Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 64)

Значительные потери бригады в бою за Чачак стали поводом для смены ее командования. 18 ноября 1944 г. были лишены должностей М. Месич, М. Пришлин и другие офицеры из бывшего Хорватского легиона. Начальник разведслужбы бригады подпоручник Н. Шабски был расстрелян как «агент гестапо». Новым командиром был назначен майор С. Микшич, комиссаром – А. Краячевич, начальником штаба – капитан Н. Томич[1530]. Кроме того, были ликвидированы иные выявленные «вольности», отличавшие бригаду от других частей НОАЮ[1531]. Можно сказать, что с этого момента бригада стала менять свое лицо. В целом к концу войны в ней осталось лишь около 20 % бойцов, которые первоначально входили в ее состав. Остальные погибли, были ранены или переведены в другие части[1532].

Бригада также пострадала в плане материального обеспечения (руководство НОАЮ изначально взяло курс на «удушение» ее снабжения[1533]). В итоге у бригады отобрали большую часть автопарка[1534], а в январе 1945 г. ее артдивизион (7 76-мм орудий ЗИС-З) был передан 21-й[1535] и 11-й дивизиям НОАЮ[1536].

12 декабря 1944 г. бригада была переведена в состав 5-й краинской ударной дивизии НОАЮ (где и находилась до конца войны)[1537], и затем отправлена на Сремский фронт[1538]. В боях на этом фронте артиллерийские батареи бригады были недостаточно настойчивы в борьбе с танками противника. 3 января 1945 г. германские танки уничтожили все 7 орудий артдивизиона бригады[1539]. К 17 января бригаде удалось без тяжелых боев и потерь прорваться в район деревни Беркасово. 20–21 января бригада совместно с другими частями НОАЮ освободила Беркасово и продолжила преследование в сторону г. Товарник[1540].

Весной 1945 г. 5-я краинская дивизия через города Шапац и Зворник была переброшена в Боснию, где приняла участие в освобождении городов Янина и Биелина. Под г. Брчко вновь разгорелись тяжелые бои с противником. Сломив трехдневное сопротивление врага, бригада, взаимодействуя с другими частями НОАЮ, двинулась в Славонию, а оттуда еще дальше на запад. Под Славонски-Бродом бригаде также пришлось вести тяжелые бои. Бригада с боями проходила ежедневно по 40–50 км и вскоре вышла к австрийской границе[1541]. 19–21 апреля в боях за Славонски-Брод бригада понесла большие потери – 113 убитых и 311 раненых, однако это не вызвало такой негативной реакции командования, как было при Чачаке. Боевой путь бригада завершила в Бьеловаре. В ноябре 1945 г. боTльшая часть воинов бригады была демобилизована[1542]. Всего в 1945 г. в военных действиях погибли 308, были ранены 1128, пропали без вести 85 и умерли от болезней и ран 18 воинов бригады. В ходе военных действий бригада получала пополнение: к 13 ноября 1944 г. – 600 человек, с 7 февраля по 1 мая 1945 г. – 1908 человек[1543].

Очевидно, в связи с неоднозначной боевой судьбой 1-й югославской бригады, особенно до ее переформирования, оценка результатов ее боевых действий в литературе противоречива.

Б. Димитриевич[1544] и А. Тимофеев[1545] дали им отрицательную оценку. М. Пойич, наоборот, считает, что бригада «выполнила поставленную ей задачу против превосходящих сил противника», а неудачи под Чачаком были обусловлены «недостаточной поддержкой или отсутствием таковой соседних частей»[1546].

М. Джилас в своих воспоминаниях также оправдывал бригаду, считая, что ее неуспех «следует объяснять не столько бойцовскими качествами людей, сколько неподобающей организацией и отсутствием опыта»[1547].

Советская военно-техническая помощь и подготовка кадров для НОАЮ

Формирование 1-й югославской бригады происходило попутно с началом обучения на территории СССР других югославских военнослужащих. 18 апреля 1944 г. в беседе с заместителем начальника Генштаба Красной армии А.И. Антоновым М. Джилас отметил, что НОАЮ «требуется большая организационная помощь и помощь в обучении наших войск»[1548]. 19 мая 1944 г. на встрече И.В. Сталина и В. Терзича обсуждался вопрос о подготовке командных кадров для вновь создаваемых в СССР войск и НОАЮ[1549]. Руководство СССР поручило заместителю начальника Генштаба Красной армии А.И. Антонову обеспечить югославскую военную миссию «необходимой консультацией по всем вопросам организации и строительства вооруженных сил, а также оказать необходимую помощь в вопросах обучения армии по родам оружия». 5 июля 1944 г. И.Б. Тито в письме И.В. Сталину сообщил, что в НОАЮ «есть несколько сот человек авиационного персонала, точно так же как и достаточное количество людей для создания танковых частей», которых необходимо перебросить в СССР[1550].

В рамках реализации такой помощи, во-первых, был создан учебный центр при 1-й югославской бригаде в Карасево, который сначала не был официально оформлен и считался «нештатным». К середине июня 1944 г. он состоял из отдельной радиороты (рота связи) и танковой роты[1551].

К 1 августа 1944 г. было обучено 50 радиотелеграфистов[1552], к сентябрю – 80 радистов, снабженных радиостанциями для организации и обеспечения радиосвязи между Верховным штабом НОАЮ и ее соединениями[1553]. Обученных в СССР радистов отправили самолетом в Бари, а оттуда по морю – на югославский остров Вис. Пройдя там еще один курс обучения, личный состав роты получил назначения в соединения НОАЮ, сражавшиеся в Далмации и Герцеговине[1554].

К середине июля 1944 г. в состав учебного центра вошел также вновь сформированный 2-й отдельный пехотный батальон под командованием подполковника Э. Житника[1555].

В июле 1944 г. по инициативе М. Месича нештатные учебные подразделения были объединены в учебный центр со штатом 10 человек. После отбытия 1-й югославской бригады на фронт учебный центр остался в Карасево под командованием Э. Житника. К 15 сентября 1944 г. учебный центр включал в себя 2-й пехотный батальон (360 человек, 38 орудий и минометов, 12 пулеметов, 20 автомашин) и отдельную танковую роту (51 человек, 3 танка и 1 автомашина)[1556].

В конце октября 1944 г. в Карасево была направлена комиссия, назначенная Г.С. Жуковым, по вопросам подготовки и отправки 2-го батальона на фронт[1557].

Одновременно стало ясно, что можно расформировать и весь учебный центр. Освобождение значительной части Югославии, в том числе ее столицы Белграда, создало условия для развертывания учебных центров на территории самой страны[1558]. НОАЮ получила возможность обеспечить пополнение своих стрелковых частей непосредственно в Югославии. В свою очередь, в советских лагерях военнопленных, откуда главным образом поступало пополнение во вновь формируемые югославские части, численность югославов была незначительной, и они в основном проходили по категории «рядовой состав», тогда как сержантов имелось очень мало, а офицерского состава не было совсем. Это делало невозможным формирование югославских частей в СССР без получения офицерского и сержантского состава из-за границы[1559].

30 октября 1944 г. В. Терзич на основании полученного им распоряжения И.Б. Тито возбудил ходатайство о расформировании Югославского учебного центра, с тем чтобы «весь личный состав югославов, имеющийся… при учебном центре, отправить… на пополнение действующих частей НОАЮ». В связи с этим заместитель Уполномоченного Ставки ВГК по иностранным военным формированиям генерал-майор А.М. Давыдов признал необходимым Югославский учебный центр расформировать, а имеющийся при нем личный состав, предназначенный для 2-го батальона в количестве 449 человек (8 офицеров, 35 сержантов, 406 рядовых), отправить по железной дороге в Югославию[1560].

23 ноября 1944 г. личный состав 2-го батальона был отправлен в распоряжение главнокомандующего НОАЮ в Белград[1561], куда прибыл в декабре и впоследствии был расформирован. Около 200 человек, в том числе полковник Э. Житник, были отправлены на пополнение 1-й югославской бригады[1562].

Согласно постановлению ГКО № 6512сс от 7 сентября 1944 г., было развернуто обучение югославских военнослужащих в советских учебных заведениях. Для организации этого процесса в структуре НКО был создан «специальный отдел» под руководством полковника А.Ф. Беднякова, численностью 18 человек, подчиненный начальнику ГРУ[1563].

По директиве Генштаба Красной армии от 16 сентября 1944 г., было приказано к 1 января 1945 г. подготовить 500 югославских танкистов на танках Т-34. Кроме того, было решено создать югославские отделения в Высшей военной академии – на 15 человек, для переподготовки командиров корпусов, дивизий и бригад, в Артиллерийской академии им. Ф.Э. Дзержинского – на 15 человек старших офицеров, а также организовать подготовку 50 радистов-операторов. Были выделены квоты также для обучения югославских офицеров разведки и контрразведки: в Высшей разведывательной школе – на 40 человек, в школах НКВД – на 30 человек[1564]. В ноябре 1944 г. на обучение в СССР прибыла первая группа офицеров Отдела защиты народа[1565].

Контингент обучающихся составили доставленные в СССР военнослужащие НОАЮ. Личный состав НОАЮ, находившийся в школах и училищах Красной армии, был обеспечен вещевым, денежным довольствием и продовольствием по нормам действующей Красной армии за счет НКО[1566]. При отборе югославских военнослужащих на обучение применялись строгие критерии отбора, невзирая на звания[1567]. Проблемами, которые приходилось решать в процессе обучения, были низкий уровень образования югославских слушателей, недостаток у них необходимых базовых знаний, а также трудное привыкание к тяжелым условиям жизни в СССР[1568]. Присутствовала и языковая проблема: 18 апреля 1945 г. в беседе с начальником Генерального штаба Красной армии А.И. Антоновым начальник югославской военной миссии в СССР генерал-лейтенант Р. Приморац на вопрос Антонова о том, как справляются с русским языком югославские слушатели советской военной академии, ответил, что «говорить трудно, но понимают хорошо»[1569].