Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 5 (страница 3)

– Ну и что у нас здесь?

– Как видите.

– В том-то и дело, товарищ Рыльский, что без очков мне…

– Ясно, – оборвал его Рыльский. – Короче, тело женщины неопределенного возраста, без головы, лежит на столе…

– Да, стол я вижу, – нервно перебил его Аркадий. – И тело какое-то на нем белеет.

– Это белеет халат, – тут же уточнил Рыльский. – А рядом со столом…

– Мужик – вижу, – тут же ответил Аркадий.

Рыльскому не понравилось, что молодой человек второй раз его перебивает, и, подождав немного, пока Аркадий успокоится и замолкнет, через несколько секунд уточнил:

– Так вот – это помощник нашей раздатчицы, вроде Геннадием звать, и он, похоже, в глубоком обмороке.

– А раздатчица, значит, мертва?

– Нет, – ответил Рыльский, – на столе лежит совсем другая женщина, а раздатчицы я тут не вижу.

– Кажется, ее звали Надеждой, – сказал Аркадий.

– Не знаю, может быть, – буркнул в ответ Рыльский, – я не интересовался ее именем.

– Значит, Надежда куда-то пропала?

– Похоже на то.

– И что же нам делать дальше?

– Откачивать вот этого, – кивнул Рыльский на помощника раздатчицы.

– А сам он в себя не придет?

– Придет, вот только для этого потребуется долгое время, а у нас его нет.

– Понятно.

Рыльский подошел к помощнику Надежды и стал хлопать его по щекам, но тот не подавал признаков жизни.

– То, что сердце еще бьется – это я чувствую, – тихо сказал Рыльский, щупая пульс на его запястье, – но вот дыхание мне категорически не нравится.

– А что с дыханием?

– Оно очень слабое: можно сказать – его нет совсем.

С этими словами он вынул из кармана маленькое зеркальце и поднес его к носу Геннадия. Потом, посмотрев его на свет, покачал головой:

– Зеркальце дыхания не показывает.

– Что же делать?

– Есть одно средство, – вздохнул Рыльский и достал из другого кармана серебристый кубик.

– Что это? – спросил Аркадий, глядя на кубик так, как ребенок заворожено смотрит на елочную игрушку, которою видит впервые в жизни.

– Инструмент, – ответил Рыльский, и поднес кубик ко лбу Геннадия. Через несколько секунд веки его дернулись, и он открыл глаза. Аркадий увидел, что вместо зрачков в них были какие-то огромные черные запятые с длинными хвостиками, а сами роговицы имели ненормальный фиолетовый цвет. Он отошел, на всякий случай, подальше от работника столовой.

– Так и должно быть, да? – спросил он.

Рыльский ничего не ответил: он только закрыл веки Геннадия пальцами и вновь приложил кубик к его лбу, на этот раз, прижав его как можно сильнее к бледной жирной коже.

Через несколько мгновений человек снова открыл глаза – на этот раз они были нормальные: зрачки были положенной формы, а роговицы белого цвета.

– Где это я? – тихо просипел Геннадий, обводя глазами окружающее его пространство.

– В подсобке! – ответил Рыльский громким голосом, словно перед ним сидел глухой.

– Что я здесь делаю? – снова спросил тот.

– Все вопросы потом! – так же громко сказал Рыльский. – Нам надо уходить отсюда!

– А как же… – начал, было, Геннадий, но Рыльский не дал ему договорить: он снова прижал кубик к его лбу и глаза работника опять закрылись.

– Вы вернули его в обморочное состояние, что ли? – спросил Аркадий таким тоном, будто они вместе долго бились над какой-то труднейшей задачей, а этот чудаковатый доктор всё в один миг испортил.

– Нет, он не в обмороке, и может даже ходить, только не так быстро, как мне бы этого хотелось.

– Ничего не понимаю! – развел руками Аркадий.

– А вам и не нужно ничего понимать. Помогите мне поднять его и пойдем уже отсюда – скоро здесь будет жарко.

– Что вы имеете ввиду?

– Только то, что я сказал: засиживаться здесь опасно – мы все еще – цель тех монстров, что шныряют по всему объекту.

– Это я как раз понимаю, – сказал Аркадий, – но почему вы думаете, что они придут именно сюда?

Рыльский помолчал секунду, а потом, тяжело вздохнув, ответил:

– Потому что тот инструмент, который я только что использовал, эти твари чуют за несколько километров.

– А зачем вы тогда… – возмутился, было, молодой человек.

– Некогда, Аркадий – все вопросы вы зададите потом, а сейчас нам пора уходить. Ну, взяли бревнышко!

С этими словами он положил руку Геннадия себе на шею. Аркадий последовал его примеру, занявшись другой рукой помощника раздатчицы.

– Чем скорее мы отсюда уберемся – тем лучше, – тихо сказал Рыльский. – Ну, пошли.

Они одновременно сделали шаг вперед, волоча с собой удивительно легкое тело Геннадия.

– Странно, – сказал Аркадий, – я-то думал, что это будет тяжеленный мужик, а в нем не больше сорока килограммов.

– Ничего странного, – спокойно ответил Рыльский, – мой инструмент способен на короткое время сбавлять вес пациента, если это необходимо, так что, это как раз нормально. Вот если бы он весил, как слон, значит, мой кубик забарахлил.

– И что тогда?

– Тогда… Тогда пришлось бы его перезаряжать. А это очень трудоемкая операция.

– Понятно, – ответил Аркадий, и тут же сказал то, о чем, вероятно, думал последние пятнадцать минут.

– И Трясогузов куда-то пропал.

– Да, и это тоже неоспоримый факт, – ответил Рыльский равнодушным тоном.

– Но куда он мог подеваться?

– Вы меня об этом спрашиваете? – нервно ответил Рыльский. – Мы с вами все это время были друг от друга на расстоянии вытянутой руки, так что, попрошу вас…

– И нечего на меня обижаться, – сказал Аркадий, – я просто задал вопрос.

– Причем, невероятно глупый, – добавил Рыльский: раздражение по-прежнему его не оставляло. – Идите ровнее, а то я, того и гляди, начну забирать вправо и врежусь в эту проклятую стену… Клянусь Богом, как только все это закончится, переведусь на другой объект, где есть солнечный свет, а не такой вот мрак.

– А что за объект?

– Он на Терсейре, – ответил Рыльский, – на северной стороне острова. Был я там разок: райское место, доложу я вам…