Федор Абрамов – Позднее женское счастье (страница 3)

– Я разделяю вашу точку зрения, Евгений, – сказала Даша дружелюбно.

Немного помолчав, Даша спросила:

– Мне кажется, что сейчас сожительство начинает преобладать над законным браком. А если это так, то к чему это может привести?

– К расчеловечиванию людей и в конечном счете к деградации и разрушению человеческого общества, как такового. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдет. Умные люди были, есть и, надеюсь, не исчезнут на земле в будущем. Они-то и не допустят этого. К тому же, Даша, у нас, в России, еще сильны религиозные традиции. Но на самотек этот вопрос пускать нельзя, надо бороться, – закончил я свое критическое высказывание.

После этого непростого разговора Даша сказала:

– Вот вы очень критично отозвались о сожительстве. Но и законные браки не всегда бывают благополучными. Например, моя родственница состоит в законном браке с успешным бизнесменом. У них есть шикарная трехкомнатная квартира в центре города и трехэтажный особняк с большим подвалом в деревне. Он расположен на приватизированном участке земли в пятнадцать соток. Так вот, муж заставил ее бросить интересную работу и заняться этим богатым хозяйством. Утверждает, что средства для их существования он может добывать сам. Ну а хозяйство, как вы понимаете, у них немаленькое.

Услышав это, я невольно сказал:

– Так ваша родственница – счастливый человек! Не утруждает себя работой и купается в таком богатстве! Наверное, большинство женщин мечтает о такой «сладкой» жизни?

Даша на несколько секунд замолчала, а потом с грустью в голосе сказала:

– Моя родственница – глубоко несчастный человек!

– А в чем дело, Даша? – с удивлением спросил я.

– Это сложный вопрос. На него я просто ответить не могу.

– Но, мне кажется, вы очень хотите обсудить его со мною?

– Да, хочу.

– Тогда излагайте его суть.

– Но чтобы вы поняли его суть, мне придется начать разговор издалека.

– А я люблю «дорогу длинную, дорогу лунную», – в шутку пропел я.

Даша с улыбкой посмотрела на меня и начала:

– С мужем она познакомилась еще в далекое советское время, будучи студенткой. Он тоже был студентом, только другого института и на курс старше ее. Знакомство состоялось, когда она была на предпоследнем курсе пединститута, а он уже оканчивал свой институт. Полгода они дружили. Окончив институт, он уехал по распределению на работу в другой город. Между ними установилась активная переписка. На следующий год, перед ее распределением на работу, он сделал ей предложение, и они поженились. В результате ей дали свободный диплом, и она уехала жить в его город. Там она устроилась на работу ассистенткой одной из кафедр местного государственного университета. Мечтала защитить кандидатскую диссертацию и стать преподавателем этой кафедры. Сначала они жили на съемной квартире. Потом, когда родилась дочь, им предоставили однокомнатную квартиру. Все было хорошо. Они строили грандиозные планы на будущее. Но грянул известный 1991 год. Вскоре ее муж потерял работу и был вынужден переквалифицироваться сначала в кооператоры, а потом в бизнесмены. Когда появились деньги, они построили себе хорошую трехкомнатную квартиру в центре города. Со временем у ее мужа появились большие деньги, и он решил строить себе особняк в деревне, как это делали тогда все успешные люди. Через несколько лет дом был готов. К этому времени дочь окончила школу и уехала учиться в Санкт-Петербургский педагогический университет. Сейчас она уже окончила его, вышла замуж за питерца и осталась жить с ним.

– Ну так все ж хорошо у вашей родственницы! – сказал я веселым голосом.

– Как раз наоборот! Именно с этого времени у нее и стало все плохо! – с грустью в голосе сказала она.

– Почему?

– Потому что с этого момента у нее фактически перестала существовать семья, и она превратилась в домохозяйку-затворницу.

– Не понял, Даша! Поясните мне, пожалуйста, в чем дело!

Даша загадочно посмотрела на меня и сказала:

– Давайте, Евгений, сделаем маленький перерыв и полакомимся сладостями, стоящими у нас на столе. Скоро в кофейне закончится рабочий день, и нас попросят покинуть ее.

Я попросил работницу кофейни принести нам две чашечки кофе.

Но пока нам их готовили, я спросил свою собеседницу:

– Вы сказали, что бываете в нашем драматическом театре. Это у вас любовь к театру или вы от нечего делать иногда заглядываете в него?

– Я не считаю себя театралкой, но если предполагаю, что спектакль может быть интересным, стараюсь посмотреть его.

– Вы – великолучанка? – задал я провокационный вопрос.

– Нет, приезжая, – сказала она, смутившись. – Но я не буду вам сообщать, где живу и чем занимаюсь! – твердо заявила Даша.

– Ладно, не будем об этом. А там, где вы постоянно живете, есть театр? – продолжил я пытать свою собеседницу.

– Да, есть, но я в нем бываю редко.

– Почему?

– Времени нет.

– Времени нет или желания?

– И того и другого, – сказала Даша, как мне показалось, искренне и со стыдом.

– Это уже совсем плохо! – с укором отметил я.

Даша совсем смутилась, покраснела и сказала:

– Я понимаю, что это большой мой недостаток, но, к сожалению, с детства родители не привили мне любовь к театру. Поэтому я сейчас стараюсь наверстать это упущение.

– А скажите, пожалуйста, у вас дети есть?

– Да, есть, взрослая дочь, но я о ней вам ничего рассказывать не буду.

– Хорошо, скажите только: она тоже не любит театр? – задал я ей, похоже, не очень приятный вопрос.

– Я не знаю, как она сейчас относится к нему, но пока жила с нами, тоже его не посещала.

– Значит, вы тоже не заложили в ней любовь к театру, – сказал я как бы про себя. – Вот так и рождается «наследственная» нелюбовь людей ко всему прекрасному на земле. А книги-то вы с дочерью хоть читаете?

Даша еще больше смутилась и виновато сказала:

– Мы оба этим похвастаться не можем.

– Но хоть что-то кроме работы и домашних дел вы любите? – спросил я Дашу прямо.

У Даши появилось недовольное выражение лица, и она зло сказала:

– Евгений! Я же просила вас не касаться моих личных дел!

– Простите, Даша, меня, пожалуйста. Это я немного увлекся. Мне захотелось понять, с кем я имею честь общаться. Еще раз прошу простить меня.

После этого неприятного разговора мы оба замолчали. Принесли нам кофе, и мы принялись лакомиться.

Постепенно Даша успокоилась и сказала:

– На сегодня, Евгений, хватит беседовать. Пошли домой.

Выйдя из кофейни, мы некоторое время шли вместе молча. Потом, договорившись встретиться на следующий день в это же самое время возле этой кофейни, расстались.

Я шел домой и думал: «Похоже, что Даша рассказывает мне так подробно историю не родственницы, а свою личную. Но почему она скрывает это и о чем хочет посоветоваться со мной – вот вопрос».

III

На следующий день, как мы и договаривались, встретились в этой же кофейне.

Обменявшись мнениями о погоде и самочувствии друг друга, я обратился к Даше с вопросом:

– Так, Даша, расскажите мне, пожалуйста, что произошло с вашей родственницей.

– После того как был построен этот дом в деревне, муж поручил, а правильнее сказать, приказал ей, в теплое время года – с апреля по октябрь – находиться в нем.

– А на этом участке они что-нибудь выращивают? – спросил я.

– Ничего не выращивают кроме плодовых деревьев, ягодных кустарников и цветов.

– Получается, что ваша родственница должна находиться там на положении сторожа?