Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 21)

Наиболее глубокой по своим целям и содержанию формой политической работы с военнопленными стало создание антифашистских школ и курсов, где обучались в том числе представители народов, из числа которых на советской стороне создавались иностранные воинские формирования, – венгры, поляки, румыны, словаки, французы, хорваты, чехи и др.

В апреле 1942 г. при лагере военнопленных № 74 (с. Оранки Горьковской обл.) была организована антифашистская политическая школа с трехмесячным курсом обучения. Процедура набора в нее была довольно сложной. В ней были задействованы органы ГУПВИ, Исполком Коминтерна и загранбюро соответствующих компартий. Основными предметами, которые преподавались в школе, были экономика СССР, история ВКП(б), новейшая история соответствующих стран, основы диалектического и исторического материализма, вопросы текущей политики, а также проблемы коммунистического и рабочего движения. Преподавательский состав школы включал зарубежных коммунистов, в том числе участников интербригад и отрядов, принимавших участие в гражданской войне в Испании[413]. Согласно установкам УПВИ НКВД, политическая работа проводилась раздельно с представителями каждой из 15 национальностей военнопленных и с учетом их национальных особенностей[414]. В пропаганде, направленной на военнопленных, использовался славянский фактор. В ноябре 1941 г. Л.З. Мехлис дал указание комиссарам лагерей, что «политическая работа среди солдат-славян (чехов, поляков, словаков, хорватов и закарпатских украинцев) должна иметь своим содержанием пропаганду единства интересов всех славянских народов перед лицом угрозы германского порабощения»[415].

В рамках первого набора (май – август 1942 г.) в Оранской школе было обучено 107 человек, из них 29 румын, второго набора (октябрь – декабрь 1942 г.) – 90 человек, в том числе 26 румын и 2 хорвата[416]. 19 января 1943 г. был организован третий набор, в котором были, в числе прочих, уже три румынские, две венгерские, по одной польской и чехословацкой группе[417].

Одновременно с началом третьего набора в работе антифашистской школы произошли изменения. Согласно постановлению Секретариата ИККИ от 19 января 1943 г., было признано «необходимым расширение школы до 250–300 человек» путем создания немецкого, австрийского, итальянского, румынского, венгерского, польского и чехословацкого секторов. В дальнейшем был создан также югославский сектор, вклад в создание которого внес деятель Коминтерна и Всеславянского антифашистского комитета В. Влахович – 5 мая 1943 г. он направил письмо Г. Димитрову, в котором предложил создать при Красногорской школе югославскую группу[418].

5 февраля 1943 г. Секретариат ИККИ принял еще одно постановление, указавшее на необходимость «развернуть массовое антифашистское движение среди военнопленных». Вновь была подчеркнута необходимость расширения антифашистской школы до 300 человек с трехмесячным курсом для подготовки инструкторов и руководящих работников среди военнопленных, организации краткосрочных курсов для подготовки активистов (4–6 недель), охватывающих до 1–1,5 тыс. военнопленных, а также специальных семинаров для офицерского состава[419].

Школу было предложено перевести в Красногорский лагерь военнопленных № 27 (Московская область)[420], что и было сделано. Главной причиной перевода школы в Красногорск была близость к Москве, так как школе были необходимы постоянные контакты с деятелями Коминтерна[421].

После мая 1943 г., в связи с роспуском Коминтерна, вопросами работы среди военнопленных ведал НИИ № 99 (директор – М.В. Козлов), включенный в структуру НКВД СССР и работавший под контролем Отдела международной политики ЦК ВКП(б)[422]. При помощи НИИ направлялась деятельность Национального комитета «Свободная Германия», из военнопленных готовились работники для 7-го отдела ГлавПУ РККА, занимавшегося разложением войск противника, и выпускались газеты, в том числе на венгерском и румынском языках[423].

Третий набор Антифашистской школы окончили 382 человека, в том числе 83 румына, 55 югославов и 26 поляков. 10 ноября 1943 г. по приказу НКВД была организована подготовка «кадров антифашистов 4-го набора» (500 человек). Таким образом, масштабы подготовки активистов возросли. В рамках четвертого набора в школу были приняты слушатели числом даже больше запланированного – 525 человек, в том числе 91 румын, 61 венгр и 30 французов. Они обучались с 1 декабря 1943 г. по 20 апреля 1944 г. Окончили школу 376 человек, в том числе 61 румын, 29 французов и 14 венгров. В рамках пятого набора школу окончили 402 человека[424]. Всего Красногорская школа в 1943–1945 гг. выпустила 2247 человек[425], а за весь период ее работы (по 1950 г.) – около 4300 человек[426].

Южские курсы[427] антифашистов (лагерь № 165 в с. Талицы Ивановской обл.) начали свою работу в июне 1943 г. В их составе было шесть секторов, в том числе румынский, венгерский и так называемый «чехословацкий» (для судетских немцев). Всего в 1943–1945 гг. Южские курсы выпустили 4609 человек, в том числе 1139 румын, 960 венгров, 74 судетских немцев, 52 поляка, 30 французов. За все время работы курсов, включая послевоенные годы, было выпущено 10 627 человек[428].

Школы и курсы для военнопленных также создавались в рамках фронтовых и армейских структур Красной армии. В них проходили обучение в том числе венгры, поляки, французы и чехи[429]. Всего в антифашистских школах и курсах, созданных советскими властями для военнопленных, прошли обучение 73 756 человек[430].

В процессе антифашистского обучения военнопленных выявились проблемы. Во-первых, отбор обучающихся. В постановлении Секретариата ИККИ от 19 января 1943 г. относительно итогов второго приема в Антифашистскую школу говорилось, что «отбор… имел существенные недостатки, в силу которых в процессе занятий имел место значительный отсев учеников, как по деловым признакам, так и по морально-политическим». Было предложено «обеспечить в дальнейшем более тщательный отбор, обратив при этом внимание на необходимость увеличения количества слушателей из среды рабочих крупных предприятий и беднейшего крестьянства»[431], то есть представителей социальных слоев, которые, как ожидалось, будут более податливы к советской пропаганде.

Вторая проблема была связана с сомнениями в наличии антифашистской мотивации, «идейности» у некоторых военнопленных. Решение стать антифашистом не всегда было искренним – часто людьми двигали меркантильные интересы, поиск большей порции хлеба или каши. На лагерном жаргоне таких называли «кашистами»[432] (размер продуктового пайка в антифашистских школах был выше, чем в обычном лагере[433]). Сотрудники антифашистских школ и курсов вели работу по выявлению и отсеву таких слушателей.

В-третьих, со стороны советских властей отмечалось определенное недоверие к иностранным коммунистам – несмотря на то что преподаватели школы были людьми, «многократно проверенными на преданность»[434]. В изданных в апреле 1944 г. предложениях по антифашистской работе среди военнопленных Д.З. Мануильский дал указание «тщательно проверить состав преподавателей антифашистской школы и инструкторов из числа членов зарубежных компартий, работающих в лагерях военнопленных, и отвести от работы всех лиц, не внушающих доверия»[435]. Очевидно, работа с огромной массой военнопленных была чрезвычайно важна, и советские власти не могли допустить в ней какие-либо эксцессы.

Однако эти проблемы не помешали успеху антифашистской работы с военнопленными. Как отмечал уже в августе 1941 г. Д.З. Мануильский, «румынские военнопленные, в большинстве своем по социальному положению бедняки-крестьяне, быстро поддаются обработке». Сотрудники бригады, работавшей тогда же в Темниковском лагере, выявили, что «среди румынских пленных сильны антигерманские настроения», и поэтому они легко «соглашались на выступления и коллективные обращения о борьбе с Гитлером и Антонеску»[436].

Уполномоченный Генерального штаба Красной армии по иностранным формированиям в СССР в 1941–1942 гг. генерал-майор А.П. Панфилов

Уполномоченный Ставки Верховного главнокомандования по иностранным формированиям в СССР в 1942–1944 гг. комиссар госбезопасности 3-го ранга Г.С. Жуков

Начальник Отдела (Управления) специальных заданий Генерального штаба Красной армии в 1944–1945 гг. генерал-лейтенант Н.В. Славин

Начальник отдела внешних сношений Управления специальных заданий Генерального штаба Красной армии в 1944–1945 гг. генерал-майор М.П. Кутузов

Владислав Андерс в тюрьме НКВД

Освобожденные из лагерей НКВД поляки, принятые в состав армии В. Андерса. 1941 г.

Генерал В. Андерс в декабре 1944 г.

Расположение 6-й пехотной дивизии армии В. Андерса. Тоцкий лагерь. Зима 1941/42 г.

Советские командиры и польские офицеры на учениях. Польские военнослужащие в английских стальных шлемах. 1941 г.

На трибуне и рядом с ней – генералы В. Сикорский, В. Андерс и другие военнослужащие во время парада в Бузулуке. 1941 г.

Парад польских частей армии В. Андерса в Бузулуке. Декабрь 1941 г.

Польские части армии В. Андерса накануне эвакуации в Иран. Весна 1942 г.

Судно с польскими военнослужащими и гражданскими лицами прибывает в Иран из СССР. 1942 г.