Федор Акимцев – Луч Надежды (страница 19)

— Петр, Арсений, можете проходить, а вы двое, остановитесь, — приказал тот, что был вооружен автоматом.

Мы с Женей послушно остановились. Нам приказали сложить все оружие на асфальт, и отойти на шаг назад. Наше оружие тут же оказалось в руках третьего охранника, который вышел из подъезда.

— Кто вы такие? — спросил все тот же охранник.

— Меня зовут Федор, девушку Женя. Мы идем с Тульской. Ищем жениных родителей, — ответил я. Женя стояла рядом со мной, и молчала.

Охранник провел по мне оценивающим взглядом, потом посмотрел на Петра. Тот пока не уходил, в отличие от Арсения. Того отправили вперед сразу же. А один из охранников даже отвесил ему хорошего подзатыльника.

— Где вы встретились? — спросил охранник у Петра.

— Недалеко отсюда. Возле Белорусской.

— И как прошла встреча?

— Ну, сначала мы немного подрались, но это скорее уж от неожиданности. Но потом пошли вместе, — ответил Пётр. Потом, помолчав, добавил. — Они знают Валерия.

Охранник молча посмотрел на него. Потом снова смерил нас взглядом. На этот раз взгляд был заинтересованный. Я заметил, какая реакция была у него, когда он услышал слова про то, что мы знаем Валерия Юрьевича. Он был удивлен. А значит, скорее всего, нас проведут к Валерию Юрьевичу. Правда, неизвестно, когда.

— Ладно. Сделаем так. Вы, Фёдор, останетесь здесь, а вы, Евгения, пойдете со мной, — наконец заговорил охранник.

— Я без него… — начала было препираться Женя, но я прервал ее.

— Иди. Я постою здесь. В этом нет ничего плохого.

— Но…

— Иди. Не волнуйся за меня.

Женя еще раз посмотрела на меня. В ее глазах я увидел страх. Я ободряюще улыбнулся ей. Охраннику уже надоело ждать, и он хотел было что-то сказать, но не успел. Раздался звук двигателей. Я обернулся, и увидел, что во двор въезжают машины. И это были те самые машины, что я видел совсем недавно у Белорусской. Я посмотрел на охранника. Тот, не дожидаясь вопроса, крикнул:

— Все внутрь, живо!

Мы забежали в подъезд. В подъезде нас встретили еще двое охранников.

Они сначала направили на нас оружие, но старший дал знак, и они опустили его. В это время приехавшие люди остановились. И остановились они не так уж и далеко.

Всего машин было пять. Из них стали выходить люди. Я не мог посчитать, сколько их было, так как от меня было закрыта часть вида, но и того, что я видел, было достаточно, чтобы понять — их было много. Я вопросительно посмотрел на Петра, но тот не ответил. Он, как и все, смотрел в сторону выхода. А там разыгрывалось зрелище, которое скорее уж подходило для сериалов, чем для реальной жизни. Потому что в реальной жизни не могло быть такого.

Следом за вооруженными людьми, из машины вытащили мужчину. Судя по количеству крови на его одежде, били его долго и сильно. Это же можно было понять по его лицу, от побоев превратившемуся в один большой синяк.

— Боже мой, — тихо проговорила Женя, стоящая рядом со мной.

Я был с ней согласен. Так избивать человека могли только не совсем здоровые люди. Хотя, если вспомнить, что я сам делал со своими жертвами, то побои по сравнению с теми ранами, что я наносил, были еще мягкими. А в это время к главарю, стоящему около пленника, подошли трое мужчин.

Они несли в руках несколько сумок. Подойдя к главарю бандитов, поставили сумки на асфальт. Главарь присел на корточки, и начал копаться в одной из сумок. Потом встал, и посмотрел на людей из поселения. О чем они говорили, отсюда понятное дело, было неслышно. Но мы отлично видели итог этих переговоров. Главарь подошел к пленному человеку, и резко дернул его за шею. Пленник тут же обмяк. Женя вскрикнула. Я притянул ее к себе, заставляя отвернуться. Она прижалась ко мне сильнее, и мое плечо стало мокрым от ее слез.

— Мрази, — процедил сквозь зубы Пётр.

Охранники тоже выругались. Потом старший посмотрел на нас Женей.

На мой вопросительный взгляд он сказал:

— Добро пожаловать на Белорусскую.

Меня и Женю закрыли в комнате на первом этаже. В комнате вместе с нами сидел охранник. Зачем он был приставлен, я не понимал. Все равно в комнате не было окон. А дверь выбить я не смогу при всем желании. Ростом не вышел. «Снайпер карликовый, сергиево-посадский». Я улыбнулся. Шутка, придуманная Андреем, когда мы только перешли в ОМОН. Но когда я подумал об Андрее, стало хуже. Где он сейчас? В том, что он был жив, я не сомневался. Он прошёл ту же школу, что и я, так что он точно выживет. Оставалось надеяться, что он сейчас в безопасности, как и я.

— Федь! — вырвал меня из воспоминаний голос Жени.

— Да? — спросил я, опустив взгляд на женино лицо.

— Ты завис. Причем надолго, — сказала Женя. Потом добавила. — А я тебе уже слово сказала.

— Прости, я задумался. Какое слово? — спросил я, приходя.

— «Дипломат». Тебе на «Т».

Я еще ненадолго задумался, придумывая слово, начинающееся на букву «Т». Женя, лежа головой на моих коленях, терпеливо ждала.

— «Термос», — сказал я. Потом добавил. — Кстати, о термосе. Ты пить хочешь?

— Ага.

— Тогда придется встать, — сказал я, доставая из бокового кармана термос. Охранник, когда я полез за термосом, дернулся. Но когда я достал термос, он успокоился.

— Не хочу. Так удобней.

— Ну, пить лежа нельзя, так что тебе придется сесть.

Аргумент возымел действие. Женя, вздохнув, села на спальнике. Я протянул ей один из стаканчиков. В нем был чай. Конечно, за то время, что мы были на морозе, чай уже остыл, но другого чая у нас не было. Следом за чаем я достал пакет с бутербродами. Пока мы ели, охранник смотрел на нас немного завистливым взглядом. Его можно было понять, ведь ему никто не предлагает. И я очень понимал его состояние. Сам не раз лежал в лёжке, и голодал. Поэтому я достал третью чашку из рюкзака, и налил в нее чаю. Потом взял пару бутербродов. И понес это все к охраннику.

— Возьми, а то неизвестно, когда нас всех отсюда выпустят, — сказал я, подавая ему кружку и бутерброды.

Немного помедлив, видимо раздумывая, не хочу ли я отравить его, охранник, взял бутерброды. Потом он поблагодарил меня. Отдав бутерброды, я пошёл на свое место. Сев на спальник, я начал есть свою порцию. Перед едой я засучил рукава, и Женя увидела татуировку, сделанную на внешней стороне руки. И поинтересовалась, что она значит.

— Да в общем-то, ничего. Это тату как обозначение группы, что ли. Я и мой лучший друг Андрей набили каждый по такой татуировке в 17 лет, — рассказал я.

— И как отнеслись родители к этому? — спросила Женя.

— Поворчали, конечно. Мы же, чтобы набить татуировки, деньги, выдаваемые на обед, не тратили.

— Можешь еще раз показать? — попросила Женя.

Я кивнул, и повернул локоть так, чтобы Женя смогла рассмотреть татуировку. А татуировка была простой. Два шлема, стоящие рядом, а над ними надпись «Всегда вместе!». Один шлем славянский, другой скифский.

— Интересно.

В это время за дверью послышались шаги. Они были еще далеко, но мне все равно казалось, что идут к нам. Я посмотрел на охранника. Тот уже доел бутерброды, и допивал чай. Услышав шаги, он протянул мне кружку, и еще раз поблагодарил. Я взял ее, и убрал в рюкзак. В дверь постучали. Охранник подошел ней, и открыл. В комнату зашел мужчина, одетый в гражданскую одежду.

Он посмотрел на нас с Женей, потом на охранника. Затем сказал, чтобы мы шли за ним. Когда мы вышли в коридор, то увидели еще четырех охранников. Спрашивать, куда нас ведут, было бессмысленно. Все равно не ответят. Так что я спросил о том, что действительно имело значение. А именно о том, сколько сейчас времени.

— Время шесть часов вечера, — ответил мужчина, посмотрев на часы.

И мы молча пошли дальше. Нас вели по коридорам. И вокруг было пусто. Видимо, мы шли по незаселенным этажам. Моя догадка подтвердилась через несколько минут, когда мы поднялись на следующий этаж. Здесь людей было намного больше. И как и на входе, на лестнице был кордон. Нас впустили на верхний этаж. Мы прошли еще немного. Я уж подумал, что нас ведут к жениным родителям, но нас опять завели в пустую комнату.

— Да вы издеваетесь, что ли? — раздраженно проговорил я.

Меня уже начинало злить то, как к нам относятся люди в этом поселении. Понятно, что нам не доверяют. Но вытащить нас из одной комнаты, чтобы завести в другую. Это уже перебор.

Я хотел уже высказать все, что я думаю о правилах этого поселения, тому человеку, что нас привел сюда, но не успел. Дверь снова открылась. В комнату, в которой и так стояли восемь человек, зашли еще двое.

Это были мужчина и женщина. И я сразу же узнал их. Это были родители Жени. Я посмотрел на Женю. Она тоже увидела вошедших, и конечно же узнала их. Ее глаза наполнились слезами.

— Мама, папа, — произнесла она, и пошла к родителям.

Им не мешали. Когда Женя подошла к женщине, она сразу же попала в крепкие объятья. Ирина Семеновна тоже плакала, прижимая дочь к себе. Она уже не думала, что увидит дочь живой. А вот ее муж, Валерий Юрьевич, смотрел на меня. И почему-то мне казалось, что ничего хорошего этот взгляд мне не предвещает. И я был прав. Я не успел даже ничего сделать, как меня схватили за руки, и заломили их за спину. И свели их вместе так сильно, что они заболели. Из моего горла вырвался крик боли. Но ничего сделать я не мог.

И это было не из-за того, что в лицо мне уперли ствол автомата, а из-за того, что держали очень крепко. На моих руках защелкнули наручники.