Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 92)
В отношении румынских, болгарских и венгерских частей ситуация была принципиально иной, так как речь шла о странах, находившихся в «нацистском лагере». В этом случае СССР действовал по праву победителя, больше принуждая их к военному сотрудничеству, чем ища взаимовыгодных договоренностей. Все формирования этой категории пришлись на последний период войны – 1944–1945 гг. Румынские войска формировались из числа добровольцев-военнопленных еще в то время, когда Румыния воевала против Советского Союза. После ее выхода из войны против СССР вся румынская армия была немедленно развернута против нацистской Германии и продолжавшей поддерживать Гитлера Венгрии. Просоветские венгерские части появились после создания правительства Б. Миклоша, противостоявшего фашистскому режиму Ф. Салаши. Ожесточенные бои в этот период велись уже на территории самой Венгрии. Наконец, болгарские войска представляли собой фактически «старую» национальную армию, переформированную по требованию советского командования после просоветского государственного переворота в Болгарии и объявления ею войны Германии в сентябре 1944 г.
Организационное строительство иностранных войск в СССР существенно отличалось от аналогичного процесса в Красной армии. В него были вовлечены, как минимум, три ведомства – Наркомат обороны, Наркомат внутренних дел и Наркомат иностранных дел, а также эмигрантские правительства (в том числе в лице посольств и военных миссий), иные национальные общественно-политические структуры (Польский комитет национального освобождения, Национальный комитет освобождения Югославии) и, наконец, представительные организации (комитеты) военнопленных, создававшиеся в лагерях УПВИ (ГУПВИ) НКВД под патронатом советских органов госбезопасности.
Непосредственной организационно-распорядительной работой занимался Генеральный штаб Красной армии. Однако межведомственная координация потребовала создания особого органа, который замыкался непосредственно на Верховного главнокомандующего И.В. Сталина. Таким органом стал Уполномоченный по иностранным формированиям в СССР. Его полномочия распространялись прежде всего на польские, чехословацкие и югославские войска, создававшиеся на территории СССР, хотя могли касаться и формирований других стран. В 1944–1945 гг., переступив государственную границу СССР, Красная армия оказалась в новом политико-правовом поле. Перенос районов комплектования иностранных формирований с территории Советского Союза в сопредельные страны подразумевал плотное взаимодействие с местными властями – причем в каждой стране складывалась уникальная политическая конфигурация. Это потребовало изменений в организации строительства иностранных формирований. К концу войны оно оказалось предельно децентрализованным и частично перешло в руки фронтовых управлений. Должность уполномоченного была упразднена в начале 1945 г.
Наличие множества интересантов неминуемо создало сложную подчиненность иностранных войск, пересечение юрисдикций разных участников, что становилось причиной противоречий и коллизий, а также усиливавшейся по мере приближения окончания войны борьбы политических сил, представлявших восточно- и южноевропейские государства. Ситуацию сглаживала достаточно взвешенная позиция СССР, который, преследуя собственные интересы, стремился сгладить политические проблемы и противоречия, возникавшие вокруг и внутри иностранных формирований.
Важную роль в создании иностранных воинских формирований на территории СССР в годы Великой Отечественной войны сыграли Исполком Коминтерна (ИККИ) и Всеславянский антифашистский комитет (ВСАК). Их деятельность включала подготовительную пропагандистскую работу, направленную на мотивацию к переходу военнослужащих вражеских армий на советскую сторону и к вступлению военнопленных в ряды иностранных воинских частей, созданных в СССР. Эти организации также принимали непосредственное участие в создании воинских частей, подборе для них кадров коммунистов и их дальнейшем политико-пропагандистском обслуживании. Работа ИККИ и ВСАК осуществлялась на единой идеологической платформе, соответствовавшей установкам советской внешней политики. Роспуск Коминтерна в 1943 г. в этом отношении ничего не изменил – его работу в части идеологического обслуживания иностранных формирований продолжили выполнять зарубежные бюро соответствующих компартий и Отдел международной информации ЦК ВКП(б), принявший на себя основные функции Коминтерна.
Сферы деятельности Исполкома Коминтерна и Всеславянского комитета имели некоторые различия: охват работы первого затрагивал представителей всех национальностей, тогда как работа второго была направлена только на поляков, чехов, словаков, народы Югославии и другие славянские этносы (в пропаганде, направленной на них, активно продвигался общеславянский нарратив, не свойственный традиционной большевистской риторике). ИККИ был намного глубже вовлечен в работу с военнопленными.
ИККИ и ВСАК активно продвигали среди своих целевых групп идеи национального возрождения и освобождения из-под гнета германского нацизма. В отношении военнослужащих румынских, венгерских и французских формирований использовался также мотив свержения коллаборационистских правительств. Во всех случаях патриотические лозунги, безусловно, превалировали как во внутренней воспитательной работе, так и во внешнем позиционировании иностранных войск. Более того, идя навстречу национальным и воинским традициям восточноевропейских стран, советские власти допускали религиозное окормление иностранных войск. Просоветское политическое воздействие на иностранные формирования происходило в основном опосредованно, через деятельность заграничных бюро соответствующих компартий, которые стали «политическим мостом» между СССР и иностранными войсками. Прямолинейной коммунистической пропаганды, подобно тому, как это было в войсках Красной армии, в иностранных войсках не вели, поскольку она не находила твердой почвы среди военнослужащих.
Не будет преувеличением сказать, что политические мотивы в строительстве и боевом применении иностранных войск нередко перевешивали собственно военные. Отсюда исходило обоюдное стремление и советской, и иностранной стороны «поберечь» воинские части до вступления на территорию родного государства. Мотив «демонстрации флага» присутствовал всегда и был одинаково важен как для советской стороны, так и для политических сил, вступивших с Советским Союзом в военно-политическое сотрудничество. Совместная вооруженная борьба с нацизмом как ничто лучше легитимировала политические силы, находившиеся в уязвимой позиции изгнанников. Это делало их крайне заинтересованными в сотрудничестве с Советским Союзом и создании «своих» воинских частей под патронатом могущественной державы. И чем ближе и очевиднее было окончание войны, тем больше было их желание стать на сторону победителя, хотя бы символически поучаствовать в общей победе. Например, в марте 1944 г. норвежская сторона сама предложила СССР отправить на советско-германский фронт хотя бы один батальон своих войск, причем не возражала против того, чтобы он использовался на любом участке фронта.
При этом было бы грубой ошибкой воспринимать союзные СССР левые силы и опекаемые ими воинские части безответными реципиентами «непреклонной воли» советского руководства. Они выступали в роли просителей, однако очень быстро советская сторона оказалась вовлеченной в их внутренние политические столкновения, споры и дрязги. Вполне осознавая свою нужность для формирования советского внешнеполитического курса, восточноевропейские политики и военные без особого труда добивались выделения любых материальных ресурсов для своих войск.
Для Советского Союза миссия иностранных войск была важна не менее, чем для эмигрантских правительств. Прямая военная помощь восточноевропейским союзникам давала возможность в дальнейшем участвовать в их послевоенном устройстве и международном позиционировании. Ввиду скорого победного окончания войны советское руководство видело в иностранных войсках мощный военно-политический инструмент для послевоенного переустройства Восточной Европы. Он должен был способствовать образованию дружественных Советскому Союзу политических режимов, формированию позитивного образа Красной армии и советской власти в глазах местного населения, а также легитимации зарубежного похода Красной армии и придания ему освободительного характера. Иностранные войска вступали на территорию своих стран в числе первых и далее участвовали в освобождении их от немецко-фашистских войск плечом к плечу с войсками Красной армии. Это несло местному населению мощный политический посыл: оно воочию получало доказательства дружеского расположения СССР и Красной армии – тем более что опасения по поводу «красной» угрозы в некоторых странах Восточной Европы были не меньше, чем в отношении угрозы «коричневой».
Создание иностранных войск на территории Советского Союза было туго вплетено в большую международную политику ведущих держав антигитлеровской коалиции. Это касалось и непосредственных соседей Советского Союза, и стран, с которыми он не имел общих границ: возможность ведения совместной вооруженной борьбы против нацизма несла важнейший политический посыл. Например, истребительный авиационный полк «Нормандия» представлял «Сражающуюся Францию» лучше любых дипломатов.