Федор Конюхов – Разговор со стихией: сборник историй Фёдора Конюхова (страница 29)
Кое-как откачал воду. Вылез на палубу посмотреть на авторулевой. Фал один раз перехлестнулся через перо руля, и уже есть потертости. Чтобы распутать веревку, надо спуститься по авторулевому за корму, а там залезть в воду по пояс. Привязался я страховым концом к яхте покрепче, перекрестился и полез.
Волны идут с кормы. То поднимают, то опускают ее с такой силой, что у меня внутри все обрывается. Океан словно хочет стряхнуть меня с «Карааны» и засосать в свое ненасытное чрево. Я вымок до самого белья. Но мне показалось, что в воде было теплее. С неба сыпет снежная крупа, хлещет холодный ветер. Руки мои примерзают к железному релингу, за который приходится держаться. Минуты две-три возился я с веревкой, пока, наконец, не сбросил эту злосчастную петлю. Выбрался в кокпит, посмотрел на руки, а они все в крови. Я их поцарапал металлическим тросом, который держит ветрогенератшипы проволоки. Там, где сплетен огон, торчат острые шипы проволоки. В суматохе, да и не до того было, я об нее и порезал пальцы. Только подумал о том, что с пораненными пальцами мне тяжело будет работать, как тут же яхту накрыла очередная волна. И мысли мои перешли к Богу. «Дай мне выжить!» – молю Спасителя нашего.
А там что будет, то будет. Можно жить и без пальцев. Плавякорь хорошо помогает. Он не дает яхте перевернуться через нос. Волны, крутые, высотой с мачту, идут стеной. Если «Караана» свалится с такой стены, то уже больше не всплывет. Очень сложно закрепить плавякорь, чтобы веревка, удерживающая его, не перетиралась. Я положил под фал свой кед. Но его сорвало и унесло в океан. Если я еще потеряю кроссовки, то нечего будет надевать. Достал спасательный жилет, обмотал то место, которое больше всего перетирается. Это помогло. Поставил на плиту разогревать банку бараньих языков с гречневой кашей. Все-таки сегодня праздник, надо есть все вкусное. Открыл бутылку вина, включил магнитофон. Владимир Высоцкий поет песню о друге, который не вернулся из боя.
4:15. Ветер усиливается. Вышло солнце. Привязал кроссовки к биготке грота, чтобы они просушились. Но яхту обдало волной, и они стали такими же мокрыми, какими были.
Шторм! Шторм! Не чувствуется, что океан здесь вообще может успокоиться. Но я надеюсь, что скоро все это кончится, и радуюсь тому, что не получилось хуже. Еще не вышел в Атлантику, но вода изменилась. Здесь более светлая, с голубизной. А там, в Тихом океане, темно-зеленая. Я спокоен. Хорошо, что вчера вечером увидел острова Диего-Рамирес. Я точно рассчитал и дрейф яхты, и скорость течения, и курс. Сколько у меня было событий возле этих островов, сколько раз мы с «Карааной» были на краю гибели! Волны грозились перевернуть яхту, когда она становилась к волнам лагом, а меня смыть с палубы. Смотрю в лоцию, а там несколько слов об этих островах. «Острова Диего-Рамирес расположены в северной части в проливе Дрейка, в 50-ти милях от мыса Ложный Горн, и состоят из островов, островков и надводных скал, простирающихся на 5,5 мили с севера на юг; подводных скал в этой цепи островов не обнаружено. Острова Диего-Рамирес разделены судоходным проливом шириной около 1 мили на две группы: северную и южную. Северная группа островков тянется на 1,3 мили и состоит из шести островков, они хорошо видны на значительном расстоянии, а также из многочисленных скал. Наибольшей в северной группе является скала Норте. В период, когда хорошая погода, острова Диего-Рамирес обычно обитаемы. По сведениям 1969 года, острова Диего-Рамирес находятся в 3,5 мили к северу от их положения, показанного на картах».
Я же увидел в них другое. Они мне показались могильным камнем погибшим морякам всех веков и народов в этом проливе. Если бы мне довелось побывать на берегу этих островов, я бы поставил крест со словами «Мир праху их».
Вода Тихого океана через пролив Дрейка мощным потоком переливается в Атлантический океан. Безостановочно из-за вечно вращающейся Земли. Здесь шторма не прекращаются. Они свирепствовали до нашего прихода сюда. И также будут бушевать после нас. Масса воды переносится из одного полушария в другое. Вместе с ней перемещается и все живое, которое миллионы лет живет и будет жить в этих широтах. Сейчас точно так же и мы с «Карааной» влились в эту жизненную струю, не нарушая ее существования. Что мы представляем для Вселенной? Да ничего!
Я расстаюсь с мысом Горн и не знаю, что сказать: «Прощай или до свидания». Вот и сбылась мечта моей жизни пройти возле него на яхте в одиночку. Я счастлив, радость переполняет мою грудь, но тоска сжимает мою душу. Доведется ли в этой жизни еще испытать то чувство, которое испытал я сейчас, проходя возле мыса Горн. Жизнь коротка, может быть, больше уже и не смогу идти на яхте вокруг света. Много других планов и экспедиций. Но дай Бог завершить эту!
11 марта 2008 года
До мыса Горн – 100 миль, уже чувствую его дыхание: шторм – 40–50 узлов, холодно. Проход мыса Горн начнется от островов Диего-Рамирес. До них – 172 мили при скорости 7–8 узлов 24 часа.
00:57
Пейзаж океана резко меняется. Горизонт сливается в белесом небе. Странно подчеркивает перспективу.
Может быть, заранее начать внутренне подготавливать себя к проходу мыса Горн?
Оскар сообщил, что звонил командир самолета Ил-76 из Кейптауна. Они сегодня в 23:30 вылетают из Кейптауна на станцию «Новолазаревская» в Антарктиду.
Интересно, какие сны мне приснятся там, за мысом Горн? Сны ведь зависят от того, где ты находишься.
09:56
Включил спутниковый телефон. Мне из Антарктиды должен или, сказать проще, может позвонить Сергей Борисович Иванов.
Под килем моей яхты банка Пактолус, которая была открыта в 1885 году. Вокруг глубина – 3–4 тысячи метров.
Рассвет, в холодном утреннем воздухе от всплывающего кита с левого борта поднимается пар, как от горячих источников. Изредка я слышу долгий печальный стон где-то за пеленой снега. Это кит так дышит.
Я вошел в те же координаты, где был на яхте «СГУ» десять лет назад. Тогда, правда, я был моложе. Но здесь, у мыса Горн, ничего не меняется. Изменился только я сам. Каждый раз, когда я подхожу к мысу Горн, понимаю, как быстротечно человеческое существование, так что не нужно терять время, что у нас есть. Я как будто бы снова переживаю свою жизнь. Как хочется сказать эти слова моим сыновьям Оскару и Николаю. Живите насыщенной жизнью. И спешите в жизни сделать то, ради чего вы пришли в этот мир.
Пока я писал о быстротечной жизни, пошел густой снег.
15:36
Ветер усиливается. Я закрутил на несколько оборотов стаксель. Боюсь, чтобы его не вырвало из левого ликпаза. Барометр падает. Ветер неровный, шквалами – от 35 до 45 и больше узлов. Курс – 92 градуса, скорость яхты – 8–9 узлов.
17:57
Ветер набрал силу – 55 узлов. До островов Диего-Рамирес – 110 миль. При такой скорости можно дойти до них за 11–12 часов. Курс – 97 градусов.
18:56
Пронизывающий ветер усиливается до 60 узлов. Весь океан белый от пурги. Не понять, где вода, а где небо. Все в пыли водяной и снежной. По прогнозу ветер через 6 часов еще усилится, а через 12 часов начнет стихать до 45 узлов.
Мыс Горн вне истории. И тем сильнее ее.
Я уставил свой взгляд на восток. Там, за темным горизонтом должен быть мыс Горн. Я снял шапку. Как всегда, когда я в очередной раз подхожу к Нему. Да, я снова здесь. Я шел к Нему через мучения, холод, голод и одиночество. Казалось, что предо мной прокручивают назад фильм о прошлых моих кругосветных плаваниях. Сколько всего ушло! Но Он на своем месте. Его координаты не меняются:
Я снова на яхте возвратился туда, куда мне было предназначено быть. Все вернулось на свои круги. Какие бы бури ни сотрясали мою жизнь, бури стихают. Как там, за проливом Дрейка. Как там. И какие бы волны ни вздымали океан. А мыс Горн ни насколько не меняется. Если и переменился, то разве что самую малость, и это для смертного человека совсем не заметно.
И прав был Гераклит, утверждая, что никто не войдет в одну реку дважды. Я снова подхожу к мысу Горн. И как будто то, что я испытал в своих прошлых плаваниях, все было по-другому, и я тоже другой.
19:51
Мои координаты:
Идет дождь с ветром. До островов Диего-Рамирес осталась 91 миля. При такой скорости идти 9 часов. Ветер сильный – 50–60 узлов. Не думает стихать. Наступает темнота. Страшно. Господи, я совсем один.
Господи, я благодарю Тебя за младшего сына моего Николая. Да пребудет с ним Господь во веки веков. Я возношу к Тебе, Господь мой, молитвы. Я отчаялся, грехи пожирают мою душу. Плоды бесконечных моих грехов возмущают мои мысли.
Стенания из своей груди посылаю Тебе. Чтобы Ты, Господь, принял краткую мою молитву. Я молюсь с благоговением, а не с гневом. Пусть мои просьбы немедленно дойдут до Тебя, и Ты, Господь мой, проведешь мою яхту возле мыса Горн.
12 марта 2008 года