Федор Колобков – Возрождение Короля Гопников (страница 4)

 Как иронично, что после смерти Короля, Коля сам сбежал, как собака, или, скорее, умер где-то в ближайшей канаве, – Драгунский, улыбнувшись, не заметил, как Диана яростно сверлила его взглядом. – А потом пришёл я. Человек, который не защищает, а убивает. И ты, новый Александр Царёв, станешь моей пешкой, я заберу твою свободу, твою волю, твои мечты. Ты будешь бояться меня, презирать, но всё равно ничего не сможешь сделать, потому что ты слаб, – шестым заключительным ударом в нос, Драгунский вырубил Царёва. Отряхнув руки, он хмыкнул. – Я думаю, на сегодня с лекциями можно закончить. Ты, – сказал Драгунский, указав на Дину, – забери его к себе и приведи сюда, как очнётся. Если  откажется, то скажи, что он подписал себе и своим близким смертный приговор, – рассмеявшись, как дьявол, Драгунский, наконец пошёл в комнату, и в этот раз его никто уже не побеспокоит. Диана подозвала Вову, который находился в полном шоке от жестокой сцены. Его друг был на грани жизни и смерти, а всё это произошло из-за него. Его дыхание учащалось, становилось тяжелее с каждым вдохом, поднимался жар. Диана, увидев состояние своего знакомого, поняла, что дело идёт к панической атаке. Пока не стало поздно, она лёгкой пощёчиной привела Константинова в чувства.

– Нам нужно идти, ради безопасности Саши возьми себя в руки, прошу тебя, – было удивительно, как работает сила слов. Для Вовы Царёв был очень дорог. Поэтому пересилив весь свой страх, он быстро взял обмякшее тело Саши на плечи, пока Диана приводила в чувство другого парня, который уже начал приходить в себя после избиения. Забрав вещи, они вышли из здания. Стояла уже поздняя ночь, лучшим решением было заказать такси и уехать подальше от этого ужасного места.

– Ты правда приведёшь его сюда снова, когда он проснётся?

– Это будет его выбор, – Диана предвидела вопрос от Вовы, девушка сама не хотела этого, но, зная Драгунского, он не шутил, если мальчик не придёт, начнётся охота за его жизнью. Константинов больше не задавал вопросов. Оставшееся время, они стояли в тишине, дожидаясь такси.

Через две минуты приехали три машины. Все разъехались в разные стороны каждый по своему маршруту. Это был тяжёлый день для всех. Для Вовы Константинова – это была прежде всего моральная травма. Он подверг опасности своего друга, в конце пути мальчик даже не задумывался о сломанном носе и сочившейся крови, покрывшей нижнюю часть лица. Диана, в свою очередь, была рада, что смогла пережить этот день. Она отлично справилась, следуя своему личному плану. Ей было жалко Царёва, парень станет игрушкой для битья в лапах Драгунского, но её это не особо волновало. Её личные цели стояли выше. Что касается самого Саши, то сейчас он был в отключке, подавая крохотные признаки жизни. Сегодня он стал гопником «Алого сердца», и кто знает, какими последствиями обернётся это решение.

Глава 3

Царёв проснулся весь в поту. Казалось, что ему приснился жуткий кошмар, как они с Вовчиком решили вступить в группировку «Алое сердце».

– Ты наконец пришёл в себя, – глаза Царёва расширились до орбит, когда он увидел девушку, которая спокойно перелистывала страницу книги, сидя за столом, – если бы ещё один день пролежал, мне бы пришлось вызвать скорую, – от испуга Саша закашлял, из-за боли придерживал левый бок рукой. Царёв попытался ответить, но его челюсть не поддавалась, чувствуя жгучий укол от действия. Всё-таки это был не сон. – Прошло два дня, как тебя избили, ты был в отключке, подавая слабые признаки жизни. Попытайся не слишком много двигаться, чтобы восстановиться ещё быстрее. Я удивлена, два дня назад на тебе и мокрого места не оставалось, а сейчас ты уже довольно хорошо двигаешься, – пододвинув стул, она присела возле мальчика, протягивая ему шейкер с трубочкой, – пока твоя челюсть не придёт в норму, увы, тебе придётся питаться примерно так. Сейчас я не буду тебя беспокоить, единственное должна тебе сказать: ты теперь в банде. Когда придёшь в себя, мне придётся отвезти тебя туда. Лучше не отказывайся, потому что он тебя найдёт в любом случае. Я постараюсь помочь как-нибудь, но знай, если что – ничего личного, – с этими словами Диана закрыла дверь, оставив Царёва одного со своими мыслями.

Ему многое хотелось спросить у неё. Он предполагал, что ей тоже. Оба понимали, что ввиду челюстных обстоятельств нужно время, чтобы Царёв мог разговаривать без боли. Парень закрыл глаза и тихо вздохнул, ему не хотелось думать о прошлом, всё-таки из всех сценариев развития событий он привёл себя к наихудшему.

 Если раньше Царёв боялся за близких, ведь был маленький шанс, что с ними что-то случится, то теперь он лично выкрутил этот шанс до девяноста процентов. Каким идиотом он себя чувствовал. Вспомнив про родителей, Саша ужаснулся, он быстро вскочил, пытаясь найти свой телефон. Его, наверное, потеряли и сильно переживают. Превозмогая боль в рёбрах, Царёв достал телефон с тумбочки, судорожно проверяя, сколько звонков ему поступило.

Худшее, что он предполагал: его уже ищет полиция по всей России. Включив телефон, Саша удивился, ведь звонков хоть и было много – последний раз до него пытались дозвониться около пятнадцати часов назад. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что Константинов его прикрыл. Интересно, как дела у его друга сейчас? Отложив телефон, Царёв решил, что ответит чуть позже.

Саша перевёл дух и решил осмотреться, где он вообще находится. Царёв лежал на массивной двухместной кровати, справа от которой стояла та самая непримечательная тумбочка, откуда он взял телефон. Напротив кровати висела огромная плазма, слева от неё был белый учебный столик и стул такого же цвета. На столе лежали учебники, планшет, с которым Диана ходила в университет, лампа и одинокое растение. В комнате не было обоев, все стены были белыми. На правой части со стороны кровати была дверь и длиннющий шкаф с вещами. Царёв поводил голову туда-сюда, стены были обвешаны разными картинами и фотографиями в рамочке. Саша обратил внимание на одну из них. Он заметил, что фото было сделано в городе, Диана стояла с белокурым мальчиком. Счастливая. Царев редко помнил ее такой.

Неудивительно тогда, что она отшивает всех парней вокруг себя. На этом фото она была такой счастливой. Сколько Царёв её знал, он никогда не видел такой улыбки на ней. Но кто же был этот парень? Было тошно, что он казался таким знакомым, но Царёв никак не мог понять, где его видел. Откинув голову на подушку, Саша обратил свой взор на потолок; мысли унесли его в размышления о будущем, что дальше будет с ним. За всю свою жизнь он никогда не был настолько избитым. Царёв всегда обходил стороной драки и решал вопросы дипломатично. Хотя в острые моменты у него часто бывали приступы ярости, которые он сам не понимал, но так получалось, что всегда всё обходилось мирно. Это был первый раз, когда он не смог выйти сухим из воды, и его так побили. Он был таким жалким в тот день, его мнимая решимость была раздроблена шестым ударом Драгунского, который теперь угрожал ему расправой с семьёй. Что ему теперь делать? Как он спасёт своих родителей? Неужели ему придётся буквально стать рабом этого человека? Слёзы подступились в уголках глаз парня, он сразу смел их, но почему-то ему не хотелось направлять мысли в то русло, где он справляется со всеми невзгодами и побеждает злодея своими руками. Такие мысли сразу придали бы уверенности мальчикам. Но Царёв не мог, у него не получалось. Ему скоро должно было стукнуть двадцать, счастливая жизнь только начиналась, но теперь он заперт в ужасной клетке, которая поставила крест на его жизнь. Лицо Драгунского постоянно всплывало в голове парня, ему хотелось бить и бить этого человека, разрывать, душить. Но он не мог. Медленно повернувшись на левый бок, Царёв подтянул одеяло и быстро уснул, забывая про все свои ужасные мысли. Он не заметил, как маленькая слезинка покатилась по его лицу, ломая окончательно образ сильного мальчика.

Диана в это время была на кухне, заваривала чай для своего нового гостя. Ей было больно смотреть на парня, у которого рушилась судьба, особенно на того, кто так похож на него…Но она никак не могла забыть о своей главной цели, смешав их с чувствами, тем самым ставя под угрозу весь свой план.

Поставив кружку с чаем и пару булочек с маком на поднос, она направилась в свою комнату, где временно пребывал Царёв. Открыв дверь, она подняла брови от лёгкого удивления: парень уснул. Она предполагала, что успеет занести ему чай для перекуса, но, видимо, травмы были намного сильнее, чем она изначально предполагала.

– Возможно, он проснётся и захочет попить, – Диана подошла к тумбочке и положила поднос. Её внимание сразу же перехватила одинокая слеза, стекавшая по лицу Царёва. Украдкой убрав её краем рукава, девушка грустно улыбнулась мальчику. – Я не знаю, почему вы туда пошли, но я верю, что ты сможешь преодолеть тот груз, который свалился на тебя сейчас. Постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы уберечь тебя, – посмотрев на Царёва в последний раз, она развернулась и вышла из комнаты.

Глава 4

Было раннее утро сентября, солнце кружилось вокруг Москвы в бесконечном танце, озаряя каждую скрывшуюся тень мегаполиса. Обычно в это время город был заполнен машинами или людьми, которые резво бежали на работу или учёбу. Правду говорят, Москва – очень быстрый город, всегда кто-то спешит, пытается успеть куда-то. Хотя, например, вечерами люди медленно гуляют, наслаждаясь природой, архитектурой, присутствием своих друзей и близких. Это момент спокойной поры счастливых людей, которые пережили очередное ужасное утро. Наверное, только благодаря этому промежутку Москва считается самым быстрым городом России. Вова Константинов, мальчик, переживший недавно ужасную трагедию, сейчас стоял в длиннющей пробке, которая, мало того, что не двигалась, так ещё и парню казалось: с каждой секундой он ехал всё медленнее. Взглянув на часы, Вова ужаснулся: он опаздывал на занятия. В такие моменты Константинов завидовал людям, которые катаются на общественном транспорте. Очевидно, плюсов машины было больше, но отсутствие пробок ставило огромную галочку в пользу метро. Но для людей, как Вова, которые жили за городом – машина была первой необходимостью. Было очень трудно каждый день добираться до университета ценой двух часов своего времени. В автомобиле хотя бы комфортно.