Есть пара друзей, но не близких. Вы мне очень помогли, Артур. Я выговорился. Мне это было нужно, и мне стало легче. Я знаю, что рано или поздно мне придется отсюда уйти — иначе я сойду с ума.
— С тех пор как я стал выбираться из дома и встречаться с людьми, мне стало лучше, — подтвердил его мысль Артур. — А я и не думал, что мне когда-нибудь станет лучше.
Себастьян кивнул:
— Спасибо, что выслушали.
Они допили чай, и Себастьян собрал чашки. Он поставил их на крышку серванта рядом с четырьмя другими.
— Вы полагаете, что Франсуа и ваша жена были любовниками? — спросил Себастьян.
Он напрямую спросил о том, что крутилось в голове у Артура с того момента, как Кейт Грейсток показала ему ту фотографию.
— Думаю, это возможно, — ответил Артур.
— И вас это огорчает?
— Не то чтобы огорчает — скорее смущает. Я не знал, что в ее жизни до меня был другой мужчина. И я не понимаю, как она могла выбрать меня после такого… ненасытного в любовных делах человека.
Себастьян задумчиво хмыкнул.
— Вы ведь знаете, что Франсуа — гомосексуал?
Артур покачал головой:
— Нет. Как же он… — Что Себастьян гей он догадался, но де Шофан? Кейт расписала его как чудовищного бабника.
— Возможно, у вашей жены был с ним роман. В шестидесятых и семидесятых Франсуа просто не мог пропустить ни одной юбки. Мужчины ему тоже нравились. Но если бы он в то время открыто признался, это уничтожило бы его репутацию, он не смог бы работать. Ему нравилось считать себя легендой, поэтому у него было множество девушек и женщин. Слишком много. Не думаю, что он хоть с кем-то был достаточно долго, чтобы успеть разбить сердце… если только кому-то совсем слабому. — Последняя фраза прозвучала как вопрос.
— Мириам была сильной женщиной.
— Тогда я не думаю, что он мог разбить ее сердце… если вам это важно знать…
Артуру это было не важно.
— Не могу ли я его увидеть?
— Я могу ему сообщить, что вы здесь… Его редко кто навещает. Возможно, ему будет приятно.
Артуру было любопытно увидеть человека, который обманывал женщин, врал его жене и украл сюжет у лорда Грейстока. Этого человека-загадку.
— Да. — Артур встал. — Я хочу его видеть.
Вслед за Себастьяном он поднялся по лестнице на два пролета. Оказавшись перед закрытой дверью, Артур вдруг ощутил, что сжал кулаки. Но он обязан посмотреть в лицо прошлому Мириам — и человеку, который был полной противоположностью его самого. Неужели этот беспутный, беспечный гений похитил сердце Мириам?
Себастьян открыл дверь и первым вошел в комнату.
— Он не спит, — сообщил он. — Но вы все равно не задерживайтесь. Он быстро устает, и, если что, первым на линии огня окажусь я. — Себастьян выстрелил из указательного пальца себе в лоб.
Артур кивнул и, поколебавшись, шагнул внутрь.
Хотя Артур знал о болезни де Шофана, он оказался не готов к виду человека, который сидел, сгорбившись, в кресле в углу комнаты. Он был маленького роста, с длинными всклокоченными волосами и кустистыми бровями. Руки его были сжаты, а лицо искажала гримаса. В глазах — пустота: лишь тень осталась от самодовольного молодого человека, запечатленного на фотографии, которую отдала Артуру Кейт Грейсток. Де Шофан никак не отреагировал на появление Артура и Себастьяна.
В комнате пахло мочой, хлоркой и «розовым» освежителем воздуха. Узкая кровать была накрыта серым шерстяным одеялом, рядом стоял видавший виды керамический ночной горшок. На письменном столе громоздилась стопка книг и стояла радионяня. На ней горела красная лампочка. Он еще может читать, с облегчением подумал Артур, радуясь, что в жизни бедняги осталось хотя бы это удовольствие.
Артур подошел ближе к де Шофану, а Себастьян попятился и вышел из комнаты:
— Я вернусь через пять минут.
Артур кивнул и повернулся к человеку в кресле:
— Мистер де Шофан, меня зовут Артур Пеппер. Я полагаю, вы знали мою жену. — Дрожащей рукой он достал фотографию. — Этот снимок был сделан очень давно. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году. Вот она, рядом с вами. Видите? Когда я увидел эту фотографию, я даже заревновал — из-за того, как увлеченно она смотрит на вас. — Он нежно прикоснулся к лицу Мириам на фото. Артур немного подождал, не ответит ли де Шофан. Вгляделся в ссохшееся лицо в надежде обнаружить тень улыбки или хотя бы расширившиеся зрачки. Тщетно.
Он достал из кармана браслет.
— Я приехал, чтобы узнать — не вы ли подарили ей вот этот шарм? Это книга, внутри есть надпись на французском — «Моя дорогая».
Он понимал, что де Шофан его не слушает. Старик даже не заметил, что кто-то вошел к нему в комнату. Артур вздохнул и повернулся, чтобы уйти.
Себастьян стоял в дверном проеме сложив руки на груди. Только тут Артур заметил голубовато-серые синяки на его предплечьях.
— Это он сделал? — шепотом спросил Артур.
— Некоторые — да. Время от времени мне надо его подвинуть, а он не понимает, что происходит… Вчера вечером, однако, это был не он. Мне было одиноко, и я позвал в гости старинного… приятеля. Ситуация вышла из-под контроля. Он мне врезал.
— Вы вызвали полицию?
Себастьян покачал головой:
— Я сам был виноват. Я знал, что он за человек. Но все равно. Мне был нужен кто-то. Вы же знаете, что такое одиночество, Артур?
— Да. Знаю.
Себастьян начал спускаться по лестнице, Артур шел следом.
— Скоро мне придется переселить его вниз. Сил уже не хватает.
— Вам нужна помощь. Одному вам не справиться.
— Посмотрим…