Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 38)

31 июля 1944 г. Ставка ВГК директивой № 220169 приказала полностью упразднить партизанское движение на территории Польши восточнее Вислы, в связи с ее освобождением от немецких войск. Армия крайова оказалась вне закона. Отряды АК, которые признали Польский комитет национального освобождения, должны были «сдать старое оружие, чтобы получить новое, лучшее вооружение»[745]. Они перевооружались и вливались в состав 1-й польской армии генерала З. Берлинга. Остальные отряды Армии крайовой надлежало немедленно разоружать, интернируя офицеров (как «имеющих в своем составе немецких агентов»), а рядовой состав отправлять в специально формируемые запасные батальоны – на проверку для дальнейшего комплектования ими польских войск[746]. В июле – августе 1944 г. такие меры применялись во всех воеводствах, полностью или частично занятых советскими войсками (Люблинском, Львовском, Варшавском, Краковском, Радомском).

Первоначально командование АК категорически требовало от своих офицеров избегать включения в состав «советских частей или войск Берлинга», допуская любые формы протеста, саботажа и вооруженного сопротивления. Приказ об этом был издан Т. Бур-Коморовским 12 июля 1944 г.[747] Но уже 31 июля 1944 г. аковцам было разрешено в случае принудительного призыва вступать в «армию Берлинга», с расчетом на насыщение ее своей агентурой[748]. По мере того как становилось очевидным, что эмигрантское правительство и Армия крайова безнадежно проигрывают в соперничестве с ПКНО и стоящей за его спиной Красной армией, тема внедрения в новые государственные и военные структуры была сформулирована уже как стратегическая цель: «Допустить, а где возможно, планово организовать проникновение просвещенного, истинно польского элемента в армию, администрацию и другие государственные и общественные области»[749]. Многочисленные случаи уклонения от мобилизации и дезертирства из Войска польского – отчасти результат такой инфильтрации[750].

После поражения Варшавского восстания, причину которого ПКНО объяснял «предательской позицией» командования Армии крайовой и лондонского правительства, началась чистка рядов Войска польского от «аковского элемента», «овладевшего важнейшими звеньями вооруженных сил»[751]. Этого прямо требовала советская сторона: заместитель наркома внутренних дел И.А. Серов предлагал Л.П. Берии 16 октября 1944 г.: «Всех бывших аковцев, ныне находящихся в польской армии, разоружить и заключить их в специальные лагеря»[752]. За первый квартал 1945 г. было арестовано 1159 военнослужащих, в прошлом служивших в АК[753]. Одновременно было принято решение усилить роль политико-воспитательных органов Войска польского, а при ЦК Польской рабочей партии (ППР) был создан военный отдел[754].

После того как советское командование взяло курс на безоговорочное разоружение отрядов АК, последняя перешла на нелегальное положение и развернула партизанскую борьбу против советских войск. Нападениям и убийствам подвергались одиночные бойцы и мелкие группы, комендатуры, а также органы власти ПКНО; повсеместно силой освобождали арестованных. В связи с этим 12 октября Военный совет 1-го Белорусского фронта от нижестоящих начальников ужесточить борьбу с «вооруженными бандами АК», усилить меры по разоружению, поиску схронов оружия и изъятию радиоприемников у населения, рассматривая лиц, хранящих оружие и радиоприемники, «как агентов немцев, немедленно арестовывать и судить военными трибуналами по всей строгости законов военного времени, с доведением приговоров до населения»[755]. При этом советская сторона потребовала стремиться «к проведению арестов через органы безопасности и милицию ПКНО», «максимально широко использовать для суда военные трибуналы Войска польского» и только в исключительных случаях – советские трибуналы[756]. Одновременно были приняты меры «по укреплению контрразведки Войска польского и отдела безопасности ПКНО», до этого момента работавшие достаточно формально. Для «оказания необходимой помощи» и кадрового укрепления органов в контрразведку было направлено 100 работников СМЕРШ, а в польские органы госбезопасности – 15 работников госбезопасности. Ответственными соответственно были назначены начальник Главного управления контрразведки СМЕРШ В.С. Абакумов и заместитель наркома внутренних дел И.А. Серов[757]. Всего до июня 1945 г. было арестовано и содержалось в лагерях и тюрьмах на территории СССР 25 тыс. участников АК и других «вражеских организаций и бандитско-повстанческих групп»[758].

Следует отметить, что польское командование весьма болезненно относилось к деятельности советских контрразведчиков в своих рядах. В апреле 1944 г. З. Берлинг ходатайствовал перед Г.С. Жуковым о комплектовании органов СМЕРШ поляками, чтобы те могли вести допросы на польском языке[759]. Уже при Роля-Жимерском несколько десятков польских офицеров были направлены в Москву на курсы контрразведки.

30 октября 1944 г. ПКНО принял декрет «О защите государства», вводивший смертную казнь за многие преступления, в том числе за принадлежность к подпольным организациям и хранение оружия. «Октябрьский кризис» существенно ужесточил достаточно либеральную атмосферу в Войске польском, в том числе в отношении приема в его ряды бывших аковцев[760]. С чисткой польской армии непосредственно была связана отставка с поста командующего 1-й польской армией З. Берлинга и дальнейшее его задвижение на периферию общественно-политической жизни Польши.

19 января 1945 г., в преддверии полного занятия войсками Красной армии территории Польши, главнокомандующий Армии крайовой генерал Л. Окулицкий объявил о роспуске армии.

В целом комплектование Войска польского на территории Польши столкнулось с активным пропагандистским противодействием со стороны Армии крайовой, имевшей высокий авторитет среди населения как сила, которая выражала национальные интересы многих поляков и вела подпольную борьбу с германскими оккупантами на протяжении нескольких лет.

Сложная, местами запутанная этнополитическая среда, в которой в годы войны зарождалась новая армия Польской Республики, не могла не создать в последующем проблем с размежеванием между ней и «материнской» Красной армией. Длительное время Войско польское комплектовалось поляками, которым фактически было навязано советское гражданство согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 29 ноября 1939 г. «О приобретении гражданства СССР жителями западных областей Украинской и Белорусской Советских Социалистических Республик». В рядах польской армии были также добровольцы из числа советских граждан, поляков по национальности. В первой половине 1944 г. польские части в значительной мере пополнялись уроженцами Западной Белоруссии и Западной Украины, которые обе стороны считали своими гражданами. Наконец, бывшие польские граждане служили и в рядах Красной армии. Все эти коллизии требовали правового разрешения, заключавшегося в определении гражданства для различных категорий личного состава Войска польского.

В основной своей части проблема гражданства была решена советской властью накануне вступления войск Красной армии на территорию Польши. Безусловно, это было реакцией на растущее социальное напряжение при мобилизации в польскую армию. 22 июня 1944 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О праве перехода в польское гражданство военнослужащих польской армии в СССР и лиц, помогавших ей в борьбе за освобождение Польши, а также членов их семей». Указ касался наиболее многочисленных категорий военнослужащих польской армии: во-первых, бывших польских граждан – жителей западных областей УССР и БССР, приобретших советское гражданство по указу Президиума ВС СССР от 29 ноября 1939 г.; во-вторых, поляков – советских граждан, уроженцев других регионов СССР; в-третьих, лиц, оказывавших активное содействие польской армии в ее борьбе за освобождение Польши от германских захватчиков (партизан); в-четвертых, членов семей первых трех указанных категорий. Все эти лица имели право на переход в польское гражданство. Дополнительным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1944 г. право получения польского гражданства было распространено на этнических поляков, приобретших советское гражданство по указу от 7 сентября 1940 г. после образования Литовской ССР[761].

Согласно указам Президиума ВС СССР от 22 июня и 14 июля 1944 г., большинство бывших польских граждан и советских этнических поляков, служивших в Войске польском, получили возможность приобрести польское гражданство и перевезти в Польшу свои семьи. Однако этим спорные ситуации, касавшиеся гражданства, не исчерпывались. Летом 1945 г. обе армии начали демобилизацию, и возникали новые вопросы о гражданстве.

6 июля 1945 г. между советским правительством и Временным правительством национального единства Польской Республики (председатель – Э. Осубка-Моравский), образованным незадолго до этого, было заключено соглашение, согласно которому военнослужащие Красной армии – по национальности поляки и польские евреи, состоявшие в польском гражданстве до 17 сентября 1939 г., – могли до 1 января 1946 г. подать заявление о выходе из советского гражданства и принятии польского. Заявления через штаб военного округа направлялись в Главупраформ Красной армии, который затем отправлял их на рассмотрение Комиссии Президиума Верховного Совета СССР по вопросам приема, выхода и лишения гражданства СССР[762]. От заявителей требовалось предъявить любой документ, подтверждавший факт проживания, работы или учебы на территории Польши в границах до 17 сентября 1939 г.[763] Большинство заявителей по межправительственному соглашению от 6 июля 1945 г. были польскими евреями, которым в свое время было отказано в зачислении в польскую армию. Заявления не принимались у представителей других национальностей (украинцев, белорусов, русских), даже если они являлись польскими гражданами до 1939 г. Этой категории лиц предлагалось подавать заявления о выходе из советского гражданства общим порядком через визовые отделы НКВД по месту жительства[764].