Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 20)

– Да, это действительно странно, – задумчиво сказала Кондрашкина. – Я вот что хотела вам сказать. Дело в том, что у вашего приятеля есть девушка, Елена Коржикова…

– Ну, да, есть какая-то девушка, только он не говорил, как ее зовут, – перебил ее Королев.

– Так вот я вам и говорю, как ее зовут! – громче сказала Кондрашкина Петровичу, будто перед ней сидел глухой.

– И что дальше? – спросил он.

– А то, что Елена беременна от этого вашего друга, понимаете?

Королев неуверенно кивнул, и тут же спросил:

– Как?

– Так! Беременна она, и ваш приятель будет папашей!

– А! И что?

– Ничего! Можете ему передать, только не при свидетелях, чтобы он вел себя аккуратно и никакой вины не признавал: думаю, дело тут вообще не в вас обоих.

– В смысле? – не понял ее Королев.

– Потом объясню, – ответила Маргарита. – А сейчас идите к себе – позже, как-нибудь пересечемся.

Королев кивнул и вышел.

Ну вот, появился повод пойти к следователю и изложить ему свою версию убийства того молодого парня.

Она даже от радости в ладоши хлопнула: ей вдруг показалось, что она решит как эту, так и другие проблемы, тяжким грузом лежавшие у нее на душе.

Вечером она зашла в столовку, как и обещала раздатчице. Та, кивнув ей еще издали, не отрываясь продолжала делать свою работу: несколько человек стояло в очереди, но работница ловко справлялась с тарелками и половником, так что через десять минут, она была готова к разговору с Маргаритой.

Как только от раздаточного стола отошел последний человек, еле-еле державший тяжелый поднос в трясущихся руках, Маргарита подошла к ней.

– Ну, что вы хотели? – спросила она.

– Мне нужно знать, кому ты тогда звонила, – сказала та.

Маргарита даже не поняла о чем речь. Раздатчица, видимо, зная заранее, какая будет реакции у Кондрашкиной, вновь повторила свою просьбу:

– Скажи, кому ты звонила?

– Зачем вам это нужно?

Та посмотрела на Кондрашкину, и, наклонившись над столом ниже, ответила:

– Ко мне приходили люди и спрашивали про тебя.

– Кто приходил? – не поняла Маргарита.

– Ну эти – из спецслужбы.

– И что они спросили?

– Кто, мол, звонил отсюда такого-то числа в такое-то время – это же как раз и был твой звонок.

– Ну а вы что ответили?

– Я сказала, что не знаю – отходила, мол, в туалет. Они мне, неверное, не поверили, потому что сказали, что придут в следующий раз.

– Когда придут?

– Не знаю, – ответила раздатчица. – А, еще они сказали, что по камерам всё посмотрят.

Маргарита вылупила глаза:

– Тут же нет ни одной камеры, – она обвела рукой столовку, в которой, кроме ламп дневного света и интерактивного окна ничего не было такого, что работало бы от розетки. Если только, они не имели в виду камеры, вмонтированные в банкоматы.

Раздатчица мотнула головой:

– Вряд ли: скорее всего, те камеры не туда повернуты, – она показала большим пальцем себе за спину, – а направлены на клиента, чтобы деньги не сперли.

– А что, были случаи? – спросила Маргарита.

– Несколько раз на моей памяти, – ответила раздатчица. – Только их быстро скрутили: Мишка даже позвонить не успел, как они тут же приехали и повязали того грабителя.

– Что за Мишка?

– Помощник мой – грузчик.

Потом она добавила:

– А так-то, правильно, больше здесь нет никаких камер. Только не понятно, зачем тогда они так сказали?

– Может, скрытые где стоят? – предположила Маргарита.

– Не знаю, может быть, – пожала плечами раздатчица. – Так кому же ты звонила? Я на тот случай, если они и впрямь снова придут.

Маргарита подумала секунду, а потом решила, что скрывать ей нечего: ничего криминального она не совершала, если только не считать ту подозрительную встречу на пятом уровне с андроидом, которого, впрочем, она и пальцем не тронула.

– Я звонила заместителю главного по объекту. По личному делу.

Раздатчица вылупилась на нее.

– Прямо туда? – она ткнула пальцем в потолок.

Маргарита кивнула.

– И я могу об этом им рассказать?

– Можешь. Рассказывай, – ответила Маргарита.

– Тогда ладно. А неприятностей у тебя не будет?

– Посмотрим, – ответила она и выдавила из себя улыбку. Раздатчица тоже постаралась улыбнуться, но попытка вышла неудачной.

– Ладно, пойду я, – сказала Кондрашкина.

– А поесть?

– Аппетита нет, – махнула она рукой и пошла к выходу.

Возвращаясь в комнату отдыха, она вдруг остановилась, не дойдя нескольких метров до двери. Мысль, только что поразившая ее, как молния, заставила Маргариту застыть на месте. Как дознаватели к ней до сих пор не пришли? Минуло около полутора суток с того момента, когда взорвался тот странный андроид, а спецслужбы ни сном ни духом? Нет, такого в жизни не бывает: должен же был кто-нибудь позвонить ей по телефону с предложением, как они всегда говорили, прийти на допрос, или человек бы какой пришел с повесткой явиться к ним?

Она взялась за голову. Канарейкин тоже, кстати, ни слова не сказал, что мол, к вам приходили – будьте на месте. «Бдительность мою проверяют? – подумала Маргарита, – или ждут, что я сама к ним приползу?»

И тут снова пришел тот же ответ, какой был утром, и от которого вновь стало так легко на душе, что нельзя было объяснить этого простыми словами. Она еще раз сказала себе, что завтра, с самого утра, непременно пойдет к следователю, если он будет у себя, и расскажет ему всё, что думала сегодня вечером, когда разговаривала с Королевым.

Успокоившись этой мыслью, Кондрашкина подошла, наконец, к двери комнаты отдыха и открыла ее.

Маргарита упала без сил на кровать, провалившись в глубокую яму. Снов не было – их место заняла лишь черная пустота, где человек не ощущает ничего, даже течения времени. Можно было только смотреть в эту пустоту, где ничего нет, и при этом ни о чем не думать – в таких снах мыслей никогда не было.

Проснувшись, она долго не могла прийти в себя. Звуки, наполнявшие комнату отдыха, доходили до нее постепенно, словно они пробивались через невидимые преграды, постепенно прибавляя в громкости.

Она открыла глаза и повернула голову: в комнате, действительно творилось что-то невообразимое: несколько человек в черной форме пришли за той женщиной из машинного отделения, с которой Маргарита прошлой ночью секретничала о странных смертях рабочих. Женщину скрутили, а тех, кто начал было, протестовать, просто отталкивали в сторону, не применяя пока других средств, типа дубинок или перцовых баллончиков.

– Отпустите меня! – кричала женщина.

– Отпустите ее! – вторили ей соседки по комнате.