Федор Акимцев – Инквизитор (страница 2)

— У тебя мать есть?

— Н-нет. Умерла она, когда Заражение началось. Я один остался. Сестренка, мать, отец — все умерли.

— И ты решил стать бандитом?

— А что мне оставалось? Когда Кирпич пришел в поселок, я был на грани. Он помог мне. В бригаду свою принял. Накормил, к делу пристроил.

— А девушек ты с ними тоже мучил? — я снова посмотрел на парня.

— Н-нет. Я каждый раз отказывался, — ответил парень. Взгляд его забегал, а правое веко затряслось.

— Врешь. Мучил. Я прав? — спросил я, направив на парня пистолет.

— Да не мучил я никого. Мамой клянусь, не мучил. Остальные мучили. Глеб, Герб, мучили. Я нет.

— Опять врешь, — произнес я. Затем нажал на спусковой крючок.

Выстрелив, я проверил обойму пистолета, потом бросил его возле тела. После этого я пошел к костру, и забрал свой автомат, а также прихватил оружие главаря банды. Оно нужно было как доказательство того, что я выполнил заказ. После этого я пошел от поляны в сторону дороги.

— Разрешите войти, товарищ полковник? — поинтересовался я, заглядывая в кабинет Гремова.

Тот сидел за столом, и общался с кем-то по телефону, но это не помешало ему впустить меня. Когда я зашел, он показал на диван, стоящий в углу кабинет. При этом он не оторвался от разговора. Я уже привычно подошел к дивану, и поставил возле него чехол с карабином. После этого сел сам.

Кабинет полковника был неплох. Правда, как по мне, мебель нужно было поставить немного по-другому. Стол поставить немного правее, а шкафы поставить у двери. Но это было мое личное мнение, и его я решил оставить при себе.

Полковник закончил говорить по телефону, положил трубку на рычаг, и после этого посмотрел на меня. Я не стал дожидаться разрешения, а поднялся с дивана, взяв чехол. Вынув карабин, я положил его на стол. Карабин был непростой.

Это был довольно хороший «Вепрь-12. Молот», правда, переделанный под автоматные патроны. Зачем это было сделано, я не понимал. И на дроби этот карабин был довольно мощным оружием. В придачу к автомату в чехле лежали два прицела — ПCO-1 и YCП-12. Это все я и выложил на стол перед полковником.

— Как я понимаю, Кирпич мертв? — поинтересовался он, смотря на арсенал.

— Ага. Как и вся его банда.

— Хорошая новость, — радостно сказал полковник, и взял в руки карабин.

Он приставил его к плечу, направляя на дверь. Немного подержал, нажал на спусковой крючок, и опустил.

— Классная машинка. Себе забрать не хочешь?

— Нет. Мне и моего калаша хватает. Вот прицел я взял бы.

— Бери.

Я взял прицел со стола. Полковник, еще немного подержал карабин в руках, потом встал из-за стола, и отнес его в шкаф.

— Хорошее ты дело сделал, сержант, — произнес он, закрывая дверь шкафа на ключ. Его привычка называть меня не по имени, мне не нравилась, но приходилось терпеть. — Теперь тебя все героем считать будут, небось.

— Я не герой, товарищ полковник.

— Самокритично. Даже слишком.

Полковник подошел к столу и сел на стул. Потом достал из ящика стола пачку денег, и протянул ее мне.

— Десять тысяч, как договаривались. Будешь пересчитывать?

— Да нет, я вам верю, — ответил я, убирая пачку в карман. Убрав пачку в карман, я снова посмотрел на полковника. — Еще работа есть?

— Пока нет. Но если ты все-таки вступить в состав… — полковник завел, было снова свою песню, но я прервал его.

— Я уже десять раз говорил, что не буду служить у вас в охране, — грубо ответил я.

И сразу же вышел из кабинета. Что по этому поводу подумает полковник, мне было все равно. Выйдя в коридор, я снял с пояса флягу. Открыл крышку, сделал два больших глотка. Спирт обжег пищевод, дыхание перехватило. Я прижал к лицу рукав, и через несколько секунд убрал. Стал легче. Злость, которая чуть не вырвалась наружу пару минут назад, отпустила меня. На смену ей пришла усталость. Я без сил опустился на пол. Не знаю, алкоголь подействовал на организм, или же я просто очень устал, пока выслеживал банду, но вставать мне не хотелось. Какая-то женщина прошла мимо меня, посмотрела с презрением, и пошла дальше. «А ведь она права. Я пьяница. И наемник. Я стал одним из тех, кого ненавижу». Из груди вырвался горький вздох. На душе было гадко.

Но нужно было уходить отсюда. Показывать полковнику свое состояние я не хотел. Так что пришлось заставить себя встать, и пойти в сторону выхода, шатаясь от выпитого спирта.

В дверь настойчиво поступали. Я открыл глаза. Над моей головой был уже ставший привычным потолок гостиницы Троице-Сергиевой Лавры.

Голова болела жутко. Как будто бригада строителей изо всех сил била молотками по черепу, стараясь пробить его. Если они продолжат в том же духе, у них это получится.

Стук в дверь повторился. «Что за дятел там стучит?» Я сел на кровати, огляделся.

Комната представляла собой очень унылое зрелище. Я не убирался в комнате уже несколько дней. Или недель. Не помню уже. На столе стояла полная бычков пепельница, рядом с ней лежала бутылка. Еще одна на полу. Возле стены разбитая вдребезги гитара. М-да, хорошо я вчера посидел. Небось, я весь вечер Кино, да Наутилус, играл. Надо было вставать. Я взял брюки, лежащие на стуле, удивился еще, что они сложенные. Надеть их было легче, чем вспомнить, кто же сложил мою одежду. Я не помнил, как я вообще лёг спать. Помнил только то, что сидел за столом, потом как лежал возле кровати, прося в очередной раз Женю простить меня.

Я встал, и подошел к столу. Взял стакан, и налил в него воды из фильтра. Потом выпил. За ним следующий. И только после этого пошел в сторону двери.

Идти было нелегко, ныла раненая в недавнем бою нога. Но боль эта была где-то на заднем плане. Подойдя к двери, я открыл ее.

— Здравствуйте, Федор Алексеевич, — сказала София, стоящая на пороге.

Она была одета в зеленый рабочий комбинезон, из-под которого выглядывала белая рубашка. Когда я увидел эту девушку, одетую в чистую одежду, я захотел закрыть дверь. Но не стал. И мне сразу же стало понятно, кто собрал и сложил мою одежду.

— Можно зайти? — прервала молчание София.

— У меня не убрано.

— Как будто я не знаю, — хмыкнула София.

Девушка, немного отодвинув меня, и зашла в комнату. Мне оставалось только закрыть за ней дверь. Дверь, кстати, тоже была старая, исписанная какими-то записями. Из этих записей моей была только одна. «Если еще напишите какую-нибудь х***ю мне на двери, руки поотрываю». Эту надпись я написал в один из своих запойных вечеров, если верить соседям. Вот только где я маркер нашел, понятия не имеют не они, не я.

София в это время подошла к столу, и начала его убирать. Я не стал ей мешать. Знал уже, что это бесполезно. Первое время пытался, но ничего не вышло. Только настроение себе и девушке испортил. Потом долго извинялся. И еще попросил Ермолая не присылать ко мне Софию, но он сказал, что ни разу не присылал ее.

Пока София убирала мой беспорядок, я подошел к умывальнику. Холодная вода унесла остатки сна. Я посмотрел в разбитое зеркало. Из зеркала на меня смотрел давно уже не брившийся парень. Под одним из его глаз был синяк, рядом с другим длинная, плохо зашитая рана, уходящая к затылку. След от удара саперной лопаткой. Хорошо тогда меня тот мужик приложил. Надолго шрам останется.

В груди снова начала закипать злость. Захотелось еще раз ударить в зеркало. Но все же мне удалось сдержать себя. Правда, кулаки теперь болели. Ничего, поболят, перестанут. Я включил воду, и налил воды в ладони, и опустил в них лицо. Стало легче, значительно легче. Так что я подставил затылок под воду, и несколько минут держал его так. Потом выпрямился, взял полотенце, висящее рядом, и вытерся.

Вытерев лицо, я вернулся к столу. Там уже было чисто. Не видно было ни одной бутылки. Все они, вместе с остатками закуски, лежали в пакете, стоящем возле двери. А София стояла возле холодильника, и пыталась найти там хоть какую-то еду. Но ее там не было. София закрыла дверь холодильника, и повернулась ко мне.

— Чем вы завтракать собирались? У вас же в холодильнике нет ничего. Даже сухого хлеба, — раздраженно ворчала она.

— Я не собирался вставать так рано. Думал, к обеду проснусь. В трапезной бы поел. А тут ты собственной персоной, — попытался оправдаться я.

— Вот не надо только на меня все валить.

— Я и не собирался.

Я подошел к рюкзаку, и вытащил из него картонную коробку с толстую книгу размером. Это был мой рацион питания на один поход. ИРП были вещью недешевой, так что их у меня было всего пять штук. И два из них уже были вскрыты. Третью тратить не хотелось, но выбора не было. София увидела, что я достал ИРП, и сказала:

— Не трать зря рацион питания. Я сейчас что-нибудь принесу.

И пошла к выходу. Я попытался возразить, но она ничего не ответила, лишь велела мне заправить кровать. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Заправить кровать было легко. Тяжелее было заставить свои руки трястись при каждом движении, требующим большей силы. И унять головную боль тоже сложно. Я присел на кровать. Сразу же вспомнился сон, снившийся мне. В нем были я и Женя. Мы были счастливы. И мне никак не удавалось забыть этот сон. Перед глазами до сих пор стояло перед глазами веселое и счастливое лицо Жени.

Очнулся я, когда хлопнула дверь. Я открыл глаза, и понял, что умудрился задремать. София стояла возле меня, и смотрела мне в лицо, держа в руках контейнеры с едой. Во взгляде у нее была тревога.