Федор Березин – Создатель черного корабля (страница 35)
А жирное, разложенное горой мясцо много вкуснее изредка опускающихся на острова мелкокалиберных птах. Его не нужно отделять от перьев, а гигантскими костями ни в коем случае не подавишься. Может быть, легенды об изобилии начали передаваться еще с тех времен? Вполне вероятно. И тогда первое снаряжение, которое появилось у охотников, – это капающая в вожделении слюна. Именно от нее все и началось.
4
Свободное плавание
Мини-лодка называлась «Дуля». Это было не шутливое прозвище, а именно название. Только бог Эрр знает наверняка, от чего во флоте пошла мода называть боевые средства всякими несуразными, смешными именами. Мода эта покуда не опрокинула давнюю традицию именовать корабли в честь великих военачальников и героев, она даже, как ни странно, не вступила с ней в конфликт. Более того, похоже, в этом деле возник некий симбиоз, ибо наличие своей собственной ниши для смешных кличек позволило оставшимся «императорам» и «герцогам» сохранить свои титулы даже всуе, ибо унизительные наименования типа «Пустопорожний лапоть» или «Топор-пловец» не являлись теперь чем-то совершенно оригинальным, а значит, истинный «Герцог Гращебо» или «Герой Первой Атомной Пелто Блазети» смотрелись очень даже славно и совершенно нескучно. Возможно, причины происхождения новой моды вплотную стыковались с проблемами психологии, никто точно не проверял. Но вдруг презрительно-шутовское название выполняло роль талисмана? Типа: «Эй, большой, толстый бог Войны и Доблести, посмотри, какие мы тут презренные и маленькие! И даже плывем смотри на каком корыте! Оно даже почти так и называется – «Плавучая скалка»! Так что не надо брашским торпедам или гигакалибрам удосуживать нас вниманием, не стоим мы того». И, может быть, действительно помогало.
А еще, с того же психоаналитического ракурса получалось загодя унизить и свести нависшую, упирающуюся в облака гребенку цунами грядущей войны до чего-то ну совсем уж буднично-веселого. Ведь не может та война стать по-настоящему убийственной, если по морю-океану шелестит винтами рейдер «Селедочный скелет» в сопровождении эсминца «Закупоренный комод». Быть того не могет! Хоть как торпеды ветошью начищай и паяльником контакты напаивай, а не может то оружие пойти в настоящее дело!
Ну, а с точки обзора какой-нибудь МЮКР – министерства южно-континентальной разведки – такие названия запутывали вечно готовое к броску, враждебное полушарие. Ведь сами подумайте, стоит ли обращать внимание на какой-то «Недорезанный бурдюк»? Разве это может быть линейным кораблем океанской мощи? Максимум тральщиком с экипажем человек в десять. Так что названия некоторых судов явно служили контрразведывательной борьбе в условиях подозрительно затянувшегося мира. Ох, не к добру такая затяжка! Она явно дает возможность обеим сторонам подготовиться наконец, как следует, а не «и так сойдет», как случалось ранее.
Так вот, мини-лодка звалась «Дуля». Коротко, без всяких прилагательных. Она могла выполнять ограниченное количество функций. Например, доставлять в нужное место, практически к самому берегу, десантников или разведчиков; транспортировать мины вместе с приложением из диверсантов-подрывников; а иногда выполнять разведывательный рейд сама по себе. Ведь внутри «Дули» могло поместиться всяческое оборудование для водного и воздушного прослушивания, а сама «Дуля» была достаточно небольшой, малошумной машиной, построенной в основном из пластика, а не из металла, и потому обладала возможностью незримо подходить к вражеским кораблям вплотную и без всяких мандатов забредать в закрытые для эйрарбаков порты. По крайней мере, такие подвиги предусматривались теорией.
Естественно, там, где присутствуют плюсы, завсегда хватает минусов. Имея относительно хрупкий корпус, «Дуля» не могла нырять глубже ста пятидесяти метров. Хотя даже это качество было у нее лишним, ибо находящиеся внутри пилоты-водители не могли проводить многочасовые компрессии-декомпрессии – на это у них бы просто не хватило бортового кислорода и электричества. Потому реально мини-лодка опускалась только на шестьдесят. Кроме того, малошумящие двигатели не позволяли разгоняться подобно глиссеру, но даже своим тихим ходом «Дуля» оказывалась неспособна пройти более сотни миль. Ну и, ясное дело, из-за малого водоизмещения она не имела на борту никакого серьезного оружия для обороны. По всем этим причинам «Дуля», входя в состав эйрарбакского Флота Закрытого Моря, была сама по себе совершенно бесполезна. Из-за скоростных ограничений она не смогла бы нагнать или перехватить в море никакой вражеский военный корабль или даже десантный бот, разве что он, уж совсем по невезению, наткнулся бы на нее впотьмах. А вследствие небольшого запаса хода она никоим образом не пересекла бы океан с целью минирования вражеских фарватеров. Так что «Дуля» не являлась самодостаточным средством ведения войны – она была «наездником» и нуждалась в «тягловой лошадке». Ибо только посредством чего-то более мощного она бы сумела достичь побережья главного геополитического конкурента.
«Дуля» входила в комплектацию разведывательно-ударной субмарины «Кенгуру-ныряльщик». И, естественно, стало бы сильно жирно гонять атомоход «Кенгуру» через полмира только из-за одной пластмассовой «Дули» размером менее трехкалиберного танка. Так что внутри подводного крейсера помещалось еще одна близняшка «Дули» – «Жуля». Правда, в данный момент ни той, ни другой мини-лодки внутри грузовых отсеков «Кенгуру» уже не находилось. Они оказались в свободном плавании. И шторм-капитан Стат Косакри выпустил их во внешний мир вовсе не забавы для, хотя, возможно, необходимости в тандеме и не было. Но тут преследовались сразу несколько целей. Во-первых, и естественно, разведка и прокладка фарватера для лодки-мамы. Во-вторых, почему бы, если представился случай, не потренировать личный состав обоих аппаратов? А еще на всякий случай требовалось максимально уменьшить водоизмещение крейсера. Но сгрузить торпеды и «гвоздики» не получалось, а вот «Дулю» и «Жулю» – вполне.
Ну что же, теперь они вволю наслаждались автономным плаванием.
5
Селекция
Итак, киты – это хорошо. Это много-много мяса. И, значит, можно много-много есть, затем много плодиться и много размножаться. Явный выход из демографической петли окантованных друг дружкой небольших островов. Однако в этой хитро воспроизведенной Вселенной все не так просто. Киты мигрируют. Здесь, на Осевом Пике, они оказываются не чаще пары раз за цикл. Ну разве что какой-нибудь заблудившийся одиночка-самец, давно ушедший в «автономку» от родной стаи и срочно ищущий для общения хотя бы кого-нибудь. Случаи бывали. Последнее, что встречали такие самцы, – это ошибочно принятые за родственников пироги туземцев-китобоев: ведь пироги, по крайней мере частично, сделаны из кожного покрова высушенных солнцами собратьев.
Так вот, как ни копти мясо, долго оно не хранится. Ну а морозов на островах из-за океанского климата не бывает, а значит, природные холодильники отсутствуют. Туземцы же живут тут недостаточно долго, чтобы преобразиться в подобие медведей и залечь в спячку до следующего захода китов. И, следовательно, демографические ножницы продолжают стричь. Каким способом? Все зависит от первичных культурных обычаев. Однако по принятой аксиоме здесь какие-либо корни отсутствуют. Надежда на природную косилку мала. Естественно, если проснется давненько задремавший вулкан центрального острова, то угарные газы плюс лава накроют всех. К счастью, за время обитания в здешних лесистых кустарниках человека подобного казуса не случалось. Понятно, когда-никогда на клочки суши обрушиваются ураганы. Особо мощные способны остановить наточенные культурой лезвия на десятилетия. Но что есть десятилетия для лучшей биологической машины воспроизводства среди млекопитающих? И значит, все-таки культура. Допустимы несколько вариантов.
Лучший – война. На втором месте – селекция. Применим оба варианта. Первый на столь малой площади почти невозможен. Однако если использовать каждый остров как плацдарм, то даже их хватит. Главное – начать, а уж потом в дело включатся воспитание и обычаи предков. Переплыть дуговой залив туда-обратно, возвратившись с нанизанной на пику головой врага… Что может быть похвальней, да и полезней для становления мужчины? Естественно, гораздо удобней и безопасней делать это централизованно. Разумеется, не требуется увлекаться чрезмерно: можно переборщить. Культурно-демографические ножницы действуют хитро. Они притираются стоциклиями. Может быть, когда-то они переборщили. Тогда это послужило уроком. Так что совсем не нужно уничтожать врага целиком, вести тотальную войну изо дня в день и весь цикл напролет. Уже существуют зачатки дипломатии. В дни посещения бухты китовыми семьями перемирие просто необходимо. Допустимо даже сотрудничество. Имелись прецеденты. Да и вообще, когда потом есть что кушать вволю и непрекращающаяся работа по разделке добытого, негоже отвлекаться даже на несение караулов. Каждая рука, могущая работать костяным ножом, на счету. А вот потом, когда вяленое мясо съедено людьми и мухами, вот тогда – да.
Лишние нахлебники – куда их девать? Ну а тут, покуда смотаешься с отрядом за головами, вполне допустимо, потеряешь свою. Чем больше невернувшихся, тем больше вероятность у племени выжить. Сбор грибочков и кореньев, естественно, более безопасный промысел, чем охота, но его эко-окно выживания уже. Важно не переборщить с головами, дабы было кому грести веслом при возвращении мясных гор. Так что война – это более традиция. Эдакий сезонный спорт.