Федор Конюхов – Разговор со стихией: сборник историй Фёдора Конюхова (страница 28)

01:48

Послышалось шумное дыхание китов – звук глубокой ночи. А на яхте стоит мертвая тишина, словно ее погрузили на дно океана.

«Пройти мыс Горн, – подумал я, – дело совсем не легкое». Выглянул из люка. Пейзаж не меняется нисколько. Океан темный до бесконечности. Почувствовал неожиданно пустоту в желудке. Вспомнил, что сегодня еще ничего не ел и даже не пил кофе. Я потерялся во времени.

Немецкий философ Иммануил Кант в своем труде «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755 г.) много внимания уделил Земле и Солнечной системе. Гипотеза Канта о происхождении Земли и Солнечной системы основывалась на законе всемирного тяготения: «В самом изложении моей гипотезы я буду исходить из предположения истинности всеобщего тяготения по учению Ньютона», – писал Кант. По его мнению, весь мир образован из материи. Известна формулировка Канта: «Дайте мне материю, я построю из нее мир».

«Первоначально элементарные частицы материи заполняли все мировое пространство. Однако материя, находящаяся в простейшем состоянии, имеет свойство развиваться и преобразовываться в более сложное состояние, чему способствует разнообразие ее частиц.

Под влиянием притяжения более легкие частицы собираются вокруг более плотных, образуя отдельные комки. Но в этих комках также действовали силы отталкивания, и борьба этих сил с притяжением и есть то движение, в котором заключается длительная жизнь природы».

«Когда в большом пространстве появился центр притяжения, из которого появился центр притяжения, из которого в дальнейшем образовалось Солнце, к нему начали стягиваться рассеянные частицы. Те же частицы, которые отклонились в сторону, начали двигаться по кругу. Образовалось несколько таких кругов – туманностей. Сначала они пересекали друг друга, затем начали двигаться в одной плоскости параллельно один другому. В круговых туманностях возникают зародыши планет, которые также начали вращаться вокруг своих осей. Солнце и планеты разогрелись вследствие трения».

Кант допускает, что наша Солнечная система также вращается вместе с другими подобными системами вокруг какого-то более мощного центра притяжения, а вся эта общая система в свою очередь вращается вокруг следующего центра и так далее.

«Вселенная бесконечна, – говорит Кант, – раз начавшись, она никогда не прекратится». Чрезвычайно интересны представления Канта об изменениях рельефа Земли. По его мнению, при остывании Земли, как и всякого мирового тела, под вздутиями ее затвердевшей коры образовывались пустоты, в которых сконцентрировались более легкие вещества, заключенные во внутренней жидкой массе, в том числе и воздух. Неровности, сформированные этими пустотами, располагаются в виде цепей. Таким образом, неровности рельефа возникают при остывании Земли.

Яхта несется на большой скорости. Темень. Идет дождь. Что впереди – неизвестно! Ветер стихает. Над топом мачты небо избавилось от туч, и появились звезды и созвездия Южного Креста и два Магеллановых Облака. Очень красиво. Я соскучился по звездам и такому небу.

Я в детстве часто задавал себе вопрос: можно ли пересчитать звезды на небе? Если зрение нормальное у человека, то можно пересчитать видимые звезды, их около пятидесяти тысяч. В Северном полушарии больше половины. Около двадцати девяти тысяч звезд можно увидеть глазами.

Что я точно знаю, так это то, что на небе самое красивое созвездие – Скорпион. И я доволен, что моя жена Иринушка родилась под этим созвездием.

Созвездие Скорпиона – самое большое. У него длинные плавные линии и больше всего ярких звезд – двенадцать. Ни у какого другого созвездия нет столько ярких звезд. И самая яркая звезда на небе среди них – Антарес.

10 марта – понедельник, первая седмица Великого поста. Полное воздержание от пищи.

Если бы не было туч над горизонтом, я бы вечером увидел тоненький серп месяца. С сегодняшнего дня месяц будет расти, а луна начнет светить по-настоящему с 13 марта, но не для меня. Здесь нет чистого неба, оно всегда затянуто тучами, идет или дождь, или снег.

Барометр – 1014 мбар.

До островов Диего-Рамирес осталось 299 миль. При скорости 7 узлов – один день 18 часов. До мыса Горн – 354 мили. От Олбани прошел 7276 миль. Как будет по лагу 7576 миль – это и будет мыс Горн.

Зарифил на одну полку грот. Сейчас уже темнеет. Идет дождь, холодный-прехолодный. Пока работал под парусами на палубе, весь промок. Одежда уже давно вся мокрая. От холода настолько сильно стучали зубы, что один зуб раскололся. Пришлось дышать сквозь стиснутые зубы, пока не вскипятил воды, чтобы заварить горячий шоколад.

Быть может, я прикладываю свои усилия там, где не надо? Но я делаю, что могу, и это не всегда совпадает с тем, что я хотел бы делать. Я человек, который не мечтает о богатстве, поскольку имеет в жизни другие интересы.

Я и моя яхта «Торговая сеть “Алые Паруса”» входим на финальный отрезок к мысу Горн. На 10 марта, в 9:00 утра по московскому времени моя яхта находилась в 400 милях западнее мыса, на широте 56° 50’. Я установил себе коридор в 30 милях, в координатах 56° 30’ и 57° 00’ южной широты. И как только яхта дойдет до верхней или нижней границы – я буду делать поворот. Направление ветра постоянно меняется: юго-запад-север и север-запад-юг. Яхта идет курсами полный бакштаг или фордевинд. Каждые пять часов ветер заходит то в правый борт, то в левый, и яхта идет курсами 120° или 70°. Генеральный курс на мыс Горн – 90° (восток).

Сейчас идет плотный снег с ветром в 30 узлов, можно сказать буран, но только нет поземки. Снег тает на поверхности океана, хотя в углах кокпита остается лежать. Видимость очень плохая. Волна короткая, но тянет сильно на восток. Южный океан заходит в горловину между Южной Америкой и Антарктидой – пролив Дрейка. Чувствуется, что здесь течение – 2–3 узла вне зависимости от ветра. Ветер 30–35 узлов, порывы 40 узлов. Очевидно, что с этой природной системой я буду огибать мыс Горн. Если все сложится удачно, это будет четвертое мое одиночное прохождение мыса Горн под парусами, причем дважды на макси-яхте «Торговая сеть “Алые Паруса”».

Я все сильнее ощущаю приближение к мысу Горн. И вспоминаю, как уже встречался с ним во время путешествия на яхте «Караана». Вот как описывают эту встречу мои дневниковые записи.

Большая зыбь. Скорость яхты 5–6 узлов. Скорость ветра 40–50 узлов. Ветер NW. Иду курсом 60–70°.

Сейчас мы должны быть параллельно мысу Горн, нас разделяет миль 30–40. Конечно, идти под берегом было бы спокойней, чем в бушующем проливе Дрейка. Горы Южной Америки прикрывал бы ветер. Но ничего, главное, что вчера я был доволен своей навигацией. Мы с «Карааной» вышли туда, куда хотели, к островам Диего-Рамирес. Они на широте 56° 30’ южной широты. Обогнули их слева, оставили по левому борту. Все получилось, как я хотел. Несмотря на то что два дня шел шторм, стоял плотный туман, обрушивались на нас снежные заряды и шквалы – в общем, все, что может встретиться в аду – здесь точно так же.

Я никогда не был в раю, да я его и не заслуживаю по своим бесконечным грехам, но, если останусь жив и меня спросят, что такое ад, я отвечу – пролив Дрейка, мыс Горн. Человек может побывать в этом месте еще при жизни. Но вернуться оттуда не каждому будет дано.

Сегодня Новый год 1991-го. Думаю об этом, и тоска берет. Вспоминаю дом, родных, друзей. Как они там сейчас готовятся к этому празднику?

Вчера вывихнул большой палец на левой руке. Сейчас он опух, но чуть-чуть шевелится. Мне не хватает рук для работы с парусами, а тут еще вывороченный из своего гнезда палец! От грубых шкотов, 12-миллиметровых капроновых, очень жестких, почти как железо, от этих веревок у меня на ладонях не проходят мозоли. Они все время лопаются, раны заживают плохо, морская вода постоянно разъедает их. Ладони болят очень сильно, но ничто не в состоянии помочь мне избавиться от этих мук. Придется терпеть до конца кругосветного плавания.

Я точно угадал, что сейчас проходил мыс Горн. Навигационный прибор «Навстар» показал 67°15’ западной долготы, а мыс Горн выходит в океан в отметку 67°16’! Моя яхта даже на одну минуту оставила его по корме. Несмотря на облегчение, которое я и моя «Караана» испытывали при виде скал мыса Горн, уходящих по левому борту (ибо я чувствовал себя как зверь, выпрыгнувший из готового захлопнуться капкана), я все-таки испытывал сожаление: суждено ли еще раз в жизни проходить проливом Дрейка?

Вчера залетела волна в кокпит и прошла от кормы до носа. Через люк в каюту набралось много воды, смыло все, что было в каюте. В страшной спешке я ведром откачивал воду. Помпа насоса засорилась, так как волна смыла весь мусор под пайолы. Яхта «Караана» кренилась на 30–40 градусов, и океан смывал с переборок все, что было плохо закреплено.

Ведром я вышвыривал воду в кокпит, предварительно вычерпывая из него все бумаги. Они могли забить самоотливный дейдвуд в кокпите. Весь мусор бросал в раковину умывальника. Отливаю и Бога прошу, чтобы еще раз не накрыло волной. И вот в такой спешке упал, и весь мой вес пришелся на большой палец левой руки. Он моментально выскочил из того места, в котором должен был сидеть по анатомии. Я смотрел на него и удивлялся. Я так еще никогда не изгибал палец в обратную сторону. Боль привела меня к мысли, что я его вывихнул. Надо резко вставить его на место, но страшно, что будет еще больнее. А что делать, врачей здесь нет. Никто не окажет скорой помощи. Надо самому что-то делать, спешить, пока он не распух. Потом будет еще тяжелее вправить его. Эти мысли пронеслись у меня в секунду. Я резко дернул палец. И с хрустом и моим нечеловеческим криком, заглушившим грохот шторма, палец стал на место. Но бинтовать руку некогда. Надо откачивать воду. Да и плавучий якорь зацепился за перо авторулевого «Фламинго», и сейчас его рвет и ломает. Надо быстрей распутывать. Если его сильно замотает веревкой, то ее придется обрезать. А это значит – потерять всю веревку, которая есть на яхте, и с ней плавучий якорь-протектор легкового автомобиля. Остаться без них опасно. Впереди будет еще много штормов.