– Остаёшься ради неё?
– Ради кого?
– Той, что поскуливает под тобой, как ребёнок.
Я застыл. Что-то отваливалось от меня, только нарастала и нарастала трезвая горечь.
Вечером тоже собрался уезжать. Под дверью услышал голос.
– Это я.
Я молча собирал вещи. Там помолчали.
– Впусти. Что он тебе сказал?
Я молчал. Она плакала.
– Он силой взял. Были вместе на демонстрации. Еле ушли, страшно было. Он проводил до дому, мы выпили. Прости.
Я не знал, сколько прошло времени. Наконец, голос затих.
Что-то жестокое, животное дрожало во мне, о чём не подозревал, как у того брюзги, кто всех ненавидит. Хотелось мстить бездушному окружению, отравляющему жизнь.
Почему не пошёл с ней на демонстрацию? Где ты был? Почему не защитил? Не понял, что не она меня опекает, а я должен был отвечать за неё. Почему не могу простить? Воображение рисовало страшные картины: здорового волосатого мужика с ней наедине. Почему не набил морду Олегу? Где моя чистая окраина?
Куда делись мои убеждения, высокая скорбь? Как мы можем иметь позывы что-то изменить, ставить других в положение врагов, если внутри нас есть что-то непреодолимое, что не победить? Нашим поведением движет нечто другое, чем убеждения. Осталось только то, кем я был на самом деле. Неужели так трудно полюбить так, чтобы всех понять и простить?
Потом наступило отчаяние – чёрная дыра рока, куда человек ввергнут без надежды на избавление, я не мог найти то, что поможет выстоять перед этим роком.
В вагоне поезда я смотрел в окно на кружащиеся леса и поля, и чёрная дыра рока целебно рассасывалась в этом вечно-зелёном ожидании. Что в скорби, глубоко засевшей, как в мироздании порок, хотя земля в цветенье вешнем рождений влажных – в рай порог?
Фаворский свет
1
Как сильна гуманоидов сила луча —
Одинокость вселенной, далёкой от дома.
Луч спустился, и нас ослепил, не леча,
Белой вспышкой в кругах цветных обездонив.
Это правда? Космический голос глубин
Весь громадно чуток и осторожен.
Что он ищет – какой небывалой судьбы?
Чем взволнован я, в космосе не отгорожен?
И пришелец смутился, от нас отлетев,
И в зелёное облачко вырос нетленно,
И летел в карауле, храня в чистоте
Неизвестную жизнь у края Вселенной.
Меня ослепило. Смутно помню какие-то болевые ощущения, цветные мигания приборов, и светлые волны, которые уносили меня куда-то.
Глупейшая ситуация! Смеялся над слухами об НЛО, неужели это – то самое?
Помню оранжевый горизонт утренней зари над голубым полем, неправдоподобно огромное светило, и странное чувство, что на фантастически удалённой планете увидел дивный первозданный мир.
Очнулся на овальном столе, покрытом мягкой тканью. Голова кружилась, в груди саднил ком, больно ограничивающий дыхание. Явно покалечен. Как же они меня волокли? Может, сопротивлялся?
Никого не было. Я был накрыт невидимой сферой (ощущал лёгкую тесноту). Тело неподвижно, словно чем-то привязано, одни руки свободны. Увидел порезы и ссадины на руках. Ободранный какой-то. Белые стены – лаборатории какого-то НИИ или больницы? – то непрозрачно темнели, и на ощупь были шершавые и тёплые, словно кора берёзы, то медленно исчезали, и рука проваливалась в пустоту. Спокойно, как в больнице, немного разрежённый воздух приятный, наверное, не может навредить.
И вдруг откуда-то появились двое в светящихся комбинезонах, с большими головами в шлемах и рожками антенн.
Слегка раздваиваясь, они разговаривали, вернее, пели на неизвестном языке. Это речь была, возможно, ближе к математическому языку знаков, в которую я не мог вникнуть. Странно, что-то понимал, ибо понимание передавалось каким-то иным путём, минуя преграды языка. Может быть, внушение?
Как я слышал, открывшейся нишей сознания, разговор был примерно такой:
– Поразительно! – разглядывал меня один.
– Как он похож, и не похож на нас! – пел второй. – Наверное, всё разумное похоже!
В их восклицаниях изумление, как было бы у меня, если бы воочию увидел живого неандертальца. И в то же время снисходительность, из высокомерия высшей расы. Они словно не замечали, что со мной сделали.
Первый усмехался.
– Образец существа из примитивно обустроенной планеты.
Зачем они захватили меня? Чего хотят? Подопытным кроликом я прожил и на Земле. Неужели это конец? Я ощущал своё напряжённое тело, как оно будет расчленяться, что-то вытянут из мозга, и постепенно затихнет нервная дрожь. Как Гарри Поттер, боялся быть растерзанным чудовищами.
Второй, показавшийся мне внимательным, обратился ко мне… на русском языке.
– Не бойся, посмотрим, что ты нам несёшь.
Первый, любопытный, изучающее посмотрел на меня.
– Надо принять меры от заражения планеты.
Я забился. Они повернулись ко мне с удивлением: существо что-то понимает.
Внимательный пытался успокоить.
– Мы не хотим, чтобы ты принёс нам вирусы.
Я осмотрелся. Медицинских инструментов не было.
– Боитесь заразы из космоса?
– Мы не мистики. Никаких предубеждений к космосу. Только конкретное знание.
– Думаете, я весь набит вирусами?
Я не помнил своё прошлое, обнажилось только моё земное упорство.
– Или принимаете за террориста, задумавшего разрушить вашу планету? Я вам не поддамся.
Они заулыбались.
– До тебя тут, на столе, перебывали многие из других планет, – сказал любопытный. – Никто не годился – не было в них света.
– Какого света? И куда вы их?
– В отходы.
Первый был бесстрастен. Издевается? Я приготовился ко всему, решив бороться до конца.
Они молча изучали какие-то изображения, висящие в пространстве передо мной, словно вынутые из телевизора.
– Как зовут вашу планету?
Они переглянулись.
