Федор Синицын – Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945 (страница 13)
Одновременно шла работа с бывшими военнослужащими чехословацкой армии, интернированными на территории Польши в сентябре 1939 г. и содержавшимися в более благоприятных условиях, чем поляки. Таковых оказалось 577 человек, и большинство из них готовы были к сотрудничеству с советскими властями. Инициатором формирования воинской части в СССР в начале октября 1940 г. выступил командир Чешского и словацкого легиона подполковник Л. Свобода[263]. Опрошенные в советских лагерях НКВД чехословацкие офицеры заявляли, что готовы вступить в формирующуюся чехословацкую часть и воевать «по приказу Бенеша или, как минимум, своего командира, полковника Свобода»[264]. Сам Л. Свобода с согласия чехословацкого президента в изгнании Э. Бенеша приезжал в ноябре 1940 г. в Москву и получил заверения в том, что проект чехословацкой воинской части в СССР будет реализован[265].
Из того незначительного документального материала, который имеется в нашем распоряжении, нет ясности, какие именно воинские части планировалось формировать из поляков и чехословаков – в составе Красной армии или вне ее. То или иное решение вопроса могло указывать и на более общий взгляд на дальнейшие перспективы государственности для этих стран (конечно, прежде всего речь идет о Польше). Содержание докладной записки Л.П. Берии скорее указывает, что в ноябре 1940 г. этот вопрос не был предрешен – в частности, не был определен даже род оружия будущего формирования. Сам польский вопрос стоял на повестке в большой дипломатической игре между Советским Союзом, Германией и Великобританией. Однако за считаные дни до начала войны Политбюро ЦК ВКП(б) приняло другое решение: сформировать стрелковую дивизию
В первые дни войны по инерции продолжалась реализация этого решения. 26 июня 1941 г. С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков представили соответствующие соображения[267]. Однако обстоятельства начала войны потребовали кардинально скорректировать планы по созданию польских и других иностранных формирований, подключив к их реализации легитимные правительства в изгнании, поскольку на первое место выступила необходимость формирования международной коалиции борьбы с нацизмом. Иностранные формирования становились не внутриполитическим фактором, как это было во время Гражданской войны, а полноценным элементом и аргументом международных отношений. И эта ключевая роль сохранялась за ними в течение всей Великой Отечественной войны.
Глава 5
Организационные основы иностранных формирований, созданных в СССР в годы Великой Отечественной войны
Строительство иностранных воинских формирований в СССР в годы Великой Отечественной войны не имело единого замысла. Оно являлось продуктом политической импровизации советского руководства, учитывавшего не только и не столько военные, сколько внешнеполитические резоны для Советского Союза. В первые годы войны на правах союзных войск формировались польские, чехословацкие, югославские, французские части. В последний период широко использовался быстро растущий ресурс военнопленных армий, противостоящих СССР. Формировались румынские, венгерские части, реорганизовывалась болгарская армия.
Чаще всего государственные решения о формировании, комплектовании, снабжении, размещении иностранных частей и соединений оформлялись постановлениями Государственного Комитета Обороны. За годы войны было принято 32 таких постановления. Почти половина из них (14) относилась к польским формированиям. Хронологически наибольшее количество постановлений было принято в 1944 г. (11) и в 1945 г. (7), когда создание иностранных формирований достигло наибольшего размаха. Кроме постановлений ГКО, решения об иностранных формированиях могли оформляться приказами Ставки ВГК[268], что фактически означало иным образом изложенную волю И.В. Сталина, возглавлявшего оба этих органа. Наконец, нередко новые формирования объявлялись директивами Генерального штаба Красной армии. Они могли издаваться в развитие постановлений ГКО или же «в соответствии с указаниями народного комиссара обороны», которые давались Сталиным устно или в форме письменных резолюций во время совещаний[269] непосредственно начальнику Генерального штаба, его заместителю или же передавались через уполномоченное должностное лицо по иностранным формированиям.
Генеральный штаб Красной армии непосредственно занимался формированием иностранных войск в Советском Союзе в годы Великой Отечественной войны. Он готовил штаты формируемых частей, определял место и сроки формирования, способы и источники их комплектования личным составом, а также обеспечения материальной частью, вооружением, транспортом и иным имуществом. С 4 мая 1943 г. вся организационная работа была сосредоточена в руках Главного организационного управления Генштаба, начальником которого до конца войны был генерал-лейтенант А.Г. Карпоносов, являвшийся также заместителем начальника Генерального штаба.
Директивой Генерального штаба за подписью заместителя его начальника генерал-полковника А.И. Антонова или генерал-лейтенанта А.Г. Карпоносова задачи по формированию и комплектованию иностранных частей распределялись ответственным исполнителям – командующему войсками военного округа, в котором было назначено формирование, начальникам главных управлений (политического, кадров, формирования и укомплектования, связи и др.), а также начальнику Тыла Красной армии, командующим артиллерией, бронетанковыми и механизированными войсками в части, касающейся их полномочий. Формирование возлагалось на командира создаваемой части или соединения – иностранного генерала или офицера. Например, 14 августа 1943 г. во исполнение постановления ГКО № 3904 от 4 августа 1943 г. Генеральный штаб подготовил директиву № Орг/2/138008сс о сформировании 1-го польского армейского корпуса. В директиве ставились конкретные задачи главным управлениям НКО по обеспечению формирования, комплектования и материального снабжения частей, соединений, учреждений – с требованием «об исполнении донести»[270].
Однако описанная организационная схема, вполне рабочая для формирования воинской части Красной армии, в случае с иностранными войсками этим не ограничивалась, поскольку почти всегда имелся контрагент, с которым так или иначе согласовывались параметры будущих воинских формирований – иностранное правительство или иной орган, признанный советским правительством в качестве полномочного представителя иностранного государства. Таким образом, иностранные формирования рождались в результате определенных дипломатических усилий. Координация и согласование позиций советских органов военного управления с иностранными органами власти, военными миссиями и командованием формируемых частей и соединений представляла собой нетривиальную задачу.
Другой специфической проблемой, не свойственной для формирования частей Красной армии, было изыскание людских ресурсов, подходящих для иностранных формирований по параметрам гражданства, национальности, политической лояльности и, конечно, физической годности к военной службе, а также организация их военной подготовки по советским боевым уставам, на советском вооружении и военной технике. Большинство контингентов, использованных для укомплектования иностранных войск в годы войны, находились в ведении НКВД, поскольку содержались в лагерях для интернированных и военнопленных или являлись ссыльнопоселенцами. Обеспечение лояльности иностранных войск прежде всего шло за счет изучения и подбора командного состава. В связи с этим требовалось участие в работе органов НКВД – НКГБ. Обеспечение коммунистического влияния на массы иностранных военнослужащих осуществлялось путем насыщения частей представителями левых партий в качестве культурно-просветительских (политических) работников. Изыскание таких кадров потребовало подключения органов Коминтерна (с июня 1943 г. – Отдела международной информации ЦК ВКП(б)).
Необходимость координации и контроля усилий всех сторон, участвовавших в строительстве иностранных формирований, обусловила возникновение в структуре руководства советскими Вооруженными силами особого органа – Уполномоченного по иностранным формированиям, деятельность которого пока крайне мало освещена в исторической литературе. Этот орган оформлялся постепенно; по мере усложнения и расширения задач менялся его функционал и названия, о чем будет сказано ниже.
Уже в первые дни войны, 3 июля 1941 г., советское правительство выразило принципиальное согласие приступить к формированию на территории СССР «национальных комитетов и национальных частей» из представителей западных и южных славян, пострадавших от нацистской агрессии, – поляков, чехословаков и югославов. Сразу было заявлено, что Советский Союз не претендует на включение таких воинских частей в состав Красной армии. С польскими и чехословацкими представителями переговоры развернулись одновременно, уже в первые недели войны. Их ведение было поручено заместителю начальника Оперативного управления Генерального штаба Красной армии генерал-майору А.М. Василевскому[271]. После его назначения 1 августа 1941 г. начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генштаба ведение переговоров перешло к исполняющему должность начальника Разведывательного управления Генерального штаба генерал-майору танковых войск А.П. Панфилову[272] – боевому командиру, участнику военного конфликта на озере Хасан. Уже с начала августа Панфилов непосредственно участвовал в подготовке предложений советской стороны по военному соглашению с Польшей и представил В.М. Молотову проект основных принципов такого соглашения[273]. За Василевским некоторое время сохранялось общее курирование польских формирований.