Федот Медвед – Зверя страсти. Крем-брюле 2 (страница 1)
Федот Медвед
Зверя страсти. Крем-брюле 2
Глава первая
Москва утренняя новогодняя сияла ярко. Повсюду порошили тонко красиво снежинки, как по заказу доброго бородатого волшебника. Высотки колоритные одна за другой тянулись далеко и что-то скрывали за собою. В воздухе повисал привычный гул тачек с лёгким переливом клаксонов. По дорогам вовсю рассекали разные автомобили. Их поток не иссякал. На Кутузовском проспекте эту волну разбавлял мопед потенциальных самоубийц. Его мотор прямо пылал, разгоняя витые колёса, а битая жгучая фара сияла ярко. За рулём восседал полупьяный панк Тимоша Клятвин по кличке Матюк. Он получил своё прозвище за то, что не умеет выражаться без матов. Парень часто говорит, лишь применяя одни матерные слова. Он перенял опыт у своего папы сапожника Тита. И хотя глава семейства порой давал крепкого ремня своему сынишке, но не смог выбить из него эту дурь. Тимоша по прозвищу Матюк затем возмужал. Он самостоятельно и крепко набил морду своему бате и мало того выбросил из окна второго этажа. Но батя Тит не из робкого десятка. Он, сильно заломив собою ветвистый куст, живо пересчитал все свои целые рёбра и понял, что крепко досталось лишь правой ступне. Но он умудрился себе тут же ловко вправить пятку. Он сумел быстро восстановиться. Тит сплюнул изо рта кровавую пену и самостоятельно поднялся на ноги. Он немного захромал и даже чётко сказал соседям, что, мол, не вызывайте копов. Я сам разберусь со своим щенком. Он думает, что сил набрался и теперь может меня бить. Хрен ему лысого. Я сейчас сам всё решу. Я ещё крепкий. У меня много заказов. Вон он в окне сволочь, факью мне показывает. ААААА… АААА. Кого я воспитал? Моя спина. Ломит немного. Он сейчас оттуда далеко полетит. Вот же вырастил балбеса. Бабу себе найти и то не может. Щенок мамин. Думает, сила есть, ума не надо. Сапожником, видите ли, не хочет стать. Я сейчас ему покажу, где киты зимуют. АААААА… АААА… Сволочь иди сюда…
Тит тогда громко заорал на весь двор и матерился громко. Он живо поднялся по деревянной лестнице подъезда на родной второй этаж и смело вошёл в квартиру, проломив закрытую дверь ногой. В апартаментах тут же вновь завязалась драка. Батя Тит с ходу напал на буйного сына Тимошу, который взялся за обед в виде лапши быстрого приготовления. Он только-только заварил кипятком. Но вся еда быстро пролилась ему на голову. Батя Тит не стал ёрничать и крепко схватился с сыном. Они, толкаясь, сбили все полки и плакаты в комнате. Нечужие люди успели вломить друг другу крепко. Но крайние удары пришлись по лицу Тита. У него прямо густая кровавая пенка отлетела на стенку. Он всё же умудрился устоять на ногах. Тимоша стал крепко душить его своими мощными мускулистыми руками и даже чуть приподнял. Он успевал ещё отборно умело громко материться. Тимоша вновь грезил выбросить из окна отца, чтобы пообедать. Соседи по дому сошли с ума, боясь, что эти двое переломают и сожгут четырёх квартирный деревянный дом, который уже обрёл славу публичного, бандитского и сверхъестественного. Соседи грезили вызвать копов, а первой не выдержала пышка Валя Дристова. Она, вызывая наряд, говорила в трубку горячо и прямо без всякой дрожи, что, мол, приезжайте скорее, а то сейчас поубивают друг друга…
Тит сдержал натиск крепкого сына. Он пошёл на хитрость и плюнул тому в лицо. Он тут же пробил крепко под дых. Тимоша задышал тяжело и схватился за свой пояс. Ему это стоило ещё десяти ударов по лицу. Он засморкался, кое-как отмахиваясь от разъярённого бати. Тит же крыл матом всех подряд, но больше доставалось сынку. Он сильно бесновался. Тит схватил того крепко за волосы на голове, где красовался небольшой зеленовато-красный ирокез. Тит ещё громко заорал, что, мол, ты как петух… Сейчас закукарекаешь сволочь. Я тебя научу любить Родину. Иди, прогуляйся лось буйный. ААААА… АААА…
Батя Тит повалил сыны на подоконник и ловко выбросил на улицу, кувырнув того за ноги. Тимоша свалился грузно на волчий куст, где сильно ободрал своё порочное лицо. У него теперь там круто ломило бока. Он пока приходил в себя, уже приехал наряд копов. Они живо упаковали буйного Тимошу, который ещё оказал небольшое сопротивление. Он заорал на весь двор, что, мол, я вернусь скоро домой папочка. Так и знай… Я вломлю тебе. И вам всем вломлю, кто копов вызвал. Так и знайте. Не будет вам Нового года. Я вас всех проучу. Всех проучу. АААААА… АААА…
Тимоша угодил в камеру временного содержания и получил пятнадцать суток ареста за все свои дерзости. Он присмирел, после отбытия наказания. Тима домой вернулся, как миленький и шёлковый. Но уже через неделю сорвался, напившись портвейна. Тима вновь устроил небольшую драку с батей, где победила бензопила «Дружба».
Повеял со свистом ветерок. В сегодняшний день Тимоша он же Матюк сорока пятилетний панк нёсся на битом мопеде, которым рулил весьма ловко. Он рослый накаченный мускулами бородатый редкий тип. У него порочное язвительное лицо, а глаза раскосые, тёмные всегда чем-то недовольны. Позади него на кожаном сидении держался весьма развитый приятель панк Брюква. Он тоже бородатый. Он на своей голове носит розовый ирокез и обожает модничать. Его прозвали так потому, что он любит есть сырые овощи. Он зубастик. У него яркий белый оскал. Он своим лицом прямо сильно напоминает футболиста Суареса. Но футбол далеко не его стихия. Брюква сейчас держал в руках зелёную свежую весьма высокую ёлочку, которую он со своим приятелем пять минут назад стибрил на городской площади. Они на лобном месте заодно свели с ума продавщицу Валю Ростову. Она большая пышка по природе. Она просто очумела, когда наглые панки прихватили свежую пушистую ёлку и тут же быстро помчались на мопеде. Они ещё закричали, что, мол, с Новым годом клуша жирная. Мужика тебе богатого. А нам ёлку. С Новым годом мамаша. Хаахахааа…
Панки мило помахали женщине руками и ещё попытались изобразить невинные лица. Но у них получилось совсем неправдоподобно. Они смеялись громко, как кони ржали. Валя Ростова побежала со всех ног за дерзкими тунеядцами. Она даже бросила в них снежок, но промахнулась. Валя с горечи и с досады свалилась с ног. Она ещё закричала им вслед, что, мол, стойте козлы. Отдайте ёлку. Чтоб вам провалиться негодяи. Я вас запомнила. Я сейчас Паше Аралову позвоню. Он у меня не последний человек в городе. Он у меня ёлку покупал. Мы вас живо схватим. АААААА… АААА… Стойте придурки. В кутузке будете хоровод водить у моей ёлки…
Валя живо взялась за телефон и быстро набрала один красивый номер. Она сразу дозвонилась до Паши, который посчитал, что это дело чести. Он быстро поднял все свои связи, которые накопил за несколько лет. Паша подключил к делу знакомых гаишников, байкеров, куртизанок, бродяг, трутимовцев, скаутов и приятелей с этого района. В их число попал и ветеран труда в прошлом ударный комбайнёр восьмидесятилетний крепыш Филимон Колотов. Он завсегда гуляет со своим огромным московским сторожевым псом Шерифом в районе знакомого всем проспекта.
Паша Аралов рослый не в меру упитанный щекастый тип. Он мастер стен-дапа на местном телевидении. Он не смог усидеть на месте. Он сорвался из своего тёплого кабинета, который располагается в здании теле радиостанции, где он обожает флиртовать с красивыми девушками. Он посчитал, что может стать рыцарем в глазах Вали Ростовой. А возможно у него наконец-то будет секс, если он лично вернёт украденную ёлку пышногрудой продавщице. Он уселся в свою подержанную уже двадцатилетнюю тачку марки «шанс» и тут же погнал как шальной по московским улочкам. Паша пару раз чуть не съехал с дороги. Он лишь недавно получил водительские права. Он ещё не знал, что те же самые полупьяные панки нарисовали ему на капоте неприличное слово краской из баллончика. Они уже наследили, устроив драку в баре «Поплавок», разорили на триста рублей попрошаек-бродяг в переходе метро и даже наехали на эпичного депутата Морозина. Они подрезали у эпичного стиляги фетровую дорогую шляпу, которую сразу запустили по ветру, когда бешено понеслись на своём мопеде.
Ветер свистел. Повсюду круто порошили снежинки. Кутузовский проспект тянулся далеко. Кругом ярко мерцали огни светофоров и дорожных знаков. Автомобили мчались большими потоками в разные стороны. Здесь же раз за разом закладывали крутые виражи на битом мопеде нагловатые полупьяные панки Матюк и Брюква. Они, распив остатки портвейна, избавились от бутылки. Они, поймав смешинку, теперь веселились буйно. Матюк выжимал всё, что можно из мотора. Он давил на гашетку, а поток воздуха прямо освежал и холодил. Панк Брюква крепко держал в руках ёлку и боялся выпустить её из рук. Панки веселились. Но всё же они несколько опешили. Вой сирены и проблесковые яркие маячки служебного автомобиля быстро дали о себе знать. Блюстители закона сели им на хвост. Они даже воспользовались громкоговорителем через рацию, через которую мило посоветовали остановиться на краю дороги или у тротуара. Но тут же получили отрицательный ответ. Панк Матюк не выдержал. Он показал факью, а ещё закричал, что хрена с два вы нас поймаете. Сначала догоните сопляки. Вы ещё пороха не нюхали. Вот вам факью. Хаахахахааа…