Федор Достоевский – «И в остроге молись Богу…» Классическая и современная проза о тюрьме и вере (страница 56)

Первый абсурд – это персонально твое… По той причине ты здесь и обитаешь… Пока здесь… Позднее, после суда – в зону…

Первый абсурд пока на двух листочках стандартного формата помещается… По-казенному называется: «Предварительное обвинение…»

По сути, эти два листочка – документ, что твою судьбу на ближайшее время определяет… А может быть, и вовсе на всю оставшуюся жизнь…

На этих двух листочках все о том, что ты – Преступник… Правда, это «все» опять-таки из одного абсурда состоит.

На тех двух листочках, про то, как ты в «неустановленное дознанием время, в неустановленном месте, у неустановленного лица незаконно приобрел предмет, являющийся стандартным взрывным устройством промышленного изготовления – электродетонатором ЭДС, снаряженным навесками инициирующих и бризантных взрывчатых веществ…».

Конечно, этот документ с мусорского косноязычного на общечеловеческий еще перевести надо. Только и без этого понятно, что ты в тот последний день своей воли купил или взял у кого-то то, что называется адской машиной… Правда, пьян был, потому и с этим приобретением в кармане заснул на лавке в детском городке…

Разбудили мусора… Окончательно проснулся уже в отделении… В себя пришел уже в СИЗО… В качестве обвиняемого по статье 222… На арестантском языке эту статью «три гуся» называют… Это из-за трех цифр одинаковых… Каждый арестантской жизни хлебнувший знает, что ничем хорошим от этой статьи не пахнет…

И еще каждый наслышан, что в последнее время, на фоне проявления терроризма и экстремизма, в русле «усиления и углубления» эта статья для всех серьезных ведомств козырной становится. Для тех, кто ловит, задерживает, выявляет «по трем гусям», серьезные перспективы открываются: и новые звезды на погоны досрочно, и новые назначения по служебной линии, и еще прочие респекты. У мусоров теперь по этой теме вроде как обязаловка – в каждом отделении в каждом квартале стольких-то поймать, задержать, арестовать… Не поймаешь – проблемы обеспечены. Тут не только рублей премиальных недосчитаешься, можно и с должности слететь, и прочие трудности огрести. Потому мусора и очень заинтересованы, чтобы кого-то по «трем гусям» изобличить.

Только не сильно у них это получается: профессионализма не хватает, а то и грамотешки обычной. А план, обязаловка – давят. Важно в срок в отчетах в нужной графе непременно «палку» поставить: мол, поймали, а значит, хлеб свой не зря съеден. Вот и пошла в мусорской среде мода – задержание по 222-й организовывать, а сказать проще, невиновным улики подбрасывать-подсовывать: кому патроны, кому ствол, кому, как ему, аж целую адскую машину.

Потому и сложилось в оконцовке: засыпал на лавочке обычным, зла никому не желавшим, пусть порою без меры выпивающим человеком, а… проснулся почти душегубом, почти террористом и уже на все сто процентов преступником.

Это он-то преступник?

Он, который когда-то курице не смог отрубить голову…

Он, который когда-то самым серьезным образом занимался карате и за это время глубоко усвоил смысл восточной мудрости, что несостоявшийся поединок – это выигранный поединок…

Он, который как-то очень рано и самостоятельно, без всяких увещеваний и нотаций, даже еще до своего Афгана, понял, что не только человеческая жизнь, но и человеческое здоровье – ценность, которой распоряжаться дано только Господу Богу Самому…

Разве не это – главный Абсурд нынешнего момента его биографии?

А с каких это пор на улицах города стали торговать взрывными устройствами? Это что – бесплатное приложение к предыдущему Абсурду?

Кстати, он точно помнил, что и денег у него в тот вечер не было вовсе… Значит, пошла мода в городе адские машины подвыпившим мужикам раздавать?

Странная, чисто абсурдная мода…

Выходит, и переполненная камера СИЗО, где по три обитателя на одну шконку приходится, – это еще одно дополнение того же Абсурда? Или часть его декорации?

А декорации эти порою меняются: вот прямо сегодня, всего часа два назад, продольный через кормяк листовочку, на компьютере состряпанную, забросил. Забавная, особенно в этих стенах, листовочка. Вот она на самом видном месте, хлебным мякишем к стене прилепленная, красуется:

К ВАШИМ УСЛУГАМ!

РЕСТОРАН «ЖЕМЧУЖИНА»

предлагает Вам широкий ассортимент горячих

комплексных обедов по совершенно доступной цене.

Высокое качество и разнообразное меню, в которое входит первое блюдо, второе (мясное или рыбное), салат и напиток.

Доставка блюд производится в течение 1 часа

после их приготовления.

Удобная фасовка.

Недорого и вкусно.

Порадуйте себя и своих близких.

КОМПЛЕКСНЫЕ ОБЕДЫ ПО ЦЕНЕ 260 РУБЛЕЙ,

которые можно заказать через магазин учреждения.

Администрация

Впрочем, никакой забавности в этом листочке и нет. Зато Абсурда – выше крыши. Обеды из ближайшего вольного ресторана? Для арестантов, которых в хате по трое на шконарь приходится? И кто же это будет есть, если рядом у всех остальных в шленках казенное варево, самый распространенный вид которого – «братская могила», это когда перемороженная рыба неведомой породы кипятком ошпаривается и в таком виде, по мнению тюремной администрации, съедобной считается?

На таком фоне какая-то нечисть, невесть каким путем здесь появившаяся, – пустяк, незначительная деталь той самой декорации. И не надо этих тварей бояться, и не надо так много внимания им уделять, вообще не надо о них думать.

Не бояться… Внимания не уделять… Не думать…

Легко сказать…

А если все-таки выскочат и навалятся разом… Что тогда? С голыми руками одному против троих…

Все равно, по большому счету, ни страха, ни удивления по-прежнему не было…

Да и досада куда-то подевалась…

Вместо всего этого внутри что-то похожее на любопытство шевельнулось… Только не тихое и безобидное, а какое-то вздернутое, почти агрессивное… Тогда же и подумалось: может быть, и не надо ждать, пока эта нечисть снова объявится, тем более в единый фронт объединенная… Может быть, пока вся троица поодиночке по разным углам хоронится, по этим углам и пройтись: кого тем же кипятком угомонить, кого о стенку шмякнуть, кого просто придушить…

Вот только как своими руками этой дряни касаться? И как эту нечисть в хате искать, на кого со стороны похож будешь, если с воинственной суетой начнешь под шконарями лазить, во все углы заглядывать? Разве не абсурдным такое поведение всем соседям покажется?

Может быть, все-таки врача? Пусть мусорского, пусть всех арестантов ненавидящего?

А что врачу этому сказать, с чего разговор свой через кормяк начинать? Просить, чтобы спас от каких-то, только ему одному известных гадов?

Это как со стороны смотреться будет? Что в хате по этому поводу говорить будут?

Опять где-то глубоко и далеко внутри сознания замаячил верткий рыжий зверек с хитрым и хищным выражением усатой мордочки. Оттуда же почти спасительное, но все-таки вопрошающее прозвучало: «Белочка?»

Винокуры-затейники недавно водку с таким названием выпустили. То ли на потеху, то ли в издевку, то ли высшим креативным смыслом руководствуясь. Сейчас об этом как о чем-то запредельно далеком вспомнилось. Куда ближе другое было. Опять же с образом рыжего шустрого зверька связанное. Пришла, накатила теплой и ласковой волной очень простая и очень серьезная мысль: «Если я сам столько и так серьезно про эту самую “белочку”, которая – болезнь, размышляю, значит, в здравом я уме, значит, сохранил рассудок, значит, никакой тут “белочки” и в помине нет…»

Удивительно, а скорее, вполне естественно, что все время, пока мысли были незваными гостями заняты, его слух не работал. Не слышал он ни ровного гула перенаселенной хаты, ни разговора совсем близких сокамерников, даже всегда пронзительный визг панцирной сетки, на которой ворочался, не слышал. Будто кто-то комки теплой ваты в уши воткнул и утрамбовал.

А потом как-то все резко изменилось: и вата из ушей куда-то делась, и слух вернулся, и все жившие в хате звуки разом обозначились. Опять же удивительно, что самые неприметные, самые пустячные из них, вроде вполне интеллигентного клокотания закипающего чайника или почти деликатного стука бросаемых костяшек нардов, в первую очередь о себе напомнили. Следом и обрывок арестантского разговора зазвучал. Поводом к нему был… голубь, что по ту сторону решетки на подоконнике объявился.

Голову в сторону единственного в камере оконца поворачивать не хотелось, но он и без этого ясно представлял, как нарядная птица с важным достоинством топчется в ожидании угощения на кирпичном краешке. Тем же самым обострившимся слухом улавливал не только булькающее воркование, но и нетерпеливый перестук коготков по подоконнику. Казалось, даже шуршание перьев о прутья решетки слышал. И арестантские голоса этих скромных звуков вовсе не заглушали:

– Петлю сладить надо и крошек насыпать… Точняк попадется…

– А дальше чего?

– Чего-чего… Ничего… Варить… Два кипятильника зарядить сразу…

– Банка пойдет? Лук есть… туда еще запарик добавить можно… Лапша получится…

– Тебе чего, баланды не хватает?

– Баланда и так поперек горла торчит…

– Правильно… В натуре, я по первому сроку в голодную зону попал, так там голубями и спасались…

– А вдруг там зараза какая, голуби – ведь они всю дорогу по помойкам…

– Да ладно… По помо-ой-кам… Вон англичане, какие балованные, а жрут их почем зря.